— Сари… Ведьмочка моя желанная. Примешь?

— Приму, — шепнула она в ответ.

И вновь сплелись два тела в танце любви, разжигая внутреннее пламя, стремясь друг к другу.

Она — для того, чтобы насытиться.

Он — для того, чтобы отдать.

Взревел магический огонь на обоюдном пике удовольствия. Устремился к желанной огненной силе. Соединившись с ней, потек по телу Сари кипящей лавой, наполняя ее ненасытное пламя.

Мало огненной магии ведьмочки демонической силы Саверлаха, просит еще, но не может он отдать и искры.

Заждалась. Трепещет в ожидании магия желания просится на волю, упрашивает демона дать ей силу, чтобы выполнить волю хозяйки.

Отвечает рыком согласия демоническая ипостась. Зависает мужское тело над изнеженным телом любимой. Спрашивает ненаследный с хрипотцой в голосе:

— Сари, красавица моя. Люблю тебя. Примешь?

— Приму, — шепчет рыжеволосое счастье Дем Эрдхаргана и сладостно вскрикивает от резкого толчка в нее твердой мужской плоти.

Прижимается ведьмочка к разгоряченной груди мужа. Растворяется в сладостной неге его движений в ней, жадно хватает его демоническую силу на пике удовольствия, но тут же ее теряет. Насытившись, магия желания устремляется вперед, несется фиолетовой бурей по бескрайним пескам, врывается разрядами молний в один из барханов, разрывает его, отшвыривает в стороны многолетние песчаные залежи. Впивается серебряным светящимся копьем в тело Хранителя источника.

Вздрагивает василиск, открывает тяжелые веки, настороженно смотрит на кружащуюся фиолетово-серебряную магию в его магическом колодце. Велика сила. Но не дрогнуло застывшее сердце магического существа. Тяжелеют его веки. Тяжко вздохнув, он вновь погружается в сон.

Только очередная лавина магии не дают предаться вечному сну. Углубляется в его тело, окутывает желанием жизни застывшее сердце, ударясь в него всей своей силой жажды пробуждения. Уступают холодные ледники, окутавшие большое сердце василиска, тая, с жадностью пьют растекающиеся серебро магии желания.

Но как же мало этих ласковых фиолетовых языков.

Просит еще душа Хранителя источника живительной силы. Выгибается от вновь вонзившейся в него молнии. Вздрагивает от первого удара своего сердца, со слезами на глазах слушает, как учащается его ритм, как пробуждается окаменевшее тело.

Вдыхает с наслаждением василиск полной грудью кружащую необыкновенную магию. Пошевелив лапами, поднимает голову, устремляет взор на зависшее над его колодцем ночное светило. В стремлении насытить свою чешую дивным желтым сиянием делает первый робкий шаг.

Но как же мало сил.

Срываются острые когти с твердого песчаного кольца колодца. С тоской смотрят глаза магического существа на светлоликую. Горит в груди огонь отчаянья, вырывается из горла василиска умоляющий жалобный стон, просит не дать ему опять уснуть.

И разрывает темноту над многовековыми песками фиолетового цвета волна. Пенится на ее грене серебро, обрушивается всей силой своей мощи на ослабевшее тело Хранителя источника. Пробегает рябью насыщения по его телу. Утомляет ненадолго его голод. Цепляясь острыми когтями за выступы, медленно переставляя лапы, василиск спешит покинуть пустой колодец. Хоть ненадолго насладиться Миром вокруг. От чувства вновь накатившей слабости издает мысленный зов. Молит еще дать ему время вкусить жизнь.

Гонит песчаную пыль горная фиолетового цвета река, пенятся в ней серебряные барашки. Подхватывают ослабевшее тело Хранителя, окутывают своей живительной силой, стекают остатками ручейков в песчаный колодец.

Вдыхает полной грудью василиск, прокатывается по телу рябь насыщения. Медленно ощупывает пространство вокруг своим раздвоенным языком.

Но как соблазнительна необыкновенная магия.

И упрашивает могущественный Хранитель еще раз насладиться вкусом чудодейственной силы.

