Но чтобы из руды получить металл, требовалось и угля побольше, и того же электричества (хотя бы для обогатительных фабрик, но и многочисленные насосы со счетов сбрасывать не следовало) — поэтому снова встал вопрос об увеличении производства электрогенераторов. А генераторы — это медь, но того, что поставлялось из Кореи и даже того, что теперь добывалось в Кыштымском округе, было явно мало. А о том, где в стране меди можно добыть много, знало немало людей — однако здесь все привилегии, которые давались Комиссии по переселению и компании Розанова, ничем помочь не могли: земля давно уже была передана в концессию, и, хотя никакая добыча там не велась и даже не намечалась, отбирать концессию император категорически не желал. А переговоры с концессионером вообще провести не удалось: господин сей возомнил, видимо, себя наместником бога на земле и до переговоров просто «не снизошел».

Для Саши самым обидным в этом деле было то, что по закону, если концессия в течение пяти лет не начала разрабатываться, она обратно в казну должна отойти, и тогда уже все «переселенческие привилегии» позволяли работу начать — но тут Николаю, видимо, шлея под хвост попала и он указ от возвращении территории в казну подписывать не стал.

Валерий Кимович в своей прежней работе периодически встречался с подобными абсолютно «недоговороспособными» персонажами, а вот в этой он с таким впервые столкнулся. И подумал, отправился в гости к фон Плеве:

— Вячеслав Константинович, у меня к вам будет простое предложение, даже, скорее просьба небольшая: под новые деревни для ссыльных вы отведите вот эти территории.

— Странное место вы выбрали, а вам зачем?

— Кроме деревень тут и разные очень невредные ископаемые есть, но пока эта территория отведена под концессию…

— А тогда как же…

— Ну, так как это нужно для России, вы отведете уже просто выморочные территории. На это-то вам возможностей закон предоставит?

— Выморочные?

— До конца недели они таковыми уже и станут…

Вячеслав Константинович был «законченным государственником» и всегда считал, что в деле защиты государства не может быть «недозволенных приемов»? государство должно себя защищать любыми доступными ему способами. И поэтому он даже не обращал особого внимания на то, что некоторые враги Российской Державы, которым по закону полагалась смертная казнь, куда-то внезапно и бесследно исчезали, и лишь иногда удивлялся элегантностью, с какой такие вещи проделывали охранники компании Розанова. Но вместе с тем он всегда считал, что любое наказание должно быть соответственным степени нарушения закона, а ослиное упрямство к числу караемых смертью нарушений он точно не относил. И потому, выслушав Александра Алексеевича, при том нисколько не сомневаясь, что задуманное тон выполнить сможет, миролюбиво заметил:

— Вы бы, молодой человек, погодили с… затеей вашей, ведь по всему выходит, что у наследников Рязанова уже более тридцати лет как все права на концессию закончились. А что император нужный вам указ не подписал, так я думаю, не дело ему указы издавать о том, что закон просто соблюдать требуется. И я предлагаю поступить иначе: не обещаю, но… был тут у меня на днях буквально разговор с императором, относительно ссылаемых за бунты мужиков, и если вы, скажем, часть затрат на их переселение как раз в эти края будете готовы из средств компании Розанова обеспечить, то почти уверен: в следующий же понедельник не ваша просьба удовлетворяться станет, а указом императора вас туда назначат главным по освоению земель этих. Вы при таких кондициях можете неделю… прочими своими делами заняться?

— Пожалуй, да. И неделю могу, и две — но, сами понимаете, уже лето настало, времени на обустройство мужиком там почти и вовсе не остается. А если все на следующий год переносить, то и очень много других проектов по обустройству переселенцев придется сильно замедлить.

