Пауза.

— Нет. Выкинула.

— ЧТО⁈

— Она в зале.

Можно доверять, а лучше проверять. Поэтому я вышел из комнаты, мама пошла за мной, и я спустился в зал.

Там действительно стояла банка. Так обычно ставят прах умершего родственника. Только на банке была надпись: «Моя любимая жена».

Я подошёл, осторожно взял банку и бережно осмотрел её со всех сторон. Мама долго смотрела на меня как на идиота. Потом «продолжила» разговор — по сути, повторила всё то же самое, почти слово в слово.

Видимо, она подумала, что для тупых, тех, кто с первого раза не понимает, всё нужно повторять дважды. Не скажу, что этот подход не сработал. Я действительно сказал:

— Хорошо. Я подумаю.

— Что?

— Я говорю, что поговорю с Айгуль.

Мама довольно кивнула.

— Поговори.

Как только я закончил разговаривать с мамой, тут же принялся за дело. Цель была — найти Айгуль.

Только где?

Сначала я пошёл в комнату девушки. Она была небольшой, уютной и совершенно пустой.

Вещи аккуратно разложены, всё на своих местах. Полная противоположность моей комнате, где царил «творческий беспорядок».

И где она?

Я двинулся дальше по коридору, заглядывая в другую комнату. Там тоже было пусто.

Две кровати: одна для Травинки, вторая для Небулы. Несмотря на то что поместье было большим, комнат на всех не хватало, поэтому двум хобгоблинам приходилось жить вместе.

Мне это не понравилось, и я пошёл дальше, а затем пришёл в «комнату» Ская. Тот вообще спал на складе: там стояла раскладушка, которую он раскладывал ночью.

Раньше мне как-то не приходилось об этом задумываться. Всё же, находясь на Севере, в диких землях, ни о каком комфорте речи не шло. Хорошо хотя бы, что никто не спал в зале.

Я искал Айгуль, а обнаружил большую проблему. Условия проживания моих людей были не такими уж хорошими. Поэтому я задался вопросом:

«Как это исправить?»

Я так глубоко погрузился в эти мысли, что совсем забыл о простой вежливости: прежде чем заходить в чью-то комнату, нужно стучать. Особенно если это комната младшей сестры.

Скрип.

Свою ошибку я понял сразу, как только переступил порог. Две девушки. Их платья лежали на полу. Сами они были в нижнем белье.

Я невольно засмотрелся на Айгуль, а точнее на её ноги. Они были просто идеальными. Пауза затянулась дольше, чем следовало.

— Сорян! — выдал я и закрыл дверь.

— Блин, брат!

Голос Ярославы прекрасно слышался сквозь дверь. Я отступил на шаг и прислонился спиной к стене.

Такого не должно было случиться. В аристократических домах перед дверями дамских покоев обычно стоит слуга.

Только у нас не хватало персонала, из-за чего и возникали различные неловкие ситуации.

…

Минут через десять возни за дверью раздался крик сестры:

— Можешь заходить!

Я вошёл.

Теперь в комнате все были одеты. Лёгкие платья, минимум украшений и слегка тронутые макияжем лица.

Ярослава прищурилась:

— Ну как?

— Великолепно.

— Но голыми было лучше? — не унималась она.

— Иди в пень.

Подумаешь, увидел их в нижнем белье, когда они переодевались. Я не считал, что эту тему стоит мусолить так долго, поэтому решил перевести разговор и повернулся к Айгуль:

— Собственно, за тобой пришёл.

— Я почувствовала.

Что именно она почувствовала? Мой пожирающий взгляд или что-то другое — я уточнять не стал.

— Нам нужно поговорить.

— Говори здесь, — тут же встряла Ярослава.

— Не здесь. В другом месте.

Сестра надулась.

— Значит, сначала с отцом шушукаетесь, теперь ещё и это. Хватит меня игнорировать. Я ведь и обидеться могу.

— Прости, Ярослава. Просто личный разговор. Я не хочу скрывать его именно от тебя. Я хочу скрыть его вообще от всех. Понимаешь?

Сестра помолчала. Потом перевела взгляд на подругу, и на её лице появилась лукавая улыбка. Айгуль при этом слегка покраснела.

