Талон, очевидно, пребывал в сомнениях. Он нерешительно переводил взгляд с Фрейи на Олдрена и обратно.

Наконец он вздохнул и повел плечами:

– Согласен. Я возвращаюсь, но только при одном условии: ты позаботишься о том, чтобы Фрейя и Ларкин получили комнату. Они должны остаться.

– Во дворце?

– Нет, в конюшне. – Талон закатил глаза. – Конечно, во дворце.

– У нас больше нет свободных комнат, – здраво возразил Олдрен.

– Я уверен, что ты найдешь решение.

Олдрен неодобрительно покачал головой и потер переносицу большим и указательным пальцами.

– Тебе действительно нужно перестать постоянно собирать в замке незваных гостей.

– А ты должен перестать постоянно оспаривать мои приказы.

– Тогда ты должен перестать постоянно отдавать мне приказы, которые я должен подвергать сомнению.

Талон ответил пожатием плечами, как бы говоря: я принц. Игнорируя пристальный взгляд Олдрена, он обратился к Фрейе:

– При условии, что вы вообще захотите остаться.

– Конечно, – ответила Фрейя. Он был здесь. Куда еще она могла захотеть пойти?

Валеска пришла. Вэйлин почувствовал ее приближение подобно наступлению грозы, которая, извергая молнии, способна была поджигать деревья. Скрыться было негде, бежать некуда, и у мужчины не было другого выбора, кроме как подчиниться этому натиску.

Он выпрямился, стараясь не обращать внимания на свое отражение. Полукровка снова был одет во все черное. Парик Вэйлин тоже снял, но и его темных волос больше не существовало. Мужчина ясно видел свою обожженную шею, и этот шрам, казалось, издевался над ним. Не добавится ли к нему сегодня вечером и второй?

Все шло по плану. Он миновал гвардейцев Неблагого Двора, сумел незаметно расположиться в заранее выбранном месте и прицелился в Кирана. Все должно было пойти как по маслу. И все же в последнюю секунду что-то привлекло внимание принца, и он пошевелился. Не так уж сильно, но даже небольшого поворота было достаточно, чтобы стрела угодила в плечо Кирана вместо того, чтобы попасть в сердце. Вэйлин попытался выпустить еще одну стрелу, но гвардейцы и фейри, которые сразу же бросились Кирану на помощь, загородили принца, и тот исчез из поля зрения. Убийца отступил с неохотой, полностью осознавая, что это может означать. И, как оказалось, молодой принц действительно выжил, иначе до Вэйлина уже дошло бы известие о его смерти.

В дверь комнаты, которую снимал мужчина, тихо постучали. Вэйлин неохотно открыл ее, и, хотя в коридоре было темно, а женщина была одета в плащ с капюшоном, который скрывал ее лицо, мужчина узнал Валеску. Ее фигуру. Ее осанку. Ее харизму. Королева подняла голову. Свет горевших в комнате свечей отразился в ее зеленых глазах гневным мерцанием. Тем не менее лицо Вэйлина озарилось улыбкой, которая появлялась по велению Валески и которая была так неуместна сейчас.

– Впусти меня! – потребовала она.

Вэйлин сделал шаг в сторону, и королева вошла. Женщина откинула капюшон. Ее безупречное лицо было слишком идеальным для такого места. Должно быть, Валеска направилась к нему сразу после торжества во дворце, потому что на ней по-прежнему сверкали великолепные украшения, которые Вэйлин видел на ней во время парада. При взгляде на королеву руки мужчины охватила дрожь, и он ничего не желал более страстно, чем выпустить стрелу, лежащую на тетиве его лука, но кровавая клятва, распаляющая его спину, мешала ему сделать это.

Сморщив нос, Валеска оглядела комнату.

– Что за крысиная нора! Зачем я давала тебе все эти таланты? Разве я не говорила тебе снять комнату поблизости от замка?

– Говорили, Ваше Высочество, – поклонился Вэйлин. Послушные слова обжигали его язык, словно яд. – Но Неблагие слишком часто отказывали мне. Они не очень охотно сдают комнаты полукровкам.

Валеска пренебрежительно фыркнула, не позволяя догадаться, относилось ли ее презрение к Неблагим фейри и их щепетильности или к тому, что Вэйлин был полукровкой.

– В любом случае есть более важные вещи, которые мы должны обсудить.

