– Да знаю я, знаю, – буркнул я про себя.

Петрович снова махнул рукой.

– Так-то что, – подумал я, – со швеями, что ли, не справлюсь?

– Рекомендуется получить оружие, – вспыхнула надпись снова.

– Ладно, не нуди, – сказал я. – Егор Фомин и не такое разруливал.

– Воспоминания Егора Николаевича Фомина проанализированы. События, подпадающие под определение «и не такое разруливал», не обнаружены, – тут же отозвалась Иби.

– Ой, да что ты к мелочам придираешься? – буркнул я. – Ну, просто всего и не упомнишь. А как ты проанализируешь, если я не помню? На это можешь не отвечать.

Я вышел на улицу.

Пошёл к ближайшей станции метро. И по дороге поймал себя на странной мысли. Адрес-то мне Петрович дал не с нашей земли. Отправлял меня за пределы территории, обслуживаемой нашим Красногвардейским ОМВД. Странно. Ну, может, совместная операция. Или фигуранты где-то засветились у нас, а базируются там. Всякое бывает.

Просить водителя со служебным автомобилем я не стал. На метро было быстрее, чем по уличным пробкам, да и привычнее как-то.

Когда я добрался до адреса подпольного цеха, передо мной раскинулась промзона. Скучная и серая, как моя недавняя жизнь. Ряды боксов, ржавые ворота, облупившаяся краска. На одном из боксов жирными буквами было намалёвано: «Не влезай – убьёт», «Частная территория».

Из-за железных дверей доносился шум. Глухой, а потом резкий. Визг болгарки, какой бывает, когда она режет металл. Стук молотков. Глухие голоса.

Я остановился и прислушался.

– Слушай, Иби, – сказал я. – Что они там пилят, а? Это не похоже на подпольный цех по пошиву одежды.

– Провожу анализ, – раздался девичий голос у меня в голове.

Я тем временем, чтобы не стоять столбом, постучал в дверь.

Бух-бух! По металлу удар отдался гулко, от всего бокса, будто от пустой бочки.

Шум сразу стих. Внутри, за воротами, затаились, словно ничего и не было.

– Вероятность того, что там находится нелегальный цех по пошиву одежды, равна двум процентам, – проговорила Иби.

– Да без тебя понял, – пробурчал я. – Ясен пень, что Степаныч что-то не так понял. Тут бы не швей-мигранток проверить, а…

Я замолчал.

– Раньше он с заданиями никогда не путался, слишком это важно. А тут… Вот только зачем ему это? – пробормотал я, размышляя.

– Ох, – вздохнула Иби. – Я просканировала твой мозг и твои когнитивные способности. Ты совсем не глупый, но сейчас ты меня удивляешь, Егор.

– В каком это смысле удивляю?

– Господи, Егор, не тормози. Сникерсни! Так у вас говорят.

– Это не то, да так и не говорят уже. Я в полиции работаю, а это ты рекламный слоган приплела. И не торможу я вовсе. Просто… – я замялся. – Как тебе объяснить такое? Просто не хочется думать про Степаныча плохо, понимаешь? Я сам гоню эту мысль, что он не перепутал ничего, а меня в какую-то жопу специально послал.

– У тебя есть мысль, и ты сам её гонишь?

Я проигнорировал это и добавил:

– Мужик он нормальный. Во всяком случае, раньше всегда был.

– Предлагаю нам вернуться, – сказала Иби уже обеспокоенным голосом.

– Тебе-то что бояться, – усмехнулся я. – Ты машина бездушная. Если что, пострадаю я.

– А вот на это я могу обидеться.

– На что?

– На то, что ты называешь меня бездушной.

Я стоял на пустыре, один и без оружия, в боксе всё ещё играли в молчанку.

– Ну ладно, извини, – буркнул я, хмурясь.

– Извинения не приняты.

– Да ну тебя.

– И потом, если погибнешь ты, погибну и я. Я заинтересована в сохранении жизнеспособности твоей особи.

– О, как заговорила, – хмыкнул я. – Ну и какая ты после этого не бездушная? Такими словами выражаешься. Я особь, получается.

– Я могу выражаться и как человек, – сказала Иби.

– Ну, давай, – поддел я. – Выражайся тогда как обычная девушка.

– Ой, не нуди, у меня от тебя голова трещит, – прогундосила она. – Ну как, нормуль? Так пойдёт? Похоже?