— Ааа… Вот оно что. Ну тогда не буду мешать. Оставайтесь, я выйду.

— Не нужно. Мы лучше сами выйдем. Поговорим на свежем воздухе.

Я открыл дверь и сделал приглашающий жест:

— Прошу.

Айгуль вышла, а Ярослава осталась в комнате. Мы направились к выходу из поместья, мне хотелось поговорить на берегу озера.

…

Мы оба чувствовали напряжение в воздухе. В моей голове всё время крутилось обещание, данное маме.

Нужно было поговорить, вот только слова застряли в горле. Было тяжело просто открыть рот и сказать всё как есть.

Не нужно ходить вокруг да около, лучше сказать прямо. Прямо о том, что нужен наследник и что она выбрана в качестве матери.

Стоп. Что?

Такое лучше не говорить, даже лучше об этом не думать. Поэтому я отвернулся от неё к озеру и сказал:

— Хорошая погода.

— Да.

— Ты уже обедала?

— Да.

В момент паузы тихий ветер плескал воду у берега. Айгуль тоже не торопилась поднимать новые темы.

— Ты уснул. Я заходила.

— Спасибо, что накрыла.

— Не за что.

Со стороны это выглядело нелепо. Двое идут по берегу, обмениваясь короткими фразами.

Несмотря на это, наша скованность постепенно уходила. Разговор потёк свободнее, голоса стали мягче.

— У тебя пятое испытание, и у меня пятое испытание. Я подумала, что раз ты сходил с Ярославой на четвёртое, то можем ли мы сходить с тобой на пятое?

Я улыбнулся:

— Тебе не хватило первого?

— Первое было никудышным. Теперь я более опытна и уверена, что смогу помочь тебе. Тем более я не говорю идти прямо сейчас. Я имею в виду, что когда ты отдохнёшь — через год или два — я могла бы пойти с тобой.

— Ага…

— Не смейся. Проходить испытания вдвоём куда безопаснее. Особенно если пойдут два опытных избранных. Они могут помочь друг другу.

Такой разговор вызывал у меня улыбку, ощущение скованности прошло, и я даже сказал:

— Было бы неплохо, — а затем объяснил причину, почему это невозможно: теперь я был связан другими условиями.

— Вон оно как. Это даже несправедливо!

Айгуль надулась. Она явно была недовольна новым билетом, который не позволял взять ни проводника, ни предметы.

С другой стороны, я никуда и не спешил. Больше меня никто не гнал, и я сказал:

— Не переживай ты так. Я же здесь. И даже не думаю о новом испытании. Поэтому мы можем просто заниматься делами тут.

Раз уж я заговорил об этом, она спросила:

— Что ты планируешь делать?

В этот момент меня осенило.

— Точно. У меня уже есть несколько идей. Нужно собрать всех.

Айгуль нахмурилась.

— Всех?

Ей явно не понравилось это. Ей хотелось дальше идти по берегу и разговаривать ни о чём.

Мне пришлось её успокоить:

— Не переживай. Сбор только для своих.

Под «своими» я имел в виду её и хобгоблинов. Семью сюда не входила.

У них на каждое дело есть своё (никому не нужное) мнение. Я до сих пор помню те слова.

Мама говорила мне сдаться и сидеть тихо. Отец говорил практически то же самое: главная тактика на Севере — не высвечиваться.

Послушай я их, наше поместье никогда бы здесь не стояло. Поэтому теперь мне хотелось видеть рядом только тех, кто поддержит. А не тех, кто будет тормозить.

…

Мы обошли поместье, чтобы добраться до печи. Там работа кипела — это чувствовалось по раскалённым волнам воздуха. Пахло металлом, углём и магическими кристаллами. Запах труда и пота.

Скай и Небула стояли лицом к печи, а к нам спиной. Оба были одеты в рабочую форму: грубая ткань, заляпанная маслом и копотью.

Они не повернулись, когда мы подошли. Даже не было понятно, заметили они нас или нет. Настолько они были погружены в работу.

— Закидывай серебро, — сказала Небула, не отрывая взгляда от интерфейса печи.

— Хорошо, — ответил Скай.

Он взял стоявший рядом пространственный ящик и начал доставать оттуда серебряные слитки, которые по одному закидывал в печь.