Драконица сопротивлялась, но лишь для вида. Она не была дурой и не хотела упасть и разбиться насмерть.

Какой-то странный жар зародился в нашем животе, отозвавшись эхом во внутренней связи.

«Это течка?» – спросил я, не узнавая это ощущение.

Дракон не ответил мне, и вскоре я почувствовал, как драконица замерла в его объятиях. Сама Финли, как и я, была в замешательстве от этого странного чувства, пульсирующего внутри нас подобно барабанному бою. Огонь вырвался из ноздрей моего дракона и прокатился по коже Финли. Мы все еще поднимались. И все же эта пульсация билась в нас, все сильнее и сильнее, проникая и сквозь драконицу тоже.

Когда мы оказались очень высоко, почти не в силах дышать в разреженном воздухе, мой дракон снова изогнулся и ушел в свободное падение. Драконица Финли быстро отреагировала и спикировала вниз, чтобы встретить нас, когда мы выровнялись и вновь взмыли вверх.

Дракон издал рев, которого я никогда не слышал прежде, чувственный и эротичный, призывающий драконицу.

Словно в трансе, прекратив всякое сопротивление, она подлетела ближе, явно восхищенная чувством, бурлящим между нами и внутри нас.

Брачный зов. Мой дракон выкладывался на полную катушку.

Хлопая крыльями, драконица закружилась вокруг него, быстрая и стремительная, и едва коснулась кончика его хвоста, прежде чем шлепнуть крыльями по нижней части тела. Дракон громко мурлыкал, наслаждаясь вниманием любимой. Он завис на одном месте, распространяя по воздуху эротическую смесь звуков и ощущений, чтобы подстегнуть ее.

Я чувствовал Финли через нашу связь и погрузился вместе с ней туда, где у нас, казалось, была одна душа. Она обняла меня так же крепко, как и я ее, и мы наслаждались этим ощущением, пока наши драконы исполняли брачный танец.

Магия пронизывала все вокруг, и четырехсторонняя связь объединила всех нас. Теперь я услышал мурлыканье Финли, и мой дракон подхватил его. Я чувствовал их любовь и волнение, их желание. А потом это произошло: драконы сцепились и понеслись по воздуху, пытаясь найти опору крыльями, зубами и когтями. Я ощутил, как глаза моего дракона закрылись, когда он впервые вошел в свою спутницу жизни именно так, как ему всегда хотелось. Именно так, как он себе это представлял.

Драконы прильнули друг к другу, и ветер засвистел в ушах, а удовольствие пронизывало всех нас. Я бы застонал, если бы мог, и почувствовал ответное наслаждение Финли. Это чувство было неописуемым. Опасность, высота, падение – и все это на двоих с любимой. Мы давали и брали друг у друга, делясь всем, что у нас есть, и ничего не требуя взамен.

Деревья поплыли в поле зрения. Земля закружилась и устремилась нам навстречу.

Мой дракон оттолкнулся и взмахнул крыльями, поймав равновесие и проверяя, чтобы его пара сделала то же самое. Когда драконица выровнялась, они снова взмыли вверх, кружась друг возле друга, достигли высоты, а затем снова слились воедино, на этот раз более проворно и уверенно. Их удовольствие росло – наше общее удовольствие росло – по мере того, как мы падали. Дракон глубоко погружался в любимую, а она в экстазе принимала его. Их мурлыканье звучало в унисон, тела слились в одно целое. А потом драконица Финли зарычала и укусила, снова заявляя на нас права, только на этот раз в драконьем обличье.

Мой дракон издал громкий победный рев и впервые выплеснул семя в нее. Я почувствовал ее оргазм через нашу связь, пока дракон содрогался в экстазе. Драконица не разжимала зубы на метке, пока мы продолжали кувыркаться, умирая от наслаждения, а Финли и я крепко обнимали друг друга через нашу связь.

Однако вскоре драконам пришлось отпрянуть друг от друга и удержать равновесие. Но они еще не хотели возвращаться в замок. Не желали уступать «двуногим» контроль над телом. Вместо этого они лениво кружили над королевством, приглашая других драконов присоединиться к ним, паря и ныряя, играя друг с другом. Те, кто не мог летать, заполнили улицы деревень и толпились на открытых пространствах, наблюдая, как мы пролетаем над ними. Многие показывали пальцем, некоторые превращались и бежали по земле, догоняя нас. Казалось, все королевство собралось посмотреть, как королевская пара скользит по небу во всей красе.

