Закрыв глаза, Саверлах отдался во власть ласкающей и успокаивающей тело жидкости. Мысли витали вокруг сегодняшнего занятия, на котором он отсутствует по уважительной причине. Губы принца разошлись в улыбке от всплывшего перед глазами образа девчушки с обворожительно черными глазами, обрамленными густыми длинными ресницами. Адептка Сари, сама того не подозревая, выдает свою влюбленность.

Сложней признаться самому себе, что замирает душа от взмаха ее ресниц, заходится сердце в ритме от легкого румянца на круглых щечках и теряется разум от шлейфа аромата разнотравья, оставленного ею после ухода из учебной аудитории. Рвется вслед за ней из нутра что-то непонятное, горячее, жаждущее заключить в объятия маленькую ведьмочку и никуда не отпускать. Пить пьянящий аромат трав, витавший вокруг нее, наслаждаться близостью и тонуть, тонуть в учащенном стуке ее сердца и в едва уловимом дыхании.

Только брак с демоницей разорвет этот порочный круг к юной девушке человеческой расы. С сегодняшнего дня их дороги разойдутся. Сердца и души не будут рваться друг к другу. С этого дня он навсегда повяжет себя узами брака, да и Сари со временем перегорит, полюбит другого, он будет прижимать к себе хрупкое тело, покрывать губами ее алые очерченные губы…

Саверлах, погруженный в мысли, не заметил, как его пальцы удлинились, острые твердые когти со скрежетом прошлись по белому твердому камню ванны.

Резко встав, демон направился в свои покои, открыв двери гардеробной, поморщился от вида белоснежного фрака. Саверлах предпочел бы обычный черный фрак, но правила есть правила. Жених и невеста должны предстать у алтаря в храме Богини Архи: он — в белоснежном фраке, она — в огненно-красном платье. С каких времен тянется этот обряд, демон не знал и уже предвкушал длинную занудную речь священнослужителя.

После соединения крови молодых в венчальной чаше, их судьбы переплетутся навсегда, и они с графиней станут супругами. Саверлах удивлялся сам себе, он, всегда так мечтающий о браке с демоницей, не рад предстоящему таинству.

Надев рубашку, едва заметно отдающую голубизной, демон облачился во фрак. Белые туфли, выполненные из тонкой кожи варханов, дополнили образ жениха. Засунув в нагрудный карман фрака красный платок, Саверлах отправился к отцу.

Новобрачной необходимо было подарить кольцо из королевской сокровищницы. Перстень в виде короны. В его середину вставлен крупный красный алмаз. Колец было несколько, и они подтверждали статус супруги принца, как принцессы. На голову принцессы надевалась корона в том случае, когда она становилась королевой. Графиня Демониарн Кисахли навсегда останется в роли принцессы.

Вчера вечером при встрече с ней он удостоверился: не передумала ли она соединить себя узами брака с ним?

Демоница была холодна, сдержана и подтвердила, что согласна стать его супругой.

А больше Саверлаху ничего и не нужно было. Любви между ними нет и, вероятней всего, никогда не будет.

Войдя в кабинет короля, принц поморщился от вида устремленных на него грустных глаз отца.

— Только не начинай. Мы оба знаем, что это лучший выход из сложившейся ситуации. Надо отдать должное графине, что кроме нее никто больше не согласился связать себя узами брака с демоном-уродом.

— Удивительно то, что я так стремился найти тебе жену, а когда нашел, не рад этому обстоятельству. Сын… Это ведь на всю жизнь…

— Меня это не пугает. А если Кисахли подарит ребенка, большего мне от нее не надо. Видно, я старею, и меня все чаше в последнее время одолевают мысли о маленьких босоногих карапузах.

Саверлах дернулся от смешка, но в зелени его глаз тянулась жгучая тоска о несбыточной мечте. Нацепив на лицо маску холодности, принц, сев в кресло, устремил взгляд на стол. На темно-вишневом бархате в трех коробочках лежали королевские перстни. Грани красных камней вспыхивали игрой света от малейшего дрожания пламени свечей, встроенных в настенные светильники в виде огненных шаров.

Рука сама потянулась к небольшому кольцу с огненно-красным алмазом в середине в виде капельки. Невысокие золотые зубья, олицетворяющие корону, обрамляли лишь широкий полукруг камня, узкую же его часть зажимали специальные тонкие крапановые закрепки. Рант и накладка на ободке были украшены мелкими осколками белых бриллиантов.

