Ларкин знал о похищении принца вскоре после его рождения, но на Стене так и не узнал, что с ним стало. До своего освобождения из темницы он даже не знал о кончине Невана. Король еще не мог считаться старым для фейри, и на самом деле был еще слишком молод, чтобы умереть. Что с ним случилось?

Ларкин решил это выяснить, но для этого у него еще будет время. Сейчас Хранитель хотел как можно скорее вернуться к принцессе. Он нервничал, не зная, все ли с ней в порядке и как подействовал на нее яд эльвы. Мужчина хотел бы опуститься перед ней на колени и послать молитву королю, но знал, что Фрейя не одобрила бы этого. К тому же он сам считал, что неправильно было бы возносить молитвы отцу Фрейи, в то время как Ларкин испытывал к Фрейе такие неуместные чувства.

Ларкин все еще ощущал покалывание на своей коже в том месте, где его щеки коснулись губы девушки, но он был бы идиотом, если бы считал, что за этим жестом Фрейи кроется нечто большее, чем благодарность. Как только принцесса найдет своего брата и Хранитель благополучно вернет ее в Тобрию, она бросит Ларкина и даст ему то, что сама называет «свободой». Но Ларкин не мог быть свободен, ведь в Смертной земле он был беглым преступником. Мужчина всегда находился бы в бегах, без дома, без семьи и без людей, которым он важен. Ему пришлось бы в одиночку придавать смысл своему одинокому существованию – но как это можно было сделать? Ибо чего стоила жизнь без друзей, с которыми можно было ее разделить? И Ларкин не знал, готов ли он завязывать новые знакомства, зная, что этих людей не станет уже через тридцать или сорок лет. А ему придется жить.

– Ненавижу этих тварей, – процедил Ли, стиснув зубы. Он вытер предплечьем пот со лба и поднялся над тушей обезглавленной эльвы, отдаленно напоминающей петуха. Тварь была примерно в три раза больше этой птицы; ее оперенье было идеально черным и блестящим.

– Ты не единственный, – сказала Зейлан, вытаскивая платок из сумки, привязанной к седлу ее лошади, чтобы вытереть кровь эльвы с меча. Она еще не совсем привыкла к этому оружию и скучала по своим лунным ножам-полумесяцам, но, к счастью, могла отсекать головы и магическим мечом.

– Жаль, что мы не можем их съесть, – бросил Брион, который еще до нападения эльв заговорил об ужине, и отшвырнул голову эльвы носком своего сапога в заросли. Он был одним из Хранителей, выбранных фельдмаршалом Томбеллом для своего сопровождения в Нихалос. На первый взгляд Брион с его седыми висками и глазами, окруженными тонкими нитями морщин, казался старше большинства Хранителей, и при этом он, в возрасте всего шестидесяти лет, был, пожалуй, почти самым молодым из их группы; моложе была только Зейлан.

Ли вздрогнул от отвращения.

– Я бы не стал есть этих тварей, даже если бы они на вкус были как мясное рагу моей бабушки. – Воспоминание сгладило его перекошенное от отвращения лицо. – Ну или только в этом случае.

– Я бы не стал рисковать. Если, конечно, вы не хотите отравиться, – сказал фельдмаршал.

Зейлан бросила ему платок, которым протирала свой клинок, чтобы Томбелл тоже мог очистить свой меч от крови эльвы. Но не только оружию довелось испытать на себе последствия предпринятого похода, Хранителям тоже приходилось переносить напряженные сражения с эльвами и тяготы путешествия, которое продолжалось вот уже несколько дней.

С лошадьми они должны были дойти до Нихалоса давным-давно, но за пределами Свободной земли, несмотря на наступающую зиму, их встретил палящий зной. Душный воздух затруднял продвижение вперед. Путникам приходилось все чаще делать остановки, чтобы дать лошадям отдохнуть и напиться. И еще были эльвы. Эти надоедливые маленькие твари, которые, очевидно, существовали только для того, чтобы усложнить им жизнь. С тех пор как Хранители миновали Стену, Зейлан постоянно чувствовала их взгляды на своей коже. Как тени, движимые тьмой, существа следовали за ними на каждом шагу. Лошади нервничали, Хранители постоянно были начеку с оружием в руках, но эльвам каждый раз удавалось застать их врасплох, нападая из засады. Казалось, что магические существа затеяли игру: кто первым доведет Хранителей до безумия? Пока что награду могла получить эльва, которая два дня назад чуть не стоила Зейлан левой руки.

