— Более чем. Санаторий шикарный. У меня тут подруг много появилось, — мама заметно оживляется.

— Вот и отлично. Ваш врач говорит, что показатели у вас отличные, но вы можете здесь остаться. Сейчас лето, а тут природа, свежий воздух.

— Это, наверное, очень дорого?

— Об этом не волнуйтесь. Я все оплачу.

— Мне очень неудобно. А могу я спросить, чем вы занимаетесь?

— Торгую сантехникой. У меня несколько магазинов, — говорит абсолютно серьезно.

А я кусаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Вы извините, но нам с Машей пора уезжать.

— Конечно, было очень приятно познакомиться с вами. Машунь, задержись на пару минут. Посплетничаем, — мама мило улыбается, но я уже знаю, что разговор будет не самый приятный.

— Я жду тебя у машины, — Зевс тактично оставляет нас наедине. Прощается и уходит.

— Ты с ума сошла, — набрасывается на меня мама, как только закрывается дверь за Рустамом. — Ты зачем с таким мужчиной связалась?

— С каким? — не понимая, о чем она, но готова уже защищать любимого.

— Огромный и злой.

— Это только внешне он такой. Не волнуйся. Он очень добрый, и отчиму помог, и с санаторием договорился, — взяв ее за руку, стараюсь успокоить.

— А теперь мы ему должны. Знаю я этих богатеев, — отдернув ладонь, смахивает слезу.

— Ну откуда ты их знаешь, мам? Он ничего не требует.

— Не нравятся мне твои отношения. Все богатеи — обязательно бандиты. В наше время большие деньги честным путем не заработать. И Петю он не лечит, а упек в психушку и не выпускает оттуда. У него получилось мне дозвониться, и он все мне рассказал.

— Мам, я не хочу с тобой ссориться. Пожалуйста, уважай мой выбор. И муженька твоего лечат, он лежит в лучшей наркологической клинике города. Не слушай его. А Рустам — замечательный человек, и оскорблять я его не позволю.

Поняв, что дальнейший разговор бесполезен, прощаюсь с мамой и выхожу в коридор.

Прислонившись к стене, глубоко дышу, чтобы успокоиться. Обидно до слез, что мама не одобрила мой выбор. Слушать я ее, конечно, не буду. Я знаю, кто такой Зевс, и это мой выбор, но оскорблять его никому не позволю.

— Мама недовольна? — глядя на меня с прищуром, спрашивает Алиев, когда я выхожу на улицу и подбегаю к нему. Мне кажется, он все понял по моим глазам.

— Ну что ты? Очень понравился. Просто волнуется за меня. Говорит, что ты взрослый и богатый, поиграешь мной и бросишь. Но я ее убедила, что повода для беспокойства нет.

Надеюсь, врушка из меня хорошая получилась. Мне совсем не хочется расстраивать Зевс, зная, как он волновался.

— Так, одно дело сделали, можно выдохнуть. Теперь едем к Кристине на день рождения.

— Почему ты ничего не сказал? Я бы надела другое платье и сама бы подарок купила, — расстроившись, отворачиваюсь к окну.

— Ну ты чего? — обняв меня за плечи, притягивает к себе. — Не обижайся. Я купил подарок. Не проблема.

— Она меня спасла. Я бы хотела сама выбрать, — уворачиваюсь от поцелуя, но Зевс, взяв меня за подбородок, силой заставляет посмотреть ему в глаза.

— Не злись, — выдыхает мне в губы и страстно целует меня, при этом лаская грудь. — Какая же ты у меня сладкая. Безумно соскучился.

Слышать такое приятно, я тоже очень соскучилось по его ласкам. Тело покрывается мурашками мгновенно. Между ног все пульсирует и увлажняется.

Зевс говорит тихо, но Лысый все слышит. Я перевожу взгляд и вижу в зеркало, что он смотрит, сжав челюсти. Мои щеки мгновенно вспыхивают и горят огнем. Я давно начала подозревать, что он неравнодушен ко мне.

К счастью, мы уже подъезжаем к ресторану, где нас уже ждут.

— Зевс, ну наконец-то. Без тебя не начинали, — приветствует нас Смотрящий.

Мне до сих пор стыдно перед ним за сцену в клубе. Понимаю, что моей вины нет, но мне, кажется, слишком строго он на меня смотрит.

— Привет, Глеб, — пожимает Рустам ему руку.

— Машунь, привет, — бежит навстречу счастливая Кристина.

