Я звоню в дверь. Руки дрожат, дыхание сбито. За дверью слышатся шаги. Щелчок замка — и мама открывает.

— Марина? — её лицо меняется, как только она видит меня.

Я молча переступаю порог, проходя мимо. В родной квартире пахнет как всегда — лавандой и свежей выпечкой. На кухонном столе стоит форма с ещё тёплым пирогом. Обычная домашняя идиллия, которая сейчас кажется мне ирреальной.

В горле ком, слёзы застилают глаза.

— Доченька, что случилось?

Я бросаю сумку на пуфик, стягиваю куртку и с силой провожу ладонями по лицу, пытаясь стереть мокрые следы. Но слёзы не прекращаются.

— Мам… Он мне изменяет…

Слова срываются с губ. Говорить их так ужасно. Это словно подтверждение кошмара, из которого нельзя проснуться.

Мама замирает, прикрывая рот ладонью. В её глазах мелькает что-то, что я не могу определить. Удивление? Или что-то другое?

— Господи… — она делает паузу, словно подбирая слова. — Это правда?

— Да! — я всхлипываю. — Я всё слышала! Всё видела!

Она медленно подходит ко мне, кладёт руки мне на плечи, мягко сжимает.

— Садись, — говорит она тише. — Рассказывай с самого начала.

Я опускаюсь на диван, но не нахожу покоя. Мама садится рядом, внимательно смотрит на меня. На её лице я читаю беспокойство, но что-то ещё. Что-то, что меня настораживает.

— Рассказывай, — повторяет она.

Я шумно вдыхаю воздух.

— Я приехала к Андрею. Забрать у Игоря ключи от квартиры… — голос срывается.

И я рассказываю всё. Подробно. Каждое слово, каждую деталь. Как они обсуждали девушек, как выбирали, как эта... эта женщина крутилась рядом с ними. Мама слушает молча, иногда кивает, но лицо её становится всё более мрачным.

— Мам, мне так больно, — шепчу я, когда заканчиваю рассказ. — Я думала, он изменился. Я так в него верила...

Мама молчит. Долго. Слишком долго. А потом вздыхает — тяжело, обречённо.

— Ну вот… — наконец произносит она.

Я резко вскидываю голову.

— Что?

— Я же тебе говорила, Марина.

Эти слова обжигают, как кипяток. Меня обдаёт холодом.

— Что? — повторяю я едва слышно.

— Я же предупреждала, что он ненадёжный. Что у него репутация…

Я вспоминаю. Да, говорила. Несколько месяцев назад, когда я впервые привела Игоря домой. Мама тогда была подчёркнуто вежлива с ним, но потом, когда мы остались одни, высказалась.

"Мариш, он же славится как бабник. Ты уверена, что стоит с ним связываться?"

А я тогда вспылила. Сказала, что люди меняются, что он меня любит, что она судит поверхностно.

— Мам… — я сжимаю кулаки. — Ты думаешь, мне сейчас нужны твои упрёки?!

— Я не упрекаю! — мама поджимает губы, но в голосе слышится раздражение. — Я просто пытаюсь объяснить…

— Объяснить что? — в горле встаёт ком. — Что я дура? Что я заслужила это?

— Конечно, нет! — мама встаёт, начинает ходить по комнате. — Но, Марина, вы всего полгода вместе, а ты уже согласилась выйти за него замуж. Я говорила, что это слишком быстро!

— И что с того?! — я тоже вскакиваю. — Когда любишь, время не важно!

— Вот именно в этом и проблема! — мама поворачивается ко мне. — Ты влюбилась и потеряла голову! Закрыла глаза на все красные флажки!

— Какие флажки?! — кричу я.

— Его поздние звонки! Командировки по выходным! То, как он уклоняется от разговоров! Марина, ты же сама мне об этом говорила!

Её слова попадают в цель. Да, я замечала. Но объясняла всё работой, усталостью, занятостью.

— Ты хотела услышать правду? — продолжает мама, и голос её становится жёстче. — Вот правда, Марина. Люди не меняются. Он был бабником — и остался им. А ты надеялась, что он изменится ради тебя.

— Я… я думала…

— Ты думала, что ты особенная, — мама смягчает тон, видя мои слёзы. — Что ради тебя он станет другим. Но так не бывает, доченька.

Я стою посреди комнаты и чувствую, как внутри всё рушится. Мало того, что Игорь предал меня, так ещё и мама… Мама, которая должна поддержать, утешить, говорит мне, что я сама виновата.

— А знаешь что, мам? — я дрожу от злости. — Спасибо. Огромное спасибо за поддержку.

В глазах мамы мелькает вина.

— Марин, я не хотела…

Но я уже хватаю сумку, направляюсь к двери.

— Куда ты?

— Подышать воздухом, — бурчу, натягивая куртку. — Подальше от твоих лекций.

— Марина, постой! — мама идёт следом. — Я же не хотела тебя расстроить! Просто…

— Просто что? — разворачиваюсь к ней. — Просто ты рада, что оказалась права? Что можешь сказать "я же говорила"?

— Нет! — лицо мамы краснеет. — Я переживаю за тебя... Я не хочу, чтобы ты страдала!

— Слишком поздно, — швыряю я. — Я уже страдаю. И благодаря твоей поддержке — ещё больше.

Я открываю дверь, но мама хватает меня за руку.

— Доченька, останься. Мы поговорим спокойно. Я приготовлю чай, мы…

— Нет, мам. — Я осторожно высвобождаю руку. — Мне нужно побыть одной. Подумать.

— Но куда ты пойдёшь? Уже поздно, на улице холодно…

— Не знаю. К Алине, наверное.

Мама кивает, понимая, что не удержит меня.

— Позвони мне, когда доберёшься, — просит она тихо. — Я буду волноваться.

Я киваю и выхожу. Дверь за мной закрывается, и я остаюсь одна в тёмном подъезде. Слёзы снова наворачиваются на глаза. Сегодня я потеряла не только жениха, но и поддержку самого близкого человека.

Я сижу на кухне, кутаюсь в плед и смотрю в одну точку. На стене тихо тикают часы.

Десять вечера.

Помолвочное кольцо лежит рядом на столе, поблескивая в мягком свете лампы. Звук ключей в замке заставляет меня вздрогнуть. Я слышу, как дверь открывается.

— Мариш, я дома, — раздаётся его голос.

Я не шевелюсь. Игорь заходит в кухню, склоняется ко мне и целует в щёку.

Тепло его губ обжигает. И всё-таки, каким же лживым может быть человек.

— Мы переезжаем? — в его голосе лёгкий смешок. Конечно, трудно не заметить собранный чемодан с вещами в коридоре.

— Да, — произношу ровно. — Только не мы. А ты.

Игорь быстро выпрямляется, и по его лицу скользит тень непонимания. Вся игривость куда-то мгновенно исчезает.

— Не понял…

В следующий миг его взгляд падает на кольцо. Я медленно поднимаю глаза.

— Как сегодня всё прошло? — спрашиваю с едкой улыбкой. — Хорошо повеселился?

Он резко сдвигает брови.

— О чём ты?

— О твоих шлюхах, Игорь, — зло ухмыляюсь.

Он смотрит на меня, пару секунд моргая. А затем вдруг разражается смехом. Я так и сижу, пораженно моргая, и жду, пока он не стихнет.

- Мариш, не шути так больше, - говорит Игорь, стирая с глаз невидимую слезу.

Грудь моментально ошпаривает гневом. Как он может стоять здесь и притворяться?!

Я подрываюсь с места.

— Хватит! Хватит врать! — голос срывается в крик.

Смех моментально стихает.

Я замахиваюсь и выливаю на него чай. Глухой всплеск.

На мгновение на кухне воцаряется мертвая тишина. Чай уже не горячий, но всё равно заставляет его вздрогнуть. Игорь застывает в шоке, и я вижу, как капли медленно стекают по его лицу.

Я дышу тяжело, сбивчиво.

Он стоит неподвижно секунду-вторую, затем медленно поднимает голову.

Глаза темнеют.

— Ты знаешь, что за это бывает? — его голос становится ниже, холоднее.

Слишком знакомый тон. Тон владения. Низ живота предательски сжимается. Обычно после этих слов нас ждёт горячее примирение в спальне. Но не в этот раз. К горлу подкатывает тошнота.

— Я всё слышала, — выдыхаю. - Всё... видела.

Я делаю шаг из-за стола, глядя ему в глаза.

— Как ты с Андреем заказывал девочку. Как выбирал, с кем провести время. Я видела её... - голос садится. - Одну из них вместе с вами.

— Так вот почему ты так и не приехала за ключами, — выдыхает он после паузы, странно улыбаясь себе под нос. Он поднимает на меня глаза. Они у него голубые, с серыми вкраплениями. - Так ты всё-таки приехала. А написала мне, что поменялись планы.