Вэйлин не пошевелился. Но его голова кивнула сама по себе.

Неторопливым движением, словно в ее распоряжении было все время мира, королева стянула с плеч свой плащ и уронила его на стул, оставшись под ним, как и ожидал Вэйлин, в великолепном платье, подол которого тянулся по пыльному полу.

– Принц Киран жив. Ты потерпел неудачу.

Он опустил взгляд.

Валеска подошла к окну. Было уже так поздно, что потухли даже огни и факелы гуляний.

– Твоя неспособность отталкивает меня. Как может быть такое, что принц до сих пор еще не мертв? – Валеска говорила спокойным голосом. Опасно тихим и спокойным. В нем не отражалось ни единой искры того гнева, что пылал в ее глазах. – Скажи мне! Почему тебе до сих пор не удалось убить принца?

Вэйлин поджал губы:

– Мне очень жаль.

– Это не ответ на мой вопрос. И смотри на меня, когда разговариваешь со мной!

Мужчина неохотно поднял голову, и снова на его губах сформировалась неуместная улыбка. Вэйлин не хотел отвечать Валеске. Он хотел схватить кинжал, что висел на его поясе, наброситься на королеву, перерезать ей горло и наблюдать за тем, как из нее вытекает жизнь.

– Я… может быть, убить принца – это не мое предназначение.

Валеска рассмеялась. Это был сухой, горький смех.

– Твое предназначение – то, что говорю я.

– Конечно, Ваше Высочество.

Королева оглядела своего кровного раба с ног до головы. Ее внимание привлек шрам на шее Вэйлина, которым Валеска наградила его семь лет назад за неповиновение.

– Разденься!

Вэйлин не мог противиться принуждению в словах королевы. Словно сами по себе его руки поднялись к пуговицам на рубашке и расстегнули их. Одежда упала на пол. Валеска пристально смотрела на мужчину. Королева, вероятно, задавалась вопросом, какую часть его тела она должна повредить теперь. На Вэйлине осталось уже не так много места. Мужчина расстегнул кожаный ремень с магическим оружием, обвившийся вокруг его груди, а после избавился от своих ботинок и брюк.

Абсолютно голый Вэйлин стоял перед Валеской, ощущая горечь во рту. Его тошнило, но его тело принадлежало не ему, а королеве. Осознавая это, она позволила своему взгляду скользнуть по телу мужчины и начала медленно приближаться к нему. При этом ее ноги не издавали ни звука на половицах, словно фейри плыла по ним. Оказавшись перед полукровкой, королева остановилась, и, хотя она была ниже него, Вэйлину казалось, будто Валеска смотрит на него сверху вниз. Это ощущение ее превосходства усиливалось тем, что мужчина был совершенно обнажен.

– Потрогай свой член! – приказала Валеска.

Рука Вэйлина сомкнулась вокруг его спящего отростка. Улыбка королевы стала приторной. Она грелась в сиянии своей силы, потому что знала, как сильно он ненавидел это. Иногда мужчина подозревал, что эту женщину удовлетворял не секс, а ощущение абсолютного контроля.

– Ты знаешь, что я хочу увидеть.

Да, он знал это. Его рука начала двигаться, потому что Вэйлин не мог иначе. Он ненавидел это оскорбление, это унижение. Он, может быть, и был полукровкой, но он не заслуживал быть лишенным своего достоинства таким образом. Даже если бы она приказала выпороть его, физически Вэйлину намного легче было перенести эту порку, чем то, что происходило сейчас, но Валеска это знала.

Некоторое время она наблюдала за ним. Гнев исчез из ее глаз, но его сменило не желание, а удовлетворение. Ей нравилось играть с ним и заставлять его страдать.

– Итак, снова с самого начала. Почему принц до сих пор жив?

– Я не знаю. Он… поменял положение своего тела, когда я выпустил стрелу. – Дыхание Вэйлина стало более прерывистым. – Я так же, как и вы, хочу, чтобы пророчество Самии сбылось.

– То, чего ты хочешь, не имеет никакого отношения к делу, – изрекла Валеска. Она шагнула к мужчине, плотнее прижавшись к его телу и обняв. При этом рука королевы гладила пальцем выпирающую кость его ключицы, пока не достигла плеча, а затем и шеи. Прикосновение заставило мужчину замереть, но движения его руки не замедлились. – Но… – продолжала Валеска, – …я тебе верю.