— Я долго не продержусь! — крикнула Кира, ее голос перекрыл грохот очередного обвала. — Его щиты адаптируются к моим частотам быстрее, чем я успеваю нажимать на спуск! Роджер, делай то, зачем мы сюда приперлись!

Тик и Так, дроиды Вэнса, тоже решили внести свой вклад в общее безумие. Высокий Тик неуклюже ковылял по палубе, размахивая манипулятором и паля из встроенного ремонтного лазера, который для Стража был не опаснее укуса комара. Так, сферический и упрямый, пытался зайти с фланга, издавая звуки, подозрительно напоминающие свист R2-D2 во время нервного срыва. Они выглядели жалко и героически одновременно, две груды ржавого железа против совершенного оружия Древних.

— Бульк-тик-так! — пропищал круглый дроид, выпуская струю пены для пожаротушения прямо в сторону Стража.

— Молодцы, ребята, — пробормотал я, вгрызаясь пальцами в бетонную пыль и вытягивая «Черную коробку» из-под завала. — Только не поджарьтесь раньше времени.

Наконец, я добрался до устройства. Выглядело оно скверно. Слой цементной пыли покрывал матовый корпус, а один из углов был прилично помят упавшей балкой. Но самое страшное я увидел, когда смахнул грязь с центрального узла — линза, наше «сердце» и главная надежда, была пересечена глубокой, зловещей трещиной. Из разлома сочилось тусклое фиолетовое сияние, и я почувствовал, как воздух вокруг моих рук начал вибрировать от неконтролируемого выброса энергии.

— Мири, у нас проблема! Линза треснула, энергия уходит в корпус! — я лихорадочно вытащил мультитул и начал откручивать сервисную панель, молясь всем богам космоса, чтобы винты не заклинило.

— Ты называешь это «проблемой»? — ИИ возникла прямо перед моим носом в виде крошечной, но очень злой голограммы в защитной каске. — Роджер, это называется «критическая неисправность с вероятностью самопроизвольной декомпозиции в пространстве»! Если ты сейчас же не стабилизируешь поток, линза лопнет, и нас размажет по этой верфи ровным слоем протоплазмы. Вскрывай панель, живо!

Панель поддалась с хрустом. Внутри «Черной коробки» творился настоящий техно-ад. Платы частично оплавились, превратившись в некое подобие черной карамели, контакты искрили синим, а запах горелого кремния был таким сильным, что у меня заслезились глаза. Энергия, вместо того чтобы фокусироваться линзой, зациклилась на вспомогательном контуре, разогревая прибор до температуры старта небольшого шаттла.

— Вижу затык, — прохрипел я, вытирая пот со лба и быстро меня треснувшую линзу на новую. — Нам нужно пустить ток в обход поврежденного сегмента. Прямо в центральный волновод.

— Ты с ума сошел? — Мири замахала руками. — Там напряжение такое, что твой мультитул испарится вместе с твоими пальцами! Нам нужен мощный проводник, а не эта зубочистка!

Над головой снова бахнуло. Страж разнес очередную опору, и многотонная конструкция рухнула всего в паре метров от меня, обдав градом искр. Времени на раздумья не осталось. Я огляделся по сторонам и увидел толстый силовой кабель, свисающий с ближайшего аварийного генератора. Он еще искрил, подергиваясь как раненая змея.

— Роджер, даже не думай об этом! — предупредила Мири, но я уже полз к кабелю.

Схватив кабель за изолированную часть, я почувствовал, как через перчатки скафандра проходит мелкая дрожь, провод вибрировал. Либо я сейчас замкну эту цепь и мы выживем, либо я стану самой яркой вспышкой в истории этой системы. Я дотащил кабель до коробки, игнорируя предупреждающий писк моего питбоя.

— Кира, еще немного! — заорал я. — Мне нужно тридцать секунд тишины!

— Я стараюсь, Роджер! Но он, кажется, понял, что ты там замышляешь! — ответила она, и я услышал тяжелый гул Стража, приближающихся к моему укрытию.

Каждое движение этой махины отзывалось дрожью в моих костях. Я видел сквозь щели в обломках, как его черное тело пульсирует энергией, готовясь к решающему залпу. Он больше не крушил верфь бесцельно — теперь он искал меня. Маленького, наглого органика, который посмел ковыряться в его внутренностях. Мири быстро подсветила мне точки подключения, ее маркеры пульсировали зеленым прямо на сетчатке моих глаз.

