— Ну конечно, — я вытер перчаткой визор. — Без плазменного резака и матерного слова тут ловить нечего. Классика жанра.

Я достал свой верный резак, который повидал столько дырок в обшивках, сколько не снилось ни одному швейцарскому сыру. Синее пламя с шипением вырвалось из сопла, разрезая оранжевый туман как горячий нож масло. Я приставил его к защитному кожуху замка, и сноп искр брызнул во все стороны, превращая нашу рабочую площадку в филиал адской кузницы.

— Роджер, ты сейчас прожжешь дыру в истории! — ехидно заметила Мири. — Поаккуратнее с этим прибором, это тебе не консервную банку с бобами вскрывать.

— Это и есть консервная банка, только очень большая и очень вредная! — огрызнулся я, налегая на резак всем весом.

Металл поддавался неохотно, он сопротивлялся, стонал и выплевывал капли расплавленного шлака, которые шипели на песке. Я добавил в процесс пару крепких словечек, которые узнал от старого механика на Целине, и, о чудо, механизм замка наконец-то сдался. С тяжелым, лязгающим звуком защитная панель отвалилась, обнажив внутренности, которые выглядели так, будто их не смазывали со времен Большого Взрыва.

— Готово! Теперь тяни, — скомандовал я сам себе, хватаясь за рычаг.

Я уперся ногами в ржавый грунт, чувствуя, как скафандр скрипит от напряжения, и рванул рычаг на себя. В этот момент створки ворот внезапно вздрогнули, и по всей округе разнесся звук, который я не забуду до конца своих дней. Словно вопль умирающего бога индустрии, многотонный стон ржавого металла, который не двигался столетиями.

— О боги, мои уши! — Мири в панике заткнула свои голографические уши. — Роджер, это слышно даже в соседней галактике!

Скрежет разносился на многие километры вокруг, отражаясь от стен каньона и заставляя вибрировать саму почву под нашими ногами. Я морщился от этого невыносимого шума, чувствуя, как зубы начинают ныть от ультразвуковых гармоник, которые пробивались даже сквозь шлем. Створки ворот начали медленно, буквально по миллиметру, расходиться в стороны, открывая перед нами черную, зияющую пасть входа.

— Кира, прикрой! — крикнул я, не отпуская рычаг. — Если на этот звук прибежит все местное население роботов, мы станем отличным дополнением к этой свалке!

Кира не ответила, а просто шагнула вперед, и в ее руках материализовалась тяжелая монтировка, которую она держала как экскалибур. Она напряженно всматривалась в оранжевое марево, ожидая появления автоматических систем защиты, которые наверняка уже проснулись от этого индустриального концерта. Ее фигура на фоне расходящихся гигантских врат выглядела эпично, словно на постере к фильму.

— Пока чисто, — бросила она через плечо. — Но они знают, что мы здесь. Я слышу, как просыпаются механизмы в глубине комплекса.

— Отлично, значит, вечеринка начинается, — я наконец отпустил рычаг и вытер лоб.

Проход между створками стал достаточно широким, чтобы в него мог пролезть человек, парочка нелепых дроидов и один очень самоуверенный пилот. Внутри открывался вид на темный, пустой ангар, который казался бесконечным, как список моих неудач в личной жизни. Я сделал осторожный шаг через порог, и свет моего фонаря выхватил из тьмы скелеты огромных кранов, которые свисали с потолка, как застывшие стальные пауки.

— Добро пожаловать в ад, мальчики и девочки, — прошептала Мири, ее голос дрожал от возбуждения и страха.

Мы шагнули внутрь сборочного цеха, и я тут же почувствовал себя так, словно залез в пасть к механическому Кракену, который забыл почистить зубы последние пару столетий. Огромные манипуляторы свисали с потолка, застыв в самых причудливых позах, напоминая обглоданные скелеты гигантских пауков из какого-нибудь низкобюджетного хоррора. Когда-то здесь ковалось величие навигационных систем Галактики, и инженеры Зета-Прайм гордились тем, что их матрицы могут найти иголку в стоге сена на другом конце сектора. Сейчас же все это величие превратилось в унылое кладбище машин, заваленное слоями пыли, обломками и осадком от былых амбиций, которые теперь стоили дешевле, чем порция синтетического белка на окраине.

