Металлический сор начал покрывать пол цеха, и я уже пару раз чуть не поскользнулся на оторванных лапах и разбитых окулярах. Врагов не становилось меньше, казалось, из каждой щели в стенах лезут новые и новые пауки, привлеченные шумом боя и свежими запчастями. Я чувствовал, как скафандр становится невыносимым от пота, а палец на спусковом крючке начинает неметь. В какой-то момент один из крупных дронов-пауков, размером с хорошую собаку, прыгнул на меня из темноты, и я понял, что не успеваю развернуть бластер.

— Назад! — рявкнула Кира, возникнув из ниоткуда.

Она встретила робота ударом монтировки прямо в лоб, отправив его в полет через половину зала. Грохот от его падения был такой, что я на секунду оглох. Кира тяжело дышала, ее фиолетовая кожа блестела от усилий, а в глазах плясал опасный огонь. Она явно вошла в раж, и в этот момент я был искренне рад, что мы на одной стороне. Тем не менее, даже ее нечеловеческой силы было мало, чтобы перебить всю эту механическую саранчу, которая явно решила взять нас измором и количеством.

— Их слишком много, Роджер! — Мири на моем экране выглядела обеспокоенной. — Если так пойдет дальше, у нас закончатся либо заряды, либо удача, причем скорее всего одновременно!

Я лихорадочно огляделся, ища хоть какой-то выход из этой ситуации, который не включал в себя героическую гибель в куче металлолома.

Искры от рикошетов танцевали в рыжем мареве цеха, как перепившие кофе светлячки, а запах озона и горелой проводки уже забивал даже самые мощные фильтры моего шлема. Я нырнул за массивную станину древнего пресса, едва не оставив кусок комбинезона на остром углу, и в этот момент прямо передо мной, скрежеща сочленениями, рухнул один из этих механических арахнидов. Этот экземпляр был заметно жирнее своих собратьев, вместо тонких лапок-спиц у него были мощные гидравлические опоры, одна из которых теперь висела на честном слове и паре обрывков сервокабелей после встречи с монтировкой Киры. Железяка отчаянно пыталась перевернуться, высекая снопы искр из пола своим основным манипулятором, и в ее единственном красном окуляре застыла чисто машинная ярость, жаждущая разобрать меня на атомы.

— Кира, прикрой меня! Мне нужен этот пухляш! — заорал я, перекрывая грохот очередной вспышки.

— Ты с ума сошел? — ее голос в наушниках прозвучал на удивление спокойно, несмотря на то что она в этот момент буквально вырывала позвоночник из другого дрона. — Он тебя перекусит раньше, чем ты достанешь свою отвертку!

— У него в мозгах навигационный модуль серии «Альфа», я его по походке узнал! Если мы его не приручим, будем плутать здесь до тепловой смерти вселенной!

Я не стал дожидаться ее согласия и рванул к упавшему роботу.

Кира тут же переместилась, встав между мной и основной толпой мелких пауков, которые уже сообразили, что их большого брата обижают. Она превратилась в фиолетовый вихрь, ее монтировка свистела в воздухе, выбивая из нападающих дронов всю их цифровую дурь и лишние шестеренки. Каждый удар сопровождался сочным звоном, словно кто-то решил сыграть на пустых бочках тяжелый рок, и этот ритм странным образом помогал мне сосредоточиться на цели. Я упал на колени рядом с дергающейся машиной, игнорируя то тошнотворное чувство, когда понимаешь, что под твоими пальцами не просто железо, а древний, агрессивный алгоритм.

Бластерные разряды шипели над самой головой.

— Роджер, если ты сейчас сдохнешь, я вычту стоимость похорон из твоей доли! — Мири в питбое явно была на взводе, ее голограмма сменила шлем спецназовца на венок из маргариток, что обычно означало крайнюю степень саркастического отчаяния.

— Просто заткнись и готовься к инъекции кода, детка! Нам нужно пробить его ржавый фаервол!

Я выхватил из набедренного кармана свой верный набор инструментов, который пережил со мной столько передряг, что его самого можно было считать ветераном галактических войн. Мои пальцы, ставшие на удивление ловкими от адреналинового прихода, быстро нашли сервисную панель на брюхе робота-паука, скрытую под слоем вековой грязи и окалины. Я вогнал жало диагностического щупа прямо в порт, и по моим рукам пробежал чувствительный разряд статики, от которого волоски на затылке встали дыбом. Робот издал звук, похожий на вопль закипающего чайника, и его лапы задергались с новой силой, едва не выбив у меня из рук питбой.

Вокруг свистел металл.

— Взламываю порт! — Мири на экране замелькала руками над виртуальной клавиатурой. — Боже, Роджер, тут протоколы безопасности времен, когда твоя прабабушка еще в куклы играла! Это не защита, это сплошное издевательство над логикой!

— Не критикуй, а действуй! Мы тут не на симпозиуме по кибербезопасности!

Я рванул крышку панели, обнажая переплетение проводов, которые выглядели так, словно их завязывал пьяный осьминог-дизайнер. Искры брызнули мне в лицо, оставив на визоре пару черных точек, но я уже видел то, что искал — центральный логический узел, пульсирующий тусклым багровым светом. Времени на нежности не было, поэтому я просто выдернул два силовых кабеля, которые, по моему глубокому убеждению, отвечали за связь с общим разумом мусорщиков, и закоротил их на свой переносной аккумулятор. Робота тряхнуло так, что он на мгновение замер, словно задумавшись о смысле своего существования в качестве груды металлолома.

— Инъекция «заплатки» началась! — доложила Мири. — Гружу в него библиотеку навигационных карт и три тома анекдотов про роботов для поднятия настроения!

— Анекдоты-то зачем? — я быстро перепаивал контакты, используя портативную сварку.

— Чтобы у него случился когнитивный диссонанс и он перестал считать нас едой!

Я видел, как красное свечение в окуляре дрона начало мелко дрожать, сменяясь на оранжевое, а затем на какой-то неопределенно-желтый цвет сомнения. Система явно пыталась переварить тот массив нелогичного человеческого мусора, который Мири заливала в его память, и это давало мне драгоценные секунды, чтобы закончить аппаратный обход. Мои руки работали сами по себе, повинуясь годам практики на свалках Целины, где починка варп-двигателя при помощи жевательной резинки и доброго слова была обычным делом. Наконец, я соединил последний контакт с интерфейсом питбоя и затаил дыхание.

Кира отбила очередную волну врагов.

— Роджер, долго еще? У меня монтировка перегрелась и начинает гнуться! — крикнула она, не оборачиваясь.

— Почти готово! Мири, финализируй протокол «Хороший мальчик»!

— Готово! Перезагружаю ядро через три… две… одну… Да будет жизнь, по славу пресвятой Изоленты!

Окуляр робота-паука внезапно погас на секунду, а затем вспыхнул ровным, изумрудно-зеленым светом, который в этом ржавом аду выглядел как настоящий маяк надежды. Его лапы перестали хаотично скрести пол и аккуратно подогнулись, принимая устойчивое, почти покорное положение, а манипулятор, который еще минуту назад пытался проткнуть мне печень, теперь мирно замер вдоль корпуса. Я почувствовал, как напряжение в груди начинает медленно отпускать, сменяясь лихорадочным торжеством — мы только что угнали вражеский танк прямо посреди боя.

— Работает… черт возьми, оно работает! — я вытер пот со лба, оставив на шлеме грязный след.

Я осторожно похлопал нашего нового питомца по ржавому боку, чувствуя под ладонью вибрацию работающих сервоприводов, которые теперь пели совсем другую песню. Робот издал серию мелодичных щелчков, очень похожих на довольное ворчание старого пса, который наконец-то нашел свою кость.

— Назову его Шмыг, — пробормотал я, довольно ухмыляясь. — Потому что он выглядит так, будто постоянно шмыгает по темным углам.

— Какое оригинальное имя, Роджер. Ты прямо мастер нейминга, — Мири саркастично похлопала в ладоши. — Теперь скажи своему новому другу, чтобы он вывел нас отсюда, пока нас не превратили в фарш его бывшие коллеги!

Шмыг, словно понимая человеческую речь, резко развернулся на своих мощных лапах, игнорируя поврежденный сустав, и его лазерный дальномер начал сканировать помещение. Он издал короткий, властный сигнал на частоте, которую мелкие пауки, видимо, восприняли как приказ к отступлению, потому что нападающие дроны внезапно замерли, а затем начали медленно пятиться в тень. Наш новый «пес» явно имел в этой иерархии статус не ниже полковника, и теперь он был полностью в нашей власти.