— Вижу, что мы можем все же найти решение, которое и вам, и мне удобно будет. А если нет, то могу одно сказать: я очень уважаю наказы, кои вам покойный император выдал, но напомню: они для защиты Державы вам давались, а дела промышленные подобными способами я вам решать не дам. А нынешний наш разговор я… я отнесу к пустым, данным в состоянии крайнего раздражения… недостойным мечтаниям и сочту их и вовсе ничтожными. Пока сочту, учитывая, что вы мечтами своими все же со мной поделиться сами решили. Вы сейчас в столице остаетесь? Тогда ко мне в понедельник после обеда… а лучше сперва протелефонируйте мне: вы же на месте нынче вообще не сидите, а в случае необходимости вы из Москвы до Петербурга, как говорят, вообще за три часа добраться можете? Так что здесь я вас держать не буду, а коли дело выгорит, то вам и нужды не возникнет снова в Петербург приезжать…

К императору министр внутренних дел уже на следующий день аудиенцию получил, и почти сразу в докладе своем «перешел к делу»:

— Я, Ваше величество, еще раз обдумал те слова, которые вы относительно кормления мужиков калачами высказали при прошлой нашей встрече, и нашел их исключительно верными. А посоветовавшись все с тем же господином Волковым, я хочу предложить для ссылаемых мужиков отвести вот эти земли, чтобы, как высказался по сему поводу Александр Алексеевич, жизнь им не казалась раем. А так как он на иные возможности переселения ссыльных ругался матерно, я ему предложил за переселение их в эти места половину расходов уже на себя взять, и он согласился. Так что и в МВАД мы средств изрядно сэкономим, и мужики, узнав, в какие края за бунты отправляют, далее бунтовать поостерегутся.

— Подозрительно что-то, что сиротинушка эта казанская на такое согласился, наверняка тут подвох какой…

— Так сперва я ему предложил вообще за его счет переселение провести, раз ему мужики эти так не нравятся. И вам я не стану говорить, сколько времени мы с ним относительно расходов сих собачились… одно скажу: в ругани молодой человек — истинный виртуоз. Но всяко руганью закон не перешибить…

— Ладно, у вас указ о выделении земель сих готов уже? Давайте посмотрю… а чего на карте так криво земли-то указаны?

— А это тоже мы в перебранке нашей определили. Здесь земли-то такие, что и неудобья наши нечерноземные житницей покажутся, но земли зато много, и даже с малым урожаем там хозяйства вести возможно. Но все же не везде, в иных местах воды и вовсе нет, так что под переселение мы земли определили лишь те, где поблизости хоть какие реки имеются и где хоть через год урожай какой собрать все же возможно. А деревни все как раз на реках… на речушках определили, там мужики и в засуху огородами себе прокорм обеспечат…

— Чтобы жизни им не казалась раем? Насчет ругани не слышал, но выражаться сиротинушка действительно мастер. Так пусть за выражения свои и ответит теперь делом… так, указ… и карту, что в приложении? Все, подписал, идите, Вячеслав Константинович, радуйте этого… даже слова не подберу… нематерного. Но вот его, неподобранного, и радуйте…

Ефрем Полуяров с плохо скрываемым презрением смотрел на новое пополнение, приехавшее в деревню, где он был назначен старостой. Приехавшие мужики рассказывали о своих умениях, и настроение у Ефрема портилось все больше, но ведь он знал, на что подписывался — а через пару лет и из этих получится сделать все же крестьян справых. Правда, придется им особо растолковать, что означает второе его название: «участковый инспектор милиции», но с этим ему и пятеро нынешних милиционеров помогут, а вот все прочее… Хотя, когда последний из мужиков сообщил, что «прошел курс истопников для котельных», настроение у Ефрема все же поднялось: как раз приехавшие на той неделе рабочие заканчивали установку вместо прежнего отопительного котла уже машины электрической, от которой по всей деревне будет сделан свет, как в городе. А когда тот на вопрос относительно электрических машин ответил, что «по электричеству это не я, сын мой обучение прошел», ему и вовсе стало хорошо: будет в деревне и свой мастер по этому таинственному, но весьма приятному электричеству. И дом этому мужику нужно будет выделить поблизости и новой станции — а заодно и рядом с домом самого Ефрема, с домом учительским и со зданием сельской управы. Именно сельской, не деревенской: прежние-то мужики какие-никакие деньги собрали и сейчас уже церковь ставили. До осени наверняка постройку закончат, а в Хабаровске наверняка уже и батюшку в новую церковь назначат: Ефрем ради этого специально в город ездил, за двести с лишним верст. Зато у него в округе первая из деревень селом станет!