Финли подарила это мне.

Я не мог найти слова, чтобы описать свои чувства.

Лишь ближе к вечеру, когда жажда полета угасла в костях моего дракона, а Финли начала отставать, мы, наконец, направились обратно в замок. Мы приземлились, причем Финли сделала это довольно ловко, и превратились. Едва вернувшись в свое тело, я подхватил ее на руки, крепко обнял и понес в замок. Сегодня мы планировали только нежиться в объятиях друг друга.

– Мы приблизили церемонию коронации, – сказал я Финли, пронося ее по коридорам замка. – Мы готовы. Я хочу, чтобы ты стала моей законной королевой, а потом хочу покорить весь мир.

– ВЫГЛЯДИШЬ ВЕЛИКОЛЕПНО, голубка! – похвалил Адриэль, разглядывая работу Лейлы, пока та вносила последние штрихи в мой наряд для коронации. – Все будут смотреть только на тебя!

– Не могу поверить, что это происходит в реальности, – ответила я, разглядывая свое отражение в зеркале.

Оттуда на меня смотрела девушка куда более нежная, чем я ее помнила, с глазами в золотых крапинках. Основание большой величественной короны на ее голове украшали драгоценные камни, которые четырьмя полосами поднимались и сходились на шпиле, увенчанном крупным рубином. Предполагалось, что бархат, покрывающий мою голову, будет соответствовать чешуе королевского дракона, но Найфейн изменил эту традицию и выбрал для меня бордовый цвет, в тон чешуе моей драконицы, а для себя – золотой.

Найфейн одевался в королевских покоях, объяснив это тем, что хочет увидеть меня во всей красе, а не наблюдать за приготовлениями поэтапно. Я подозревала, что он хотел и сам показаться мне уже при полном параде.

– Готово, давайте встанем. – Лейла потянулась к моей руке, а Адриэль подошел ближе с другой стороны, помогая мне подняться со стула и придерживая корону. Обычно корону надевали перед самым торжественным выходом, но Лейла беспокоилась о моей прическе, которую сделала просто так.

– Не могу поверить, что это происходит в реальности, – шепотом повторила я, восхищаясь прекрасным мерцающим платьем с рубиновыми вкраплениями. Лиф облегал бюст, а затем ткань струилась вниз по ногам и заканчивалась длинным шлейфом, в данный момент уложенным на пару стульев. – Наверное, это какая-то ошибка.

– Просто помни, – сказал Адриэль, прижимаясь ко мне и улыбаясь в отражении зеркала. – Господин тоже не настоящий принц. В нем нет крови королей Виверна. Он боролся за свое место так же, как и ты.

– Я ни за что не боролась.

– Как это? – Он немного отстранился и приложил палец к виску. – Неужели я идиот, и мы не совершали экскурсию по подземельям короля демонов, а затем не сражались с ним дважды? Лейла, неужели я такой идиот?

– Да, – ответила Лейла, протягивая мне пару бордовых перчаток, чтобы я их надела. – Но вы определенно боролись за свое место, миледи. Никто во всем королевстве не подвергает это сомнению. О вас уже ходят легенды.

– Не благодари, – хихикнул Адриэль. – Я и понятия не имел, что жители деревни такие сплетники. Намного хуже, чем в замке.

– Они просто не привыкли к твоим бурным эмоциям, – возразила Лейла.

Адриэль прищурил один глаз.

– Да, справедливое замечание. Мне лучше быть немного более сдержанным. Не хочу кончать слишком быстро.

– В кои-то веки, – пробормотала Лейла с легкой улыбкой.

Адриэль втянул в себя воздух и драматично приложил ладонь к груди.

– Как ты смеешь! Ты же знаешь, что я не скорострел. Я очень усердно работал над выносливостью.

Лейла рассмеялась и отступила назад, чтобы осмотреть меня. Ее улыбка стала шире.

– Из вас получится очень красивая королева, миледи.

– Да, должен отметить, это так, – согласился Адриэль. – Ты легко затмишь всех этих королев-простушек из других королевств, а когда придет время размахивать сиськами, ты шокируешь, напугаешь или заинтригуешь вообще всех. Я так взволнован тем, что отправлюсь в турне, как только мы официально вступим в совет. Сколько королевств прислали нам приглашения посетить их?