Его бы осудили, но не казнили. А сейчас… скорее всего Воронова не станет ждать суда.

Эти мысли немного успокоили Роксану, и она поехала к дому. Ожидать новостей от брата и Меньшикова. Тем более с Петром у неё сегодня романтический вечер, и она решила, что позволит ему сделать следующий шаг в их отношениях.

Чуть улыбнувшись, она сосредоточилась на дороге.

Александра Валерьевна уже давно так не злилась. Хотя слово «злость» — слишком мягкое для описания состояния того гнева и ярости, что накрыли её с головой.

Перед ней снова и снова всплывало лицо её покойного мужа, который прикрыл её своим телом во время разборки с какой-то случайной бандой. Он лежал на её коленях, бледный и окровавленный, и признавался ей в любви. В последний раз.

После того вечера любящая супруга исчезла и появилась Госпожа, которая раскалённой железной кочергой поставило клеймо на каждого, кто посмел лишить её любимого. Тогда она прошла по тонкой грани, чуть сама не став преступницей в глазах Совета Князей. Но ей нашли применение.

Сейчас же она сама не до конца понимала, что именно зацепили в ней. Что послужило призывом берсерка, скрытого в её на первый взгляд хрупком теле.

Но сейчас она видела только одну цель: старика-инвалида, который умудрился наступить на её мозоль.

Большинство солдат, преданных Юсупову, разметали после того взрыва над домом. Видимо они не рассчитали время срабатывания снаряда, его мощность, за что поплатились. Стены дома выстояли, и она рванула вперёд. Не ожидавший контратаки враг сразу же начал отступать.

Те, кто выжил от резкой атаки Александры Валерьевны, валялся на земле, и их паковали в наручники её выжившие бойцы и подоспевшие, спустя столько времени, подкрепления от других служб. Воронова видел военных, полицию, спецподразделения.

— Он — мой! — единственное, что она сказала пытавшимся помочь ей людям.

А те и рады — всё-таки старик очень мощный одарённый. Настолько, что научился летать. Учитывая, что у него не осталось ног и рук, передвигаться он мог только на коляске. Но оказалось, что в случае опасности, он может создать подобие воздушной подушки между собой и землёй, отталкиваясь огнём и улепётывая с огромной скоростью.

Воронова, несмотря на стихию воздуха, летать не умела. Может быть, будь она чистым одарённым с атрибутом воздуха — рискнула бы. Но кровь, позволяющая создавать ей перья, птиц и прочие физические объекты из воздуха, делала её слишком тяжёлой для такой гонки.

Однако ярость подстёгивала женщину, и она даже не пыталась осваивать новые изящные заклинания. Она просто-напросто планировала убить сволочь и дело с концом.

К тому же, в отличие от Юсупова, она никогда не была домоседом. Она знала всю столицу, а уж районы вокруг дома своей дочери — как свои пять пальцев. Так что ей ничего не стоило загнать своими атаками и ложными выпадами Юсупова в единственный тупиковый двор-колодец в старом промышленном районе. Здесь нет никого лишнего, никто не пострадает.

Юсупов попробовал взлететь повыше, но гравитация и ограничения его Дара не позволили. Он опустился на землю, уселся на серый асфальт и зло посмотрел на Воронову.

— Ну что, старая ворона, догнала, да?

Александра Валерьевна сочла ниже своего достоинства отвечать. Подняла руку, нарочито медленно вызывая клинки-перья, готовые сорваться в сторону старика.

— Даже не спросишь, зачем я пытался убить твоего внука? — Юсупов вызвал тёмный щит, готовый защищаться до конца.

— Неинтересно, — Воронова пожала плечами, а её красные глаза загорелись ярче.

Первые перья просвистели через двор и вонзились в щит, тут же растворившись в танцующей тьме.

— Даже то, что кто-то пытался убить вас, прикрываясь мною? — оскалив ровные белые, очень дорогие зубы, спросил он.

— Отговорки, — ровно ответила женщина и ещё несколько перьев пошли в атаку, отыскивая слабые места в защите.

— Над вами взорвали артефакт! В драку вмешался кто-то третий. Кто хотел навредить Штормам ещё больше, чем я! — выкрикнул он, а Воронова заметила, что лицу старика течёт пот. Улыбнулась, холодно и победно.