– Похоже, – скривился я. – Ещё как похоже. Так, что лучше не надо.

В этот момент дверь бокса чуть приоткрылась. Из щели высунулась небритая морда со злобным прищуром.

Вернее, сначала появился огромный нос. Горбатый, как гора. Но не из фильма гора, а с Кавказа.

– Чо хотел? – произнёс обладатель носа с характерным акцентом.

– Предлагаю молча уйти, – прошептала Иби испуганным голосом.

Я не понял, зачем она сказала это шёпотом. Всё равно слышал её только я. Наверное, чтобы нагнать на меня страху. Но я не стал на это поддаваться. Мне, наоборот, захотелось доказать, что она не права. А то ещё и глупцом меня посчитала, и что я торможу.

«Сейчас она узнает, кто такой Егор Фомин. Сейчас все узнают, кто такой Егор Фомин».

– Полиция, – сказал я, вынимая удостоверение и тыкая прямо в нос незнакомцу раскрытыми корочками.

Дальше по законодательству я должен был представиться, назвать фамилию, имя, отчество, звание, должность. Но Носу это было абсолютно неинтересно. Я видел это по его глазам. Одного вида корочек ему хватило, чтобы глаза вытаращились на меня с особой злостью, будто он увидел демона во плоти.

– Ты а-адин? – проговорил он.

Голова высунулась дальше, повертелась, оглядываясь. Он быстро убедился, что я действительно один.

В ту же секунду дверь распахнулась.

Неизвестно откуда взявшиеся несколько пар рук резко втащили меня внутрь.

Бух! Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок изнутри.

– Шухер, это мент! – воскликнул Нос.

Я оказался в огромном боксе с кучей полуразобранных машин. Причём тачки были приличные, вовсе не рухлядь. Я в одну секунду приметил: полированные бока сверкают, модные модели, низкопрофильные колёса. Дорогие тачки.

Это никакие не швеи, а подпольный цех по разбору автомобилей. Естественно, угнанных.

В промасленных робах стояли бородатые мужики с гаечными ключами и инструментом. Хмурые взгляды уткнулись недобро в меня.

Ох. Влип так влип.

Меня тут же обшмонали.

– Без оружия. Один пришёл, – хохотнул Нос.

– Не повезло тебе, паря, – ухмыльнулся другой.

– Валить его надо по-тихому. И место теперь палёное, – добавил третий. – Ашот говорил, что место надо менять почаще.

– Слышь, мужики, а ничего, что я здесь? – удивился я их наглости. – Так-то я из полиции.

– Ты уже труп, – с презрением прошипел Нос.

Он, поигрывая монтировкой, двинулся в мою сторону.

– Вероятность летальной угрозы в случае столкновения с численно превосходящим противником, вооружённым цельнометаллическим шиномонтажным инструментом, составляет девяносто девять процентов, – обеспокоенно сообщила Иби.

– Что ты там высчитываешь, – пробурчал я.

– Не вступай в схватку, Егор, прошу, – пропищала Иби жалобным голоском. – Лучше беги.

– Беги куда? – огрызнулся я. – Дверь заперта.

Я сунул руку в карман, будто искал пистолет. Но пальцы нащупали зажигалку. Фиг знает, откуда она там взялась, наверное, давно лежит. Я вытащил её. Латунная, с крышечкой, не китайское фуфло.

Я щёлкнул крышкой. Колёсико провернулось – вспыхнул огонёк.

Мужики заржали.

Я выставил руку вперёд.

– Этим ты нас хочешь напугать? – воскликнул один из них, с косматой бородой почти до пупа. Здоровый, на кривых ногах, будто медведь на задние лапы встал.

Но у меня уже был план.

Я тут же нагнулся в другую сторону, схватил промасленную тряпку, валявшуюся на полу, и поджёг её. Она вспыхнула ярким, синеватым пламенем.

– А ну отошли! – рявкнул я, взмахнув импровизированным факелом.

Конечно, этой тряпки надолго не хватит. Но мне главное – оттеснить их от ворот и попытаться их открыть.

– Бочка! – воскликнула Иби. – Бочка с бензином и маслом, здесь это называют отработкой. На одиннадцать часов. В трёх шагах от тебя.

– Ты предлагаешь её поджечь? – проговорил я. – Да мы же взлетим на воздух.

– Действия необязательны. Ты можешь им угрожать взрывом, – предложила Иби.