— Сари, что тебя так взволновало?

Повернув голову, ведьмочка, нахмурившись, некоторое время не дыша, смотрела на мать. Тяжело выдохнув и опустив взор в пол, спросила:

— Мам… А я правда недалекого ума?

Вириди опешила от такого вопроса. Обхватив руками дочь, прижала ее к своей груди, поцеловав отливающие золотом волосы, тяжко вздохнула.

— Кто тебе такую глупость сказал?

— В академии ведьмочки шушукались у меня за спиной, а сегодня так и сказали, что у меня зелья не получаются от того, что я дурочка, — Сари от разливающейся в груди обиды шмыгнула носом, пролила первые капли слез платье матери.

— Что ты, моя красавица, слезы льешь? — Вириди с заботой прошлась по худенькой спине дочери, вздрагивающей от плача. — Если бы ты была глупой, то не училась бы на одни пятерки. А то, что с зельями не получается, так ни у одной ведьмы во всем Мире Эйхарон нет трех магических даров. Вот пройдешь инициацию, и все нормализуется. Ведьмина сила позовет к себе магию твоего мужа, насытится ею, распрямит свои потоки. Вот тогда она и перестанет набрасываться на твои два других магических дара. Потерпи немного. И зелья у тебя будут получаться самые лучшие. А от вида силы, которую ты будешь в них вливать, все ведьмы будут завидовать.

Сари тяжко вздохнула, не верить матери не было смысла. А как отомстить мужу она уже придумала.

Почувствовав, что Сари перестала плакать, Вириди отстранила ее от себя, вытерла платком мокрые щеки. — Вот и умница, — поцеловав горячий лоб дочери, подхватила ее под руку, заговорщически, с хитринкой в глазах, промолвила:

— Сегодня портниха принесла для твоей инициации одну необыкновенную вещь. Воздушная, сшитая из синийского шелка сорочка, обшитая нежно голубым кружевом, дожидается тебя в твоих покоях. Пойдем, посмотрим…

После примерки сорочки, больше похожей на легкое невесомое платье, Сари сморило в сон. Уложив дочь в кровать, Вириди прикрыла ее одеялом. Присев на краешек кровати, мать подхватила маленькую руку дочери и, прижав к своей щеке, с затаенной грустью и пеленой слез на глазах любовалась спящей малышкой.

— Вот и настала твоя пора, моя красавица, познать мужские ласки. Насладиться сладостной истомой поцелуев. Хорошо, что будешь ты в сильных и заботливых руках мужа, а не неизвестно кого. Хоть за это не будет болеть моя душа. Спи, моя рыжеволосая непоседа. Сладких снов тебе, моя доченька, — прошептала Вириди. Наклонившись, поцеловала Сари в лоб. Благословив ее своей материнской любовью на долгое семейное счастье…

Присев на кровати рядом с дочерью, Вириди подхватила локон ее золотых волос, провела по ним гребнем, затем стала бережно расчёсывать волнистые непослушные пряди. В черноте материнских глаз лучилась любовь и нежность.

Перехватив руку матери и посмотрев на неё, Сари спросила:

— Мама… А ты помнишь ночь своей инициации?

Губы Вириди разошлись в улыбке. Она с затаённой грустью очертила рукой овал лица дочери.

— Помню. Твой отец был большим романтиком.

— Папа⁈ Но как?.. Неужели он предложил тебе стать его женой после ночи инициации, и вы отправились в храм Богини Ириды?

— Нет… В те года ведьмы еще не связывали себя узами брака. Но через несколько лет я стала первой ведьмой, которую взяли замуж. Много тысячелетий назад, приехав на материк Аргарон, ведьмы провели сильнейший обряд на одиночество. С тех пор у ведьм рождались одни девочки. С первым криком появления на свет, новорожденных окутывало заклятие. В Академиях ведьмам вкратце рассказывают об этом, — тяжко вздохнув, Вириди промолвила:

— После ночи инициации наши пути с твоим отцом разошлись. Но эта была не просто ночь. Это было слияние наших сердец и душ, — улыбнувшись одними уголками губ, с грустью посмотрев на дочь, ведьма продолжила: — Вечером мы с ним распрощались. Но разгоревшийся в нас огонь любви остался тлеть и притянул вновь. Прошло немало лет. Я потеряла свою первую доченьку, никого не хотела видеть, закляла лес. Но умирающий ведьмак смог пробраться через сеть моего заклинания.