— Я учту.

Перья посыпались на защитный кокон со всех сторон. Александра Валерьевна перестала улыбаться, до боли прикусив губу: затраченные на бой силы оказались слишком велики и сейчас она сама оказалась на пределе.

— Кто-то ведёт двойную игру! — кричал сквозь свист Руслан Панкратович. — Он использовал мой гнев, чтобы прикрыть свои грязные дела. Шторму всё ещё угрожает опасность!

Старик не выдержал и начал атаковать в ответ. Воронова с облегчением выдохнула. После чего взмахнула руками и вокруг неё начал формировать огромный вихрь из перьев разных цветов: серые, коричневые, чёрные. Никаких ярких «попугайских», только серьёзные, сдержанные цвета. Такие же, как она сама, пока её не разозлят.

Вихрь становился всё выше, и вот он уже возвышается над крышами, не обращая внимание на визг Юсупова, пытающегося пробиться сквозь пелену перьев и ветра.

Она снова вспомнила мужа, его окровавленное лицо. Кривая улыбка перекроила её лицо, и она с вскриком направила выросший смерч на своего врага. Огромная воронка, как послушный пёс, рванула вперёд и скрыла под собой Юсупова.

Старик что-то кричал, пытался отбиться, но несмотря на всю мощь Дара, его ограниченное тело не позволяло использовать магию в полной мере. Так что Воронова выставила руку вперёд открытой ладонью вверх, а затем медленно, зверски спокойно, сжала её в кулак.

Торнадо из перьев вслед за движением хозяйки медленно сжался, превратившись в плотный шар. Раздался вскрик боли, а затем перья медленно опали, рассыпаясь в прах. На потемневшем асфальте лежал старик-инвалид и безжизненного смотрел в небо.

Александра Валерьевна медленно подошла, держась за грудь. Сердце болело, виски ломила, но работу нужно сделать до конца.

Она присела рядом, попыталась нащупать пульс Юсупова на шее, но лишь убедившись, что он начал стремительно остывать вместе с выходящим из него Даром, встала на одно колено, не в силах держать себя.

— Ты думаешь, что я гналась за тобой из-за внука, — тихо сказала она. — Старый дурак. Серёжка сам о себе может позаботиться. Даже когда я уходила из разрушенного взрывом дома, я чувствовала, как он уже что-то начинает делать.

Она посмотрела на своё запястье. Пусть там не было браслета, но именно там она ощущала ту самую ниточку контроля, что давал древний артефакт. Правда с каждой неделей это связь становилась всё тоньше. Но она уже не переживала.

— Ты думал, что я всё та же, молодая и глупая, что и много лет назад. Наивно, у меня работа, заставляющая тренировать мозги и задвигать эмоции на дальний план. — Она положила руку на грудь Юсупова, ещё раз проверяя сердце. Молчит. — Вот только ты сам подставился, а я не могла упустить возможности. Сидел бы в своём дворце, интриговал, как раньше, но не переходил мне дорогу во второй раз. Но ты не понял.

Она вздохнула и запустила в грудь Руслана Панкратовича несколько острых перьев. Тело старика дрогнуло, изогнулось, он выплюнул кровь изо рта.

— Тьма может скрыть жизнь, изобразить смерть, — усмехнулась Воронова, глядя на по-настоящему тускнеющие глаза Юсупова. — Но я слишком хорошо запомнила, как выглядит смерть от чужого Дара, Руслан. — Она увидела понимание в полумёртвых глазах. — Да, Руслан. Я узнала, кто виновен в его смерти. И ты, наконец, дал повод отплатить тебе.

Культя Юсупова дёрнулась, но Воронова не шелохнулась. Юсупов потянулся к ней, словно пытаясь коснуться её лица, но не успел: сердце остановилось окончательно, и треть руки, которая ещё оставалась в распоряжении старого одарённого, упала на землю.

Воронова ничего не сказала, лишь закрыла глаза погибшему. После этого отползла в сторону, не в силах больше встать на ноги, и достала рацию.

— Я закончила. Забирайте нас. Адрес такой:…