С другой стороны – шиковать без меры в республике Советов все же опасно, поэтому Яков подстраховался трудовыми победами. У нас в полном порядке книжечки «трудовых списков» с перечнем вполне пролетарских должностей.

Моя, на всякий случай, близка к реальной специальности: электрик-настройщик волочильного цеха одесского государственного жестяно-баночного завода, некогда носившего имя «Братья Авич и Израильсон», ныне же – «имени М. И. Калинина». Фамилия советского вождя, верно от особого уважения, вписана клерком в бумагу большими печатными буквами.

На самый крайний случай у Якова в запасе имеется совершенно убойный документ: комсомольский билет. На картонном чуде природы с портретом Ленина на обложке – вполне надежном и действующем – нет не только фотографии владельца, но и печати. Воистину, страна непуганых идиотов. Заверить столь важную бумагу способна простая подпись безвестного секретаря губкома!

Вдали прозвучала резкая трель свистка кондуктора, за ней – