— Смотрите, наш дедушка все еще возится со своей любимой игрушкой, — хмыкнул я, заметив знакомый силуэт внизу.

Вэнс стоял возле массивного верстака, заваленного чертежами и разобранными блоками управления, и его экзоскелет издавал натужный гул при каждом движении. Старик выглядел еще более осунувшимся, чем когда мы улетали, а его поношенный комбинезон был настолько покрыт грязью, что на нем можно было сажать космическую картошку. Он не обернулся, когда мы спустились по аппарели, продолжая копаться в недрах какого-то сложного механизма, но я знал, что он почувствовал наше приближение по вибрации палубы.

— Ты опоздал на три часа, сорванец, — проскрипел Вэнс, не отрываясь от работы.

— И тебе привет, Вэнс. Мы тоже скучали по твоему неиссякаемому оптимизму, — я жестом приказал Тику подкатить контейнер ближе к верстаку.

— Скучали они, как же, — старик наконец выпрямился, и я увидел, как он тяжело опирается на здоровую ногу. — Судя по виду твоего корыта, вы пролетели через задницу черной дыры и даже не удосужились вытереть ноги. Где линзы, Роджер? Скажи мне, что ты не притащил сюда просто кучу битого стекла и свои оправдания.

Вместо ответа я подошел к контейнеру, который нес Тик и с характерным шипением разгерметизировал крышку. Когда тяжелая стальная пластина отъехала в сторону, ангар на мгновение залило холодным, чистым светом, исходящим от сотен безупречных микролинз, уложенных в мягкие ячейки. Они мерцали, словно упавшие звезды, отражая в своих гранях наши усталые лица и ржавые стены верфи, создавая вокруг верстака ореол высокотехнологичного волшебства. Это был красивейший хабар, который я когда-либо держал в руках, а я чувствовал себя так, будто нашел ключ от всех дверей в этой проклятой галактике.

Вэнс медленно протянул руку в грубой перчатке и осторожно, почти благоговейно, коснулся одной из линз, словно боялся, что она рассыплется от его прикосновения. Тишина в этот момент стала настолько плотной, что было слышно, как остывают двигатели «Странника» за нашими спинами. Вэнс поднес линзу к свету лампы, всматриваясь в ее идеальную структуру, и я увидел, как на его лице медленно расплывается слабая, почти детская улыбка.

— Ты все-таки это сделал, чертов герой… — прошептал он, и в его голосе я впервые услышал не иронию, а настоящую, неподдельную дрожь.

— Я же говорил, что Зета-Прайм, это просто склад, который забыли закрыть на ночь, — я самодовольно скрестил руки на груди, хотя ноги подкашивались от усталости.

— Склад, который ты, судя по новостям из сетей, превратил в самый большой фейерверк в системе, — Вэнс наконец оторвался от созерцания линзы и посмотрел на меня с нескрываемым уважением. — Знаешь, Роджер, а я уже начал прикидывать, как буду доживать свой век в этой консервной банке, рассказывая дроидам-уборщикам сказки о былом величии. Но теперь… теперь у нас есть шанс не просто выжить, а врезать этому Королю Пыли так, чтобы у него все биты в башке перепутались.

— А как насчет «спасибо» и порции приличной еды для героя? — я иронично изогнул бровь, хотя внутри все пело от осознания успеха.

— «Спасибо» не заправляет варп-двигатель, парень. А еда в столовой, третья полка слева, только не спрашивай, из чего сделаны эти котлеты, — Вэнс уже снова погрузился в свои расчеты, лихорадочно водя пальцем по голографическому экрану. — Мири, подключайся к центральному узлу. Мне нужно, чтобы ты синхронизировала частоты этих линз с матрицей «Черной коробки». Мы начинаем сборку немедленно.

— Есть, шеф! — Мири мгновенно сменила облик на сурового лаборанта в белом халате и с огромным планшетом. — Роджер, бросай чесать затылок, думая о жратве и тащи конденсаторы. Если мы не запустим эту штуку до того, как Стражи прочухают наш маневр, твои будущие мемуары закончатся на очень короткой и грустной главе.

Нам предстояла работа, от которой у любого нормального инженера из Академии случился бы нервный тик. Совмещение древних линз с новыми матрицами шло со скрипом, причем в буквальном смысле — пазы не подходили по размеру, а разъемы смотрели друг на друга как заклятые враги на дуэли. Я вертел в руках массивный переходник, пытаясь понять, как заставить эту железку принять в себя кристалл, который помнит рождение звезд, и при этом не вызвать пространственно-временной коллапс. Вэнс сопел над силовыми шинами, пытаясь укротить дикую энергию Стража, которая так и норовила вырваться наружу и поджарить нам пятки прямо через подошвы сапог. Каждый раз, когда я пытался состыковать детали, раздавался противный скрежет, заставлявший меня стискивать зубы так, что челюсть начинала ныть.

Синяя изолента, вот наш ответ на все загадки мироздания и кривую геометрию.

— Вэнс, подай вон тот моток синего совершенства, — я указал подбородком на катушку, лежащую возле его локтя. — Сейчас мы зафиксируем эту линзу так, что ее даже Шварценеггер в лучшие годы не выдрал бы.

— Ты серьезно хочешь крепить артефакт стоимостью в обитаемую систему на изоленту? — Вэнс скептически приподнял бровь, но катушку все же протянул.

— Это не просто изолента, это фундамент, на котором держится вся наша дырявая галактика, — я аккуратно намотал несколько слоев, фиксируя хрупкий кристалл внутри имперского корпуса.

В этот момент над верстаком вспыхнула золотистая голограмма Мири, и она выглядела так, будто только что проглотила учебник по квантовой механике, получив несварение. Она переключилась в режим «суперкомпьютера», и ее глаза теперь напоминали два маленьких бесконечных колодца, заполненных бегущими строками кода, от которого у меня начинала кружиться голова. Мири начала сканировать наше творение, и вокруг верстака развернулась сложная трехмерная схема, на которой критические узлы мгновенно окрасились в тревожный кроваво-красный цвет. Ее личико было искажено такой концентрацией, что мне на секунду стало не по себе — когда твой ИИ перестает шутить про твою прическу, значит, дела действительно принимают оборот в сторону большого «бума».

— Роджер, я, конечно, ценю твой творческий порыв, но если ты подашь ток на этот контур, мы создадим очень дорогую лампу для загара, — ее голос звучал непривычно сухо. — Только вот загорать мы будем всего микросекунду, а потом наши атомы будут искать друг друга по всему сектору.

— Мири, детка, не будь такой занудой, — я поправил очки-лупу, которые постоянно сползали на нос. — Там же есть запас по вольтажу, я все рассчитал в уме.

— Твой ум, это место, где логика уходит в бессрочный отпуск, — парировала она, подсвечивая очередную ошибку ярким пульсирующим пятном. — Ты пытаешься подать плазменный поток через медную шину. Это как пытаться засунуть слона в замочную скважину, Роджер. Причем слон очень злой и предварительно накормлен взрывчаткой.

Я только отмахнулся, продолжая орудовать паяльником с ловкостью фокусника-неудачника.

Спор о том, куда впаять конденсатор от Стража, затянулся почти на полчаса и грозил перерасти в полноценную инженерную дуэль на гаечных ключах. Вэнс, как старый приверженец классической школы, настаивал на проверенной имперской схеме с двойным контуром заземления, которая была надежна как чугунный утюг, но занимала половину ангара. Я же, воодушевленный находками на Зета-Прайм, требовал использовать рискованный вариант с прямой модуляцией через линзу, что дало бы нам десятикратный прирост мощности при габаритах обычной хлебницы. Старик ругался, размахивал своей здоровой рукой и обещал, что если все взорвется, он лично выставит мне счет за ремонт его корабля. Мне и моим наследникам в седьмом колене. Мы стояли над чертежами, брызгая слюной и доказывая друг другу очевидные вещи, пока Кира в углу не начала многозначительно чистить свой бластер, намекая, что время — ресурс ограниченный.

— Слушай сюда, старый ворчун, — я ткнул пальцем в центральный узел схемы. — Если мы сделаем по-твоему, мы будем светиться на радарах Короля Пыли как новогодняя елка в вакууме.

— Зато мы не превратимся в сверхновую прямо в доке! — рявкнул Вэнс, в сердцах бросая ветошь на пол. — Ты хоть понимаешь, какая там плотность потока?