Как только сворачиваем к поселку, телефон Даниила звонит, и он нехотя тянется в карман, доставая гаджет. Краем глаза замечаю женское имя и фото красивой блондинки, в груди сильно колет, сердце заходится в бешеном ритме.

— Кто это? — спрашиваю и отстраняюсь от Даниила.

— Не важно. — он сбрасывает звонок и снова сует телефон в карман. — Тебе не о чем беспокоится.

— Ты же помнишь моё условие? — решаю напомнить о вчерашнем нашем разговоре.

— Помню и я обещал тебе, что в моей жизни будешь только ты. — фиксирует голову и жадно целует.

Машина тормозит во дворе дома, водитель покидает салон, а мы еще сидим и целуемся.

— Дан. — торможу его, чувствуя под своей попой его член.

— Идем. — спускает с рук и открывает дверцу, помогает мне выйти, придерживаю его пиджак, чтобы не шокировать работников своим видом.

Поднимаюсь в спальню и сразу же иду в ванную, сбрасываю с себя порванную одежду и лезу в душевую кабину, врубив горячую воду. Хочу смыть с себя лапы борова, тру губкой свое тело, чуть ли не снимая верхний слой кожи. В душе нахожусь, наверное, уже полчаса, понимаю, что я уже хрустеть скоро начну, как простынь, и что все мои ощущения в голове. Заворачиваюсь в полотенце и выхожу, в комнате пусто, но вижу, что кто-то входил — на кровати лежит записка.

«Думаешь, сбежала шлюха? Не надейся, ты все равно окажешься подо мной, сука!»

Сжимаю записку комкая ее в руке, впадая в заторможенное состояние, мне раньше никогда не угрожали… и это страшно. На автомате переодеваюсь в домашний костюм из штанов и кофты, пытаясь хоть так спрятаться в кокон безопасности.

Комок бумаги по-прежнему в руке, не знаю, как мне поступить нужно, наверное, рассказать Даниилу? Ведь получается, что в его доме есть предатель, который мог подбросить эту записку. Кто он? Смогу ли я это выяснить? Подхожу к кабинету Даниила, судя по дубовой двери, отличающейся от других. Она приоткрыта и едва ее не толкаю, но услышав, что жених разговаривает с кем-то по телефону, притормаживаю. Подслушивать нехорошо, но иногда полезно для собственной же жизни и безопасности.

— … выясни куда исчезли после покушения, ясно?

— …

— Я для чего тебе плачу такие бабки? Ты должен найти и выяснить куда исчезли Серафимовы. На этот бизнес уже двадцать лет точат зубы все кому не лень, нужно найти их живыми или мертвыми или их наследников, которые согласятся его продать.

— ….

— Блядь, выясняй! У тебя пара недель, все доки у меня, как и наследница! Если ничего не найдешь, буду действовать дальше. Всё пока.

О ком идет речь? Зачем Даниилу искать каких-то людей и что за наследница у него? Он где-то держит несчастную девушку? Он хочет отобрать у них бизнес? Получается моя недавняя мысль, о бандитах была правильной? Кожа покрылась ледяными мурашками страха, сую на автомате руки в карманы и отшатываюсь от двери. Спускаюсь вниз, иду на кухню, чтобы выпить воды, но у меня желание сбежать подальше.

Застываю со стаканом в руках, неотрывно смотря в окно, но не видя ничего перед собой, задумываюсь, так глубоко, что не слышу, как кто-то входит на кухню.

— О чем думаешь? — руки Даниила оказываются у меня на талии, я вздрагиваю от неожиданности, вода расплескивается из стакана, глубоко дышу, сердце снова заходится в истеричном стуке.

— Напугал!

— Всё хорошо? — смотрит внимательно в глаза, нахмурившись. — У тебя ничего не болит? Может полежишь? — заботливым тоном спрашивает и поглаживает пальцами щеку.

— Да, все хорошо.

— Я рад. — отбирает у меня стакан и ставит на столешницу, после подсаживает меня туда же, раздвигая ноги и устраиваясь между ними.

— Дан, ты что творишь? Нас же могут тут застать…

— Не бойся, я отпустил на сегодня всех работников, мы одни в доме. — наклоняется, завладевая моими губами. — Хочу тебя.

Расстегивает на мне кофту, стягивая и отбрасывая в сторону, я же понимаю, что не надела белье под костюм. Даниил наклоняется и всасывает соски в рот по очереди, придерживая меня за спину. Тело реагирует сразу, желание тяжестью оседает между бедер, хочу его всего в себе. Зарываюсь пальцами в волосах, прижимая голову Дана к себе. Стоны срываются с моих губ, глаза закрываются от удовольствия. Дан спускается вниз, целуя живот, ложусь на стол, жених стягивает штаны, раскрывая мои ноги и касается губами моей текущей киски. Он вылизывает меня, я же словно на раскаленном камне сижу, каждая волна дрожи удовольствия проходит по позвоночнику, улетая в ноги.