— Давай, Роджер, соединяй А с Б и постарайся не стать частью электрической цепи, — прошептала она, и в ее голосе впервые за все время проскользнула настоящая тревога за меня.

Я с силой воткнул оголенный конец кабеля в центральное гнездо «Черной коробки». Раздался оглушительный треск, сноп искр ударил мне в лицо, опалив щиток шлема. Руки затряслись от мощного импульса, и я почувствовал, как статика дыбит волосы по всему телу. Нужно было зафиксировать этот кустарный контакт, иначе от вибрации он просто выскочит.

— Где она… где она… — я лихорадочно шарил по карманам комбинезона.

Пальцы наткнулись на заветный рулон. Синяя изолента. Мой талисман, мой универсальный клей и фундамент мироздания. Я вырвал зубами конец ленты и начал лихорадочно обматывать кабель и корпус прибора. Слой за слоем, не жалея бесценного ресурса, я создавал самый нелепый и самый важный узел в своей жизни. Синий цвет ленты на фоне черного корпуса выглядел как издевательство над всеми канонами кибернетики, но мне было плевать.

— Готово! Мири, синхронизируй частоты! Давай на полную! — я буквально вжался в пол, ожидая либо триумфа, либо мгновенной аннигиляции.

Внутри нашей «Черной коробки» что-то утробно щелкнуло, а затем раздался звук, который невозможно описать нормальными человеческими терминами. Тихий, сосущий хлюп, словно сама Вселенная сделала глубокий вдох через соломинку. Из линзы, которую я так бережно приматывал к плате, вырвалась волна абсолютной, звенящей пустоты, которая прошла сквозь воздух, не колебля его, но заставляя реальность вокруг на мгновение потерять цвет и объем.

— Лови подачу, жестянка! — заорал я, пригибаясь к самому полу и накрывая голову руками, словно это могло спасти от цифрового коллапса.

— Роджер, ты это сделал! Резонанс пошел! — голос Мири в наушнике сорвался на восторженный писк, перемежающийся помехами. — Мы только что создали зону нулевой логики Стражей!

Импульс настиг Стража в тот самый момент, когда его манипулятор замер в десяти сантиметрах от энергетической магистрали верфи. Черная махина, которая секунду назад казалась воплощением неумолимой смерти, вдруг содрогнулась всем своим многогранным телом, словно по ней пропустили разряд тока в миллион вольт. Но это было отсутствие информации, цифровой вакуум, который ворвался в его отточенные алгоритмы и начал переписывать их в хаотичный набор нулей и пробелов. Машина смерти вдруг превратилась в очень дорогое и очень напуганное пресс-папье, не понимающее, где верх, а где низ.

— Он застрял! Смотри, он просто завис! — Кира опустила бластер, ее глаза светились ярким фиолетовым светом, отражая процессы, происходящие внутри врага.

— Не завис, а ушел на перезагрузку без права пробуждения! — я осторожно высунул нос из-за своего укрытия, не веря глазам.

В доке воцарилась тишина. Страж больше не двигался, не гудел и не пытался аннигилировать все живое в радиусе видимости, он просто висел в метре над палубой, как нелепая статуя безумному архитектору. Единственное, что нарушало этот покой — это звук осыпающейся штукатурки и далекий гул аварийных сирен. Я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как колени предательски дрожат, а адреналин начинает выветриваться, оставляя после себя только дикую усталость и желание выпить литр дешевого кофе.

Жесть как она есть.

Геометрия Стража начала вести себя так, будто над ней поиздевался пьяный программист в три часа ночи. Его четкие, острые грани вдруг поплыли, начали двоиться и расслаиваться, создавая эффект «битых пикселей» прямо в воздухе. В какой-то момент мне показалось, что я вижу его внутренности — бесконечные фрактальные схемы, которые пульсировали тусклым серым светом, прежде чем окончательно погаснуть. Матовый черный корпус мерцал, выбрасывая в пространство клочья цифровых помех, которые таяли, не долетая до палубы, и это выглядело одновременно красиво и бесконечно неправильно.