Пространство вокруг «Странника» внезапно решило, что оно больше не хочет быть трехмерным, и начало сворачиваться гармошкой, как лист бумаги в руках у очень злого оригамиста. Я увидел, как нос моего корабля вытянулся на добрых пару километров вперед, становясь тонким и прозрачным, а хвост, наоборот, сплющился в лепешку, едва не раздавив грузовой отсек. Звезды превратились в длинные, бесконечные иглы, прошивающие темноту, и всё это сопровождалось таким звуком, будто кто-то решил порвать самую большую в мире простыню прямо у меня над ухом.
— Роджер, мы не в резонансе! — голос Мири доносился словно из-под воды. — Нас размажет по измерениям! Квантовый переход нестабилен!
— Держи курс, железная леди! — прохрипел я, чувствуя, как мои щеки улетают куда-то в район затылка под действием дикой инерции.
— Поле распадается! Мы сейчас станем частью изначального космического супа! — она буквально вопила мне в мозг через наушник.
Я видел, как обшивка перед иллюминатором начинает мерцать и становиться прозрачной, открывая вид на изнанку реальности, без верха и низа, лишь только бесконечный хаос из векторов и вероятностей. Чертовски красиво и абсолютно смертельно, если верить учебникам по варп-навигации, которые я когда-то зубрил в Академии. Мы балансировали на грани полного молекулярного распада, и единственное, что удерживало нас в этой реальности, так это мое упрямство и, кажется, еще фиолетовое свечение, исходящее от Киры.
Она внезапно вытянула руку вперед, и поток энергии от Ключа ударил прямо в навигационную консоль, смешиваясь с золотистым кодом Мири.
— Стабилизация! — выдохнула искин, и ее голос наполнился невероятной мощью. — Вектор выровнен! Прыжок!
Произошло нечто невообразимое. Вместо того чтобы просто уйти в гиперпространство, «Странник» словно пробил дыру в самой ткани космоса, совершая рывок, который не снился даже имперским инженерам. Нас вжало в кресла с такой силой, что я услышал, как хрустнул пластик подголовника, а затем последовала вспышка такой яркости, что на мгновение я ослеп, видя перед глазами только белое безмолвие. Момент абсолютной тишины и покоя, зажатый между двумя актами грандиозной катастрофы
А потом всё кончилось.
Я открыл глаза и обнаружил, что лежу лицом на приборной панели, а во рту отчетливо ощущается привкус крови — видимо, всё-таки прикусил язык. Багровый свет тревоги сменился на обычный, тусклый дежурный режим, и даже дым от моей маленькой аферы куда-то улетучился, оставив после себя лишь легкий запах озона.
— Мы… мы живы? — прохрипел я, пытаясь оторвать голову от консоли, к которой она, кажется, прилипла.
— Мы не просто живы, Роджер, мы совершили невозможное, — голос Мири звучал тихо и как-то подозрительно благоговейно. — Мы вышли из варп-коридора на расстоянии в тридцать световых лет от точки старта. И, судя по датчикам, у нас всё еще четыре конечности у каждого. Ну, у тебя точно.
Я с трудом выпрямился, чувствуя себя так, будто меня пропустили через центрифугу, а потом забыли выключить. За иллюминатором больше не простиралась армада величественных линкоров и сверкающих огней «Эгиды Солнца». Только холодная, равнодушная пустота глубокого космоса, усеянная далекими, колючими звездами, которые не обещали ничего хорошего, но хотя бы не пытались нас распылить на атомы прямо здесь и сейчас.
— Кира? — я обернулся, вытирая кровь с разбитой губы.
Она сидела всё в том же углу, фиолетовое свечение на ее руке почти погасло, оставив лишь легкое мерцание, как у догорающих углей. Она выглядела смертельно усталой, ее плечи поникли, а глаза закрыты, но я видел, как ее грудь мерно вздымается, видимо, просто спала или находилась в глубоком трансе после того, что сотворила. Без ее вмешательства мы бы сейчас стали частью навигационной карты в виде облака радиоактивного мусора, я это прекрасно понимал.
— Она в порядке, — подтвердила Мири, материализуясь у меня на плече в своем привычном виде маленькой блондинки. — Просто перегрузка нейросети.