— Роджер, тут так пыльно, что мои сенсоры начинают чихать виртуальными пикселями, — подала голос Мири, и ее голограмма в моем питбое нацепила крошечный респиратор.

— Не ной, — прошептал я, стараясь не слишком громко топать по металлическому полу. — Это не пыль, это прах погибших надежд на своевременную пенсию.

Мы продвигались вглубь зала, и звук моих шагов отдавался гулким эхом, которое, казалось, уходило в бесконечность. Света почти не было, только наши фонари выхватывали из темноты куски ржавого металла и обрывки кабелей, которые свисали с потолка, как засохшие лианы в техно-джунглях. Атмосфера была настолько плотной, что ее можно было резать моим лазерным резаком, если бы я не боялся привлечь внимание тех, кто привык жить в этой тишине. Кира шла впереди, ее фиолетовая кожа в лучах фонарей казалась почти черной, а движения были такими плавными, что я невольно позавидовал ее гидравлике, или что там у нее вместо мышц.

— Тихо… — Кира внезапно замерла, и я чуть не впечатался ей в спину.

— Что там? Опять древние призраки капитализма? — я попытался пошутить, но рука сама потянулась к рукояти бластера.

В глубине зала, за нагромождением старых контейнеров, вспыхнули красные точки. Сначала одна, потом две, пять, десять… Они зажигались в темноте, как угольки в адском камине, и я понял, что наше скрытное проникновение только что официально закончилось провалом. Это были «робо-мусорщики» — мелкие, быстрые дроны-пауки, которые десятилетиями выживали на этой планете, переваривая сами себя и любую технику, что попадала в их поле зрения. Они не были охранниками в привычном смысле слова, они были просто голодными кусками железа, которые видели во мне, Кире и особенно в наших дроидах отличный набор запчастей для следующего цикла саморемонта.

— Внимание, Роджер! У нас тут делегация по встрече дорогих гостей, — Мири сменила респиратор на шлем спецназовца. — И, судя по их настроению, они хотят забрать твоих дроидов и питбой!

Первый паук прыгнул с потолка, едва не задев мою голову. Я едва успел отпрянуть, когда его острые механические лапы со звоном впились в пол там, где секунду назад стояла моя нога. Это послужило сигналом для остальных. Красные глаза придвинулись ближе, и из теней посыпались десятки мелких тварей, издавая противный скрежет, от которого у меня заныли зубы. Началась хаотичная, безумная перестрелка, которую не одобрил бы ни один инструктор в Академии, потому что я стрелял во все, что двигалось, а двигалось здесь абсолютно все.

— Кира, работаем! — крикнул я, вскидывая бластер.

Кира не стала тратить время на реплики. Она перехватила свою тяжелую монтировку поудобнее и с коротким, яростным выдохом бросилась в самую гущу нападающих. Ее движения были настолько быстрыми, что я видел только фиолетовые вспышки и слышал оглушительный хруст ломающегося металла. Она крушила жестянки с такой легкостью, будто это были пустые банки из-под пива, а не боевые единицы, пусть и проржавевшие. Один из пауков попытался вцепиться ей в плечо, но она перехватила его в воздухе и, используя монтировку как рычаг, буквально раздавила его корпус, выбив сноп искр и брызги старой смазки.

— Роджер, ты стреляешь как имперский штурмовик после трехнедельного запоя! — ехидно заметила Мири, когда мой очередной заряд ушел в потолок, сбив какой-то безобидный датчик.

Дроиды Тик и Так вели себя в лучших традициях трусливых напарников из комедийных боевиков. Высокий Тик прижался к стене, пытаясь стать максимально плоским, что при его комплекции «стремянка под кайфом» было задачей невыполнимой. Его голова-дуршлаг вращалась так быстро, что я боялся, как бы она не улетела в стратосферу. Так, наш колобок, просто спрятался за кучей ржавых труб, периодически выстреливая во все стороны облачками пара, видимо, надеясь напугать врагов своей загадочностью или просто от избытка чувств. Искры летели во все стороны, освещая этот механический хаос короткими, болезненными вспышками.