И она стремится к нему навстречу серебряно-фиолетовым ручейком, журчит, несет по бескрайним пескам с собой шепот:

— Больше жизни люблю тебя. Ты — моя нежность и счастье. Моя боль и радость. Моя сладость и горечь. Моя истинная половинка души. Только не умирай… Живи… Умоляю — живи….

Окутывает журчащий магический ручей тело василиска. Погружает его в свои воды, впивается в золотистую чешую, проникая, растворяется силой жизни в мощном теле. Стекают оставшиеся ручейки слезами в холодный песок, стремятся наполнить ненасытную чашу колодца. Распирает Хранителя от сладостного шепота человеческого признания и вкуса магии.

Но как же мало этой магии.

Дрожит могучее тело василиска. Изнывает в единственном желании вновь вкусить сладостную негу.

И не верит своим глазам могущественный Хранитель. Смотрит, как стремительно к нему приближается цунами, сотканное из радужного сияния магий четырех стихий. Медленно поднимается василиск навстречу им, в нетерпении бьет хвостом по песку.

Налетают шквальным огнем магические потоки, пронизывают насквозь извивающееся тело магического существа. Стекают с глаз василиска слезы благодарности от едва уловимого женского шепота проскальзывающего в вспышках зеленоватого цвета магии:

— Живи. Живи, храбрый Хранитель…

Купается василиск в словах любви к нему. Сползает с могучего тела старая шкура. Сверкает новая чешуя то серебром, то золотом под тусклым свечением ночного светила. Радуется, словно ребенок, могучий Хранитель. Поднимается над вековыми песками и падает на них, поднимая столбы песчаной пыли. Катается от счастья жизни. Купается в словах любви мужчины к своей любимой, стелящихся по пустынным барханам едва уловимой дымкой тумана и шепота в нем:

— Сари… Люблю тебя, моя девочка. Моя маленькая глупенькая ведьмочка. Люблю…

Вдыхает с наслаждением василиск признание любви. Устремляет благодарный взгляд на уходящее за горизонт ночное светило. Взлетает в ночное небо извивающийся могущественный змей, кружит, кличет своих магических собратьев разделить с ним радость жизни!

Слышат Хранители источников зов одного из древнейших магических существ. Прислушиваются в неверии и тут же срываются в полет.

Слетаются к нему со всех сторон.

Расправляет крылья Золотой дракон, оповещает ревом радостную весть о пробуждении Василиска. Срывается с его крыльев золотое сияние, обрушивается лавой в чуть наполненный магический источник.

Радостным клекотом отвечает ему феникс. Расправив крылья, кружит в танце любви с василиском. Срываются с ее оперения огненные ручьи, извиваясь, текут по пескам к колодцу.

Разрывают белоснежные крылья единорога ночную мглу. Присоединяется он к танцу магических существ Мира Эйхарон. Радуясь вместе с ними, сбрасывает с оперения свою магическую силу. Устремляются световые разряды к источнику василиска. Вливаются магической силой в его радужные переливы, наполняя до краев источник силы Хранителя пустынных владений.

Покружив еще некоторое время в танце, так и не дождавшись еще двух своих собратьев, Хранители источников разлетелись в разные стороны.

Проводив их счастливым взглядом, заскользил василиск по песку к своему жилищу. Нырнув в него, в неверии зачерпнул лапой магическую силу. Выпустив ее бережно, подплыл к верхнему кольцу колодца, положив на него голову, закрыл глаза. Прислушался Хранитель к жизни в его песчаных владениях. Но в ту же минуту хмурится его взгляд.

И взлетает один из сильнейших и могущественных Хранителей магических источников Мира Эйхарон. Летит полюбоваться на тех, кто пробудил его своей волшебной магией, на тех, в ком горит огонь любви, на тех, кто ценой собственной жизни дал ему жизнь!..

Стоя у окна, Вириди поглядывала на ночную красавицу. По ее восхождению к ночному небу можно было определить какую часть инициации проходят ведьмочки. Но почему-то тревожность за их малышку только усиливалась.

Подойдя к жене, Аронд обхватил руками ее талию, прижав к себе, шепнул:

— Что волнует мою красавицу?

Вириди резко повернулась, с мольбой в глазах посмотрела на мужа.