— Осторожно, Майор! — крикнул я, видя, как она собирается сделать шаг прямо в лужу электролита.

Я молниеносно выставил ногу вперед и с силой прижал искрящий кабель своим грязным ботинком к металлической сетке пола. Звук прекратился, сменившись лишь тихим шипением, а искры погасли под толстой подошвой моего рабочего сапога. За панелью стены что-то громко щелкнуло.

— Вот так, динамическое заземление, старая школа! — я подмигнул ошеломленной Эльзе. — Теперь можете проходить. Главное, не наступайте на тот красный провод в углу, он иногда кусается, если у него плохое настроение.

Штерн все еще стояла неподвижно. Ее рука с новеньким имперским датападом мелко дрожала от едва сдерживаемого гнева и профессионального негодования. Она начала лихорадочно тыкать пальцем в сенсорный экран, и я готов был поклясться, что слышал, как виртуальный карандаш строчит со скоростью пулемета, занося в реестр каждое мое «инженерное решение».

— Пункт сто двенадцать, оголение силовых магистралей в жилом секторе… — бормотала она, и ее голос становился все более стальным. — Пункт двести пятнадцать, несанкционированное использование личного состава в качестве заземляющего контура. Нарушение норм пожарной безопасности… боги, Форк, у вас тут даже воздуха нормального нет, сплошной дым и запах просроченной лапши!

— Это аромат приключений, Майор! — вставил я, пытаясь разрядить обстановку. — К нему быстро привыкаешь. Через пару дней вы начнете различать в нем нотки победы и легкий привкус безнадеги.

— Это аромат трибунала, лейтенант! — отрезала она, не отрываясь от экрана.

В этот момент прямо перед лицом Эльзы, всего в паре сантиметров от ее идеального носа, материализовалась золотистая голограмма Мири. Не та Мири, к которой я привык. Она приняла облик строгого имперского инспектора в фуражке, которая была ей явно великовата, и в очках в тонкой оправе, которые она картинно поправила указательным пальцем. Ее поза, выражение лица и даже манера держать воображаемый планшет были идеальной, доведенной до абсурда пародией на саму Эльзу Штерн.

— Внимание! Обнаружено нарушение регламента номер три-ноль-три! — Мири заговорила неестественно высоким, скрипучим голосом, копируя интонации Майор. — Уровень занудства в жилом отсеке превысил допустимый предел! Рекомендуется немедленная инъекция чувства юмора или, в крайнем случае, просмотр сборника анекдотов про адмиралов! Хи-хи!

ИИ звонко рассмеялась, ее голограмма на мгновение подернулась искрами, имитируя помехи.

— Это еще что за… аномалия? — Эльза отшатнулась, едва не выронив свой датапад. — Форк, почему ваш бортовой компьютер ведет себя как неисправный бот-сатирик? Вы понимаете, что это прямое нарушение протоколов взаимодействия с искусственным интеллектом? Он должен быть бесстрастным исполнителем, а не… этим!

— Она просто эмоциональная, Майор, — я пожал плечами, стараясь скрыть ухмылку. — Издержки кустарного ремонта. Знаете, когда собираешь ИИ из запчастей от тостера и навигационного модуля линкора, иногда получается личность с характером. Но Мири, лучший навигатор, которого я знаю. Она может проложить курс сквозь черную дыру, пока вы будете искать в уставе нужный параграф для поворота направо.

— Рекомендую обновить прошивку, — холодно заметила Эльза, внося очередной пункт в свой бесконечный список. — И помыть полы. Здесь опасно находиться без маски! Уровень статического электричества превышает нормы в тридцать раз. Мои приборы просто сходят с ума!

— О, статика, это наш лучший друг! — жизнерадостно отозвался я. — Благодаря ей у нас не разлетается пыль по всему кораблю, она просто прилипает к стенам. Очень экономно в плане уборки, рекомендую.

Штерн проигнорировала мою шутку, ее внимание переключилось на приборную панель, щедро украшенную заплатками из синей изоленты. Она подошла ближе, брезгливо коснувшись пальцем одного из синих лоскутов, удерживающего на месте экран системы жизнеобеспечения, который явно стремился покинуть свое гнездо.