— Дан! — выкрикиваю его имя, сама не зная чего хочу…

— Сейчас, моя девочка. Скажи, что хочешь меня.

— Хочу тебя, сейчас. Во мне. Возьми меня. — стону в его губы, и все недавние мысли вылетают из головы.

Расстегиваю ремень и брюки, не прекращая целоваться с ним, стягивая их с крепкого зада, обхватывая налитый член, проводя ладошкой по всей длине.

Даниил дергает меня на себя, укладывая спиной на стол, закидывая ноги на плечи, и заполнят одним точным движением. Обхватив мои бедра, он двигается, меняя темп от медленного до быстрого, доводя меня до потери сознания.

— Моя девочка! — рычит Даниил, наклоняется впиваясь поцелуем в губы.

Оргазм взрывается в теле фейерверком, кричу его имя, цепляясь пальцами за края стола, Даниил кончает следом, мои мышцы сдавливают его член, вызывая новую волну рычания из горла моего жениха. Это такое потрясающее чувство, когда ты чувствуешь своего мужчину внутри себя, его сперму, которая в тебе, твою принадлежность ему.

Сижу голая на столе, обнимая ногами жениха за талию, и мы целуемся, забыв обо всем на свете. Даниил стягивает меня со стола и несет наверх, его член по-прежнему во мне, растягивая мое лоно. В спальне мы медленно опускаемся на кровать, Даниил встает, стягивает с себя лишнюю одежду и накрывает меня своим телом, после приказывает повернуться на живот, подкладывает под бедра подушку и снова наполняет собой. Вколачивает в матрац и удерживая меня за руки, сцепив пальцами мои.

— Дан! — стону я, когда очередная волна смывает меня с лица земли.

— Да, сладкая моя. Ты моя. Убью любого, кто тебя пальцем тронет. — чувствую, как из него толчками выплескивается сперма, заполняя меня.

После двух заходов, я совсем без сил, сворачиваюсь рядом с женихом и засыпаю, он меня накрывает одеялом, и я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь одна, в комнате полумрак, шторы задернуты, да и судя по тонкой полосе за окном уже вечер. А я понимаю, что ужасно голодная.

Мои вещи лежат рядом на кровати, иду быстро в ванну, споласкиваюсь и надеваю белье, а после и домашний костюм. Записка по-прежнему в кармане, снова ее достаю и просматриваю. Не нравится мне все это. Странные дела творятся кругом. Как только на моем горизонте появился Царев, так вокруг меня постоянно что-то теперь происходит. Расчесываю волосы, оставляя их распущенными, смотрю на себя в зеркало, вокруг глаз тени, на шее синяки, как и на руках. Про тело я вообще молчу, такая у меня кожа, стоит чуть посильнее надавить и синяк гарантирован.

Судя по тишине в доме, я одна. Становится не по себе и страшновато. Я даже с домом еще не знакома и его тайнами. Выхожу в коридор, где горит потолочная подсветка, оглядываюсь, осматривая коридор, в кабинете Даниила темно, значит его дома нет. И где он? Еще и прислугу распустил. С опаской спускаюсь вниз, чувство, что за мной следят и тревога накрывает с головой. Но в доме стоит абсолютная тишина, что и пугает меня больше всего. Не люблю это состояние еще с детского дома, мне все время казалось это опасным.

В одну такую ночь в нашу спальню вошел какой-то незнакомец в сопровождении дежурной воспитательницы, я тогда проснулась и все видела, но старалась почти не дышать, чтобы себя не выдать. Незнакомец что-то тихо спросил у воспитательницы, и та показала на мою кровать, мужчина подошел и начал меня разглядывать, и от него исходила такая волна опасности, что я чуть не описалась от страха. Как только мужик ушел, я сорвалась и побежала в туалет, закрывшись там в кабинке я просидела, обняв себя за коленки до самого утра. Мне было шесть на тот момент, меня все еще мучили кошмары после гибели родителей. В туалете меня нашла утренняя смена, увели и отправили в больницу, в неврологию. Курс успокоительных и антидепресантов, что-то сотворили с моей памятью, и я практически стала забывать свое детство с родителями. У меня и сейчас эти воспоминания как — будто спрятаны за толстой дверью, иногда бьются в нее, но я не могу их достать. Что-то мешает им всплыть в воспоминаниях и выплыть наружу, иногда во снах я вижу смутные образы, и тревога не покидает меня до утра.