Я успеваю сделать шаг ей навстречу, как раздается оглушительный шум, выстрелы, крики, и меня швыряют на пол. Закрыв глаза и уши, боюсь пошевелиться и не понимаю, что происходит, и где мой Зевс.

Как же сложно оперативно реагировать, когда рядом Маша. То ли ее из-под пуль выводить, то ли ублюдков, которые посмели на Смотрящего напасть, ловить. Закрываю ее своим телом, успеваю отстреливаться. Главное, чтобы ее не зацепило. Не кричит, не истерит. Умница моя.

Слышу только, как долбит ее сердечко. И в очередной раз ругаю себя, что втянул чистую девочку в свое болото. Где ей совсем не место.

Давно такого наглого покушения не было. Мрази. Могут только исподтишка гавкать. И плевать они хотели, что рядом женщины. Подъехали головорезы средь бела дня к ресторану Глеба и устроили перестрелку. Могли ведь и посторонних людей зацепить.

Наши ребята подключаются, и заваруха заканчивается достаточно быстро. Вроде с минимальными потерями. Надо еще проверить и наказать всех причастных.

Когда выстрелы стихают, хватаю перепуганную Кроху и отношу ее к машине.

— Лысый, быстро домой. Охрану усилить. Мне здесь надо остаться, — уехать сейчас вообще не вариант. Надо найти мразей. Смотрящий скор на расправу, поэтому долго им не жить.

— Все сделаю, — парень суетится, дверь открывает.

— Зевс, я не поеду без тебя, — Маша ногтями впивается в мою рубашку. Отодрать не могу ее, того и гляди, порвет.

— Ну чего тебе здесь делать? — стараюсь говорить нежно, как с маленькой. Девчонка моя натерпелась.

— А вдруг тебя ранят? — дрожит, глазами быстро моргает, но храбрится.

— Сплюнь и по дереву постучи, — усмехнувшись, вытираю слезы с ее лица. — Жди меня дома, приготовь чего-нибудь вкусного, я целый день не ел.

— А ты правда вернешься? — бросается мне на шею, целует горячо, страстно, так только она умеет, чтобы за душу брало и яйца поджимались.

Приятно, что теперь за меня переживают и ждут. Рядом с ней все тормоза летят на хрен.

— Машунь, уезжай. Все будет хорошо, — крепко прижав ее к себе, зарываюсь носом в копну ее волос и вдыхаю цветочный аромат, получая свою дозу успокоительного.

Едва машина скрывается из вида, я возвращаюсь к ресторану, где суетятся мужики.

— Много наших пострадало? — вклиниваюсь, пока они скручивают ублюдков.

— На смерть никого, но Кристину тяжело ранили. Смотрящий с ней в больницу помчался.

— Блять, — каждая мышца в теле напрягается, словно готовясь к борьбе. — Чьи были люди?

— Леший.

— Тогда собирайтесь. Едем к нему в гости.

***

Меня встречают возле больницы и сразу провожают по длинному коридору к Глебу. Уже издалека замечаю, что он совсем не в порядке.

Сидит в кресле, плечи опущены, бледный. Никогда не видел его таким. Нет, не сломленным. Этого мужика хрен сломаешь, но надломить получилось.

Сажусь рядом, чтобы не потревожить.

— Какие новости? — переводит на меня усталые глаза.

— Все в твоем подвале. Леший организовал покушение. Я без тебя его не стал трогать. Сам отомстишь. Только в одиночестве он не стал бы. Надо искать, кто за ним стоит.

— На мое место хочет, — Глеб трет виски и переводит взволнованный взгляд на двери операционной.

— Многие хотят. Не мне тебе рассказывать.

— Готовься. Скоро город в крови утонет, — сводит челюсти, оскаливается. Все, закончились спокойные времена.

— Как Кристина?

— Операция все еще идет. Ее в живот ранили.

Больше не решаюсь задавать вопросы. Смотрящий на взводе, с трудом гасит ярость. Кристинка должна выжить. Сильная девчонка и прошла с ним столько всего. Другого финала не может быть.

— Я всегда вам всем говорил, что нам семьи иметь нельзя. Никаких постоянных женщин и уж тем более детей. Трахнул шлюху и забыл. Зато слабых мест не будет. А вот ты сейчас пиздец как уязвим. Ты своими руками врагам козырь в руки даешь. Если хочешь, чтобы твоя Маша в живых осталась, решай вопрос.