— Это что, клейкая лента? — ее голос сорвался на шепот, полный священного ужаса. — Вы починили критически важную систему управления… этим?

— Это не просто лента, Майор! — я гордо выпрямился, словно защищал честь знамени. — Это легендарная Синяя Изолента. Фундамент мироздания! Она обладает уникальными свойствами, тянется, не рвется и выдерживает давление в десять атмосфер, если правильно наклеить. На ней держится половина корабля, и, поверьте мне, возможно она, самый надежный элемент «Странника». Если изолента держит, значит, система будет работать до самой тепловой смерти вселенной.

— Это вопиющее нарушение всех правил безопасности! — взорвалась Эльза, ее датапад пискнул, сохраняя очередную порцию нарушений. — Изолента не является сертифицированным ремонтным материалом! Это техническое варварство, Форк! Вы подвергаете опасности не только себя, но и… ее.

Мы переместились на мостик. Там Эльза встала рядом с моим креслом с таким видом, будто ее случайно телепортировали в эпицентр свалки токсичных отходов. Ее безупречно белые перчатки казались инопланетными артефактами на фоне моих засаленных консолей, а идеально отглаженная форма светилась в полумраке рубки, как маяк надежды в океане энтропии. Я же изображал бурную деятельность, зарывшись по пояс в переплетение проводов под главной панелью, где пахло старой проводкой и несбывшимися мечтами. Там, внизу, было тесно, пыльно, но зато показалось мне было идеальным местом, чтобы спрятаться от ее ледяного взора, способного заморозить даже струю плазмы.

— Лейтенант Форк, вы копаетесь в этом узле уже семь минут сорок секунд, — ее голос прозвучал как щелчок предохранителя.

— Ой, Майор, вы же знаете, как это бывает с авторскими моделями, — отозвался я, не вылезая из-под панели.

— Согласно регламенту технического обслуживания, проверка распределительного щита занимает не более трех минут, — она сделала пометку в своем датападе. — Вы намеренно затягиваете процесс подготовки к вылету.

— Тут каждый провод имеет свой характер, Майор. Если не погладить по изоляции в нужном месте, то корабль обидится и вырубит нам систему жизнеобеспечения в самый неподходящий момент.

Я осторожно вытащил из-за уха кусок синей изоленты и прилепил его на оголенный контакт, который подозрительно светился сиреневым. Один из «нервов» корабля, связывающий реактор с кофеваркой, и если бы он закоротил, утро снова началось бы с трагедии. Эльза моих действий не видела, но я чувствовал, как ее подозрительность растет, заполняя рубку ощутимым физическим давлением. Мне нужно было время, чтобы Мири закончила «подготовку» гостевой каюты, и я тянул его как мог, представляя себя великим мастером саботажа.

Кхрр-тчк. Кхрр-тчк. Звук был сухим, ритмичным и до жути неприятным.

Эльза кивнула в сторону темного угла отсека, где в глубоком кресле, почти сливаясь с тенями, сидела Кира.

Девушка не издавала ни звука на протяжении всего нашего спора, ее фигура оставалась неподвижна, словно она являлась одной из частей корабля. Ее фиолетовые глаза тускло светились в полумраке помещения, отражая мигание аварийных ламп и золотистое сияние Мири. Взгляд Киры был прикован к Ключу на ее запястье, который периодически испускал мягкие волны света, вступая в таинственный резонанс с системами «Странника».

— Ваша пассажирка… — Эльза понизила голос, ее тревога стала почти осязаемой. — О ней нет записей в гражданском реестре. Кто она на самом деле, Форк? Почему от нее исходит такой странный энергетический сигнал?

— Она, мой партнер по исследованиям, — коротко ответил я, стараясь не вдаваться в подробности про Древних и Короля Пыли. — У нее редкое генетическое заболевание, требующее специального оборудования. Не стоит беспокоиться, она не кусается. По крайней мере, если ее не провоцировать чтением устава вслух.

Штерн нахмурилась, ее пальцы быстро забегали по сенсору, внося данные о Кире в протокол наблюдения.

— Я зафиксирую наличие незарегистрированного биологического объекта с аномальными характеристиками, — продиктовала она в микрофон датапада. — Уровень потенциальной угрозы, не определен. Рекомендуется провести полное сканирование в условиях карантинного блока флагмана.