Тварь пробралась к их лагерю ночью и уничтожила все припасы, пока Хранители спали. Брион проснулся, инстинктивно выхватил меч и обрушил его на эльву, всего в нескольких сантиметрах от руки Хранительницы, и если бы девушка только дернулась, то потеряла бы все пять пальцев, оставшись только с обрубком руки.

В ту ночь Зейлан не сомкнула глаз. Она плохо спала еще и потому, что эльвы так воздействовали на нее. Они делали людей параноиками и наполняли их головы страхом и паникой. Зейлан чувствовала ускоренное сердцебиение в груди с момента первого нападения тварей, которое уже не успокаивалось после того, как Хранители покинули Свободную землю. В отличие от Томбелла, Ли и остальных Хранителей девушка не находила утешения в том, что скоро они достигнут Нихалоса. Она снова придет в себя, когда вернется в Смертную землю. Даже если ее попытка еще раз пересечь Туманный лес может окончиться неудачей.

– Разобьем лагерь здесь, – сказал Томбелл, запрокинув голову. Небо было еще ярко-голубым, но скоро тени станут длиннее и в лесу стемнеет.

– Зейлан и Ли, вы собираете хворост. Брион и Ивар, вы отправитесь на охоту, может быть, найдете что-нибудь неядовитое. Леннон, ты позаботишься о лошадях, а ты, Фергюс, строишь вместе со мной лагерь на ночь. Понятно?

– Понятно, – эхом откликнулись Хранители и принялись за работу.

– В каком направлении? – спросил Ли. Он поправил кожаные ремни на предплечьях, которые, по-видимому, были такими же горячими и так же липли к его коже, как и у Зейлан. Девушка указала на запад: там она слышала плеск воды. Правда, реки и водоемы всегда представляли опасность, так как они манили к себе и эльв, но Зейлан нужно было срочно вымыться, и притом везде. Послушница надеялась улучить несколько минут, хотя Ли не выпускал ее из виду с самого начала путешествия. По-видимому, Томбелл попросил капитана стать ее няней, чтобы девушка не наделала глупостей.

– Эти эльвы до сих пор лишают меня рассудка, – сказал Ли. Он наступил ногой на большую ветку и поднял ее, разламывая пополам. Обе части он подал Зейлан. – Неудивительно, что фейри предпочитают собираться в городах, чем жить здесь.

Довольно долго они шли на запад, собирая каждую ветку, пригодную для костра. Хранителям пришлось пробираться сквозь чащу, ведь проложенных троп в Туманном лесу не было. С ветвей деревьев свисали лианы, и массивные стволы были сплошь увиты их побегами. Если бы Зейлан не ожидала увидеть за каждым из этих стволов притаившуюся эльву, она могла бы назвать Волшебную страну прекрасной. Растения радовали глаз своей насыщенной зеленью, мшистая почва была мягкой и податливой, а цветы, над которыми порхали разноцветные бабочки, сияли самыми яркими оттенками. Собирая дрова, Ли рассказывал ей о нападениях и других инцидентах с эльвами на Стене. Он объяснял маневры и действия Хранителей во время таких нападений. Это могло считаться одним из видов теоретического обучения. Но эти рассказы, конечно, не могли заменить тренировки, которые Зейлан пропускала из-за этой поездки. Каждый день она спрашивала себя, что могли сегодня узнать остальные послушники, пока сама девушка сидела в седле до тех пор, пока ее бедра не начинали гореть.

Внезапно Зейлан услышала, что плеск воды, который доносился до ее слуха, стал громче. Сделав еще несколько шагов, они прорвались сквозь густой лес и вышли на поляну, которая была красивее всего, что Зейлан до сих пор видела в Мелидриане.

Шум исходил от водопада, опускающегося с высоты нескольких метров в глубину, у подножия которого лежало лесное озеро. Вода была настолько чистой, что, несмотря на отражение окружающих озеро деревьев, можно было легко рассмотреть его дно. Непосредственно рядом с водоемом находилось первое здание, которое увидела Зейлан после того, как они вошли в Мелидриан, – храм. Он был сооружен из светлого камня и блестел в сиянии солнца. Дверь храма была открыта, а внутри Зейлан узнала очертания мертвых эльв: зарезанные, обезглавленные и сожженные, их туши лежали на окровавленном полу.