Когда-то у Ларкина была семья, когда-то он был Хранителем. Но сначала беспощадное время украло у него родных, а потом король Андроис лишил его бессмертных собратьев. Что у него оставалось сейчас? Вера и еще, может быть, надежда, что когда-нибудь все станет лучше. Но сейчас Ларкин выглядел потерянным. Он задумчиво смотрел на кубок, который все еще держал, крепко обхватив. Однако мужчине не удавалось скрыть дрожь своих пальцев, и Фрейя вдруг поняла, что не желает ничего больше, кроме как помочь Хранителю. Она смирилась с собственным одиночеством и повернулась к Ларкину. Девушка нерешительно дотронулась рукой до его предплечья. Тепло кожи стражника совсем не соответствовало холоду в его взгляде. Ларкин медленно поднял глаза и смотрел на Фрейю, ничего не говоря. При этом мужчина, казалось, впитывал в себя каждую деталь ее лица – форму носа, изгиб губ, цвет глаз. Принцесса хотела отвернуться от Хранителя, но подавила в себе это желание, выдерживая взгляд темных глаз Ларкина, пока он обдумывал ответ на незаданный ею вопрос.

– Мне очень жаль, – наконец сказала Фрейя. Шепот их слов едва не потонул в громких звуках музыки и непрекращающейся болтовни.

– Я уже давно не говорил о ней.

Девушка знала, что Хранитель имел в виду не только свою мать, но и тех людей, которых он встречал на протяжении всей своей долгой жизни. Сердце принцессы обливалось кровью от боли за мужчину. Фрейя хотела бы забрать у него часть этого всепоглощающего одиночества, но она по собственному опыту знала, что это невозможно.

Ничто и никто не мог заполнить пустоту в ней, оставленную Талоном, но воспоминания о брате иногда делали пустоту более терпимой.

– Хотите рассказать мне о ней? Я с удовольствием вас выслушаю.

Ларкин сжал губы. Его взгляд соскользнул с лица принцессы к ее руке, которая все еще покоилась на его плече. Мужчина уставился на нее, и медленно, очень медленно напряжение его мышц растворилось под этим прикосновением.

– Поговорите со мной! – мысленно умоляла Фрейя, но Хранитель покачал головой. Это была первая ее просьба, в которой Ларкин ей прямо отказал. И хотя любопытство Фрейи отнюдь не было удовлетворено, ее порадовало то, что этот мужчина наконец отверг ее. Принцессе показалось, что она наконец почувствовала истинное «Я» своего спутника. Он открылся девушке совсем по-другому и позволил ей увидеть то, кем был на самом деле. Не Хранителем. Не верующим.

– Спасибо!

На лбу Ларкина образовалась борозда.

– За что?

– За вашу честность. Это много значит для меня.

Он кивнул, вытянул руку из-под ее пальцев и снова склонился над своей тарелкой. Голодные, они молча продолжили поглощать холодное мясо, не собираясь ничего оставлять на тарелках.

Как только посуда опустела, хозяин убрал ее.

– Могу я еще что-то сделать для вас? – спросил он, засовывая салфетку, которой протирал прилавок, за пояс своих брюк. – У меня есть отличное пиво с востока и вкусное южное вино.

– Мы хотели бы получить комнату на ночь, – ответила Фрейя и спрятала белокурую прядь волос под платок.

Хозяин поджал губы.

– К сожалению, у меня больше нет свободных комнат.

– Ни одной?

– Нет, малышка Фиона завтра выходит замуж, и все комнаты заняты приглашенными. Приехали ее родственники из Асканы.

– Вы уверены? – уточнила Фрейя.

– Абсолютно.

Фрейя порылась в сумке, вытащила серебряную монету и толкнула ее через прилавок. Глаза хозяина расширились в изумлении, и он быстро накрыл нобль рукой, прежде чем кто-то мог его увидеть. Надежда расцвела во Фрейе.

– Я же знала, что…

– Нет, – прервал девушку хозяин, отодвигая серебро в ее сторону. – Мне очень жаль, но у меня больше нет места. Я бы позволил вам спать в моем сарае, но там тоже разместились гости Фионы. Попытайтесь найти ночлег в Килерте. Эта деревня находится всего в часе езды от нашей.

При мысли о том, что сегодня ей снова придется сесть на лошадь, жжение в бедрах Фрейи немедленно усилилось. Тем не менее она заставила себя улыбнуться и поднялась с места. Девушка поблагодарила хозяина и снова вернула деньги в один из своих карманов.

Ларкин молча последовал за ней из таверны.

– Хотите ли вы поехать верхом до Килерта?

Он развязал лошадь. Кобыла всхрапнула и потрясла головой, как бы отвечая на его вопрос отрицанием.

– Я больше не могу сидеть.

– Мы могли бы идти пешком.

Пустая трата времени. Пройдет не менее трех часов, прежде чем они доберутся в темноте до Килерта. Это не стоило того. Лошадь была истощена, и путники тоже нуждались в силах для продолжения пути. До Нихалоса было еще далеко.

– Давайте поищем здесь спальное место. Хуже, чем избушка в лесу, уже не будет.

– Как пожелаете, принцесса.

Фрейя желала совершенно другого, но несколько часов отдыха были лучшим, на что она могла сейчас надеяться.

Зейлан всегда нравились звуки битвы, но никогда еще она не воспринимала их так ясно и резко, как в этот момент. Воздух наполнился звоном оружия и тяжелыми хрипами стражников, пытавшихся перехитрить противника. Мышцы Зейлан уже горели от усилий. Несмотря на то что с бессмертием она обрела дополнительную силу и выносливость, девушке приходилось прилагать значительные усилия, чтобы бороться с остальными Хранителями. Они были полны силы – и магии. Зейлан буквально слышала ее потрескивание и ощущала магическое горение внутри себя. Девушка крепко обхватила меч, пытаясь парировать очередную атаку Этена, но удар юноши сразил ее оборону. Клинок обрушился на нее, и следующим, что почувствовала Зейлан, был жесткий поцелуй прохладного металла на ее коже. Тупая боль пронзила плечо послушницы. Перед церемонией новобранцы должны были тренироваться с тупым оружием, но теперь щадящий период закончился, и новоявленным стражникам приходилось учиться справляться с болью.

Инстинктивно Зейлан схватилась за рану, чтобы остановить кровотечение, но порез уже затянулся. Травмы всегда быстро заживали на девушке, но никогда прежде это не занимало всего несколько секунд. Магия, которой наградил ее фейри, выполняла свое предназначение.

– Ты рассеянна, – сказал Этен. Расслабленным движением он перекинул свой тренировочный меч через плечо. Будь он еще смертным, эта высокомерная поза стоила бы ему жизни.

Зейлан вытерла пот со лба, чувствуя, что на ее лице наверняка остались кровавые полосы.

– Может быть, ты просто лучше меня.

Этен фыркнул:

– Что случилось?

Зейлан поджала губы. Она не верила, что было бы целесообразно дать волю своим мыслям, так как на самом деле они не касались ни ее, ни ее противника, и девушка глубоко сожалела о том, что подслушала принца и его советника во время церемонии бессмертия. Нужды фейри не должны были ее интересовать. Будучи послушницей, она не должна была передавать информацию о событиях в Нихалосе фельдмаршалу. Тем не менее слова Олдрена не выходили у нее из головы. В течение последних нескольких дней Зейлан следила за некоторыми из старых Хранителей, надеясь узнать больше, но… ничего. Стражники либо делали вид, что не беспокоятся о напряженности между Благими и Неблагими, либо понятия не имели о том, что происходит за Стеной.

– Нам не нужно говорить об этом, – пожав плечами, произнес Этен и снова принял боевую позу.

Благодарно улыбнувшись ему, Зейлан сделала то же самое, потому что ей больше не хотелось думать о фейри. Ее задача как Хранителя была заключена в сохранении Соглашения, ни больше ни меньше. И пока народы фейри враждуют в своей стране, девушка будет равнодушна к этому, даже если они поотрубают друг другу головы.

В течение следующих нескольких часов Зейлан не давала себе отдыха. Она по очереди тренировалась с Этеном и еще тремя другими послушниками, пока ее разум не опустел и мысли об Олдрене и принце не испарились из головы. Единственным, что имело для девушки значение сейчас, были эта тренировка и ее руки, которые уже дрожали от напряжения.