— К-хм… Если честно, удивлен. Это не совсем перстень принцессы, и я его прихватил сам не знаю, почему. Столько раз посещал сокровищницу и не обращал на него внимания, а сегодня рука сама потянулась. Этому кольцу более пяти тысяч лет. Информации, кому предназначалась эта красота, тоже нет. Видно, наш предок так и не надел его на палец своей любимой. Тебе не кажется, что графини Кисахли подойдет более что-то вычурное, вон, хотя бы «Свет зари»? — Эранхалд подхватил коробочку с крупным перстнем, красный алмаз был слишком крупным и вызывал какое-то отторжение.

— Нет… Я уже определился.

Вытащив из нагрудного кармана красный платок, Саверлах аккуратно завернул в него кольцо и вернул на место.

— Раз с выбором перстня ты определился, расскажи, как обстоят дела в академии людей? Не случилось ли чего-то необычного?

— Нет.

Саверлаху показалось, что он ответил слишком резко и быстро. Но говорить об адептке Шторм не хотелось даже с отцом. Это было что-то личное, а личное он не хотел делить ни с кем.

Эранхалд поскреб кучерявую поросль груди, смотрел на Саверлаха и не узнавал его. Что-то тревожило старшего сына, но не предстоящая свадьба. «Неужто влюбился?». От всплывшей мысли прошиб холодный пот, король чуть не подскочил в кресле, но сдержался. «У старшего хватит сил перебороть это чувство. А чтобы его не одолевали сомнения, немедленно в храм».

Король государства Дарман встал, уголки его губ разошлись в грустной улыбке.

— Сын мой… Пора…

Встав, Саверлах ответил отцу такой же вымученной улыбкой. В груди словно кто-то скреб когтистой лапой. Стараясь не обращать внимания на разгорающийся внутри огонь, ненаследный принц отправился связывать себя узами брака с демоницей Демониарн Кисахли.

Самый большой храм, воздвигнутый в честь Богини Архи, находился в центре столицы Дарватиманг. Сейчас он был заполнен демонами под завязку, если так можно было сказать. Свободными остались лишь две дорожки, застеленные дорогими шелками белого, алого и золотого цвета.

Белый цвет означал нежность между будущими супругами.

Алый олицетворял невинность молодой супруги. И хотя многие демоницы теряли ее задолго до вступления в брак, но традицию никто не отменял.

И золотой цвет предрекал молодым богатую счастливую жизнь.

Две дороги пересекали весь храм, огибали высокие покрытые фресками колонны и соединялись у алтаря, расположенного у подножия ног каменного изваяния Богини Архи.

Статуя Богини была выполнена из камня неизвестной породы, мерцающего изнутри. Смотря на Богиню, создавалось впечатление, что внутри нее заложен золотой свет, стремящийся пробиться наружу. Тонкие кисти рук Архи в какой-то грусти всегда сложены на сердце. А ее горящие опалы глаз, кажется, устремлены в душу и видят все твои помыслы. Одни поговаривают, что мягкие уста Богини Архи расходятся в улыбке, другие утверждают, будто ее каменные губы слишком напряжены в гневе. Демоны говорят, что длинные, черные, волнистые волосы Богини порой взлетают от ветра, да так и замирают на несколько веков.

Когда на одну из дорожек храма вышел ненаследный принц Дем Саверлах Эрдхарган, все разговоры резко смолкли. Рассматривая красавца в белоснежном фраке, каждый демон понимал, что Дармания лишилась превосходного будущего правителя. И это выражалось не только в красоте ненаследного принца, а в мощи и силе, идущей от него. Души замирали при встрече с его холодным взглядом светло-зеленых глаз. И лишь когда он отпускал их из своего ледяного плена, демоны начинали трепетать в желании упасть перед ним ниц.

Отвлекла от робости вышедшая на другую дорожку храма демоница. Графиня Демониарни не уступала по красоте принцу. Красно-алое платье, будто вторая кожа, облегало все изгибы тела девушки. Вид ее стройной, слегка полноватой ножки, видневшейся из разреза на платье, идущего до самого бедра, уводил умы мужской половины демонов в другое русло.