Мне пришлось потрудиться, чтобы спасти его от ран, нанесенных когтями твари из низшего мира. А он меня за это осчастливил Имраном. Потом опять заглянул ко мне в избу и уже подарил Элерию. Твой отец был под иллюзией грозного ведьмака Конара и все эти года скрывал свое настоящее лицо. Он снял морок во время нашего брачного обряда, и то только тогда, когда ему его родовой дух приказал. Я так была поражена, что повторяла за Арондом все, что он мне говорил. Вот так, кипя от злости и не осознавая, что говорю, дала согласия стать его женой, — плечи Вириди дёрнулись от смешка. — А когда сообразила… Ох, я ему тогда и устроила. Да только на моем пальце уже красовался перстень Ир Куранских, а по руке вилась брачная вязь. А дальше был вынужденный побег от короля Северных земель и долгая дорога в Ривское государство.

Расчесав волосы дочери и разделив их на три части, Вириди стала бережно плести косу. Закончив, плавно опустила ее за спину.

— Ты будешь дожидаться Саверлаха в покоях? — спросила она, чувствуя на душе нахлынувшую тревогу.

— Он заходил сегодня, обещал какой-то сюрприз, — Сари быстро отвернулась. Стараясь скрыть от матери мелькнувшее в глазах напряжение и хитрый блеск предвкушения.

Вириди не стала задерживаться. Ещё раз поцеловав дочь, вышла из комнаты. Сюрприз зятя она видела и в душе радовалась за свою малышку. Кто бы мог подумать, что демон окажется таким заботливым и любящим мужем…

Посидев еще некоторое время, прислушиваясь, не идет ли кто, Сари встала, рванула к окну. Схватившись за ручки, открыла створки окна, уже заранее освобожденные от шпингалетов. Во всем замке были расставлены артефакты, охлаждающие воздух в комнатах, поэтому окна были закрытыми.

Вскочив на подоконник, ведьмочка прыгнула на раскидистую толстую ветку росшего рядом с окном дерева. Кряхтя и ругая на чем свет стоит портниху, сшившую ей такую неудобную для инициации сорочку, Сари кое-как все-таки удалось долезть до гладкого ствола и осторожно спуститься на землю.

Постояв немного, осмотревшись по сторонам, вглядываясь в ночную темноту и убедившись, что ее никто не заметил, девушка бросилась бежать по аллее. Ведьмина сила сегодня как никогда растекалась ласковой лавой по телу, звала соединиться со светом ночного светила…

Выйдя из ванной комнаты, Саверлах скинул на кровать полотенце, закрывающее его бедра. Движением руки он облачился в белоснежную рубашку и брюки, сшитые из тончайшей кожи дикого фарвана (большого гладкокожего змея). Мягкие туфли, стоящие на ворсистом ковре рядом с кроватью, проигнорировал, решив, что для перехода в замок Эрдхарган они сегодня не обязательны.

В предвкушении встречи с женой, демон шагнул в портал и, выйдя из него, некоторое время смотрел на пустующую кровать. Переведя взор на окна, задумчиво наблюдал, как раздувается и колышется легкая занавеска от влетающего в комнату ночного ветерка.

«Убежала», — взревел внутренний демон.

«Убежала», — ответил ему мысленно Саверлах, сдерживая улыбку. «Найди».

Ненаследный выпустил на волю свою первородную ипостась. И так столько лет сдерживал беднягу, рвущегося сделать ведьмочку своей. Дал демону волю порезвиться, почувствовать себя необходимым им обоим.

Хвост в предвкушении охоты нервно ударил по полу. На черной чешуе, мгновенно покрывшей тело, заиграл отсвет висевших на стенах магических светильников. По высоким, закрученным рогам прошлись зеленоватые всполохи.

Прыгнув на подоконник, демон оперся длинными когтями о дерево. Посмотрев по сторонам, втянул ноздрями воздух и в наслаждении ненадолго закрыл пылающие огнем глаза. Открыв их, спрыгивая с окна, демоническая ипостась издала нервный скрежет когтями, оставив на подоконнике восемь глубоких неровных борозд.

Саверлах не спешил, давал время своему демону порезвиться. Плавными движениями хищника он шел по следу истинной пары и вскоре оказался около поляны, на которой стоял гомон и разносился веселый смех людей, пришедших отметить праздник. Ритм и настроение всем задавали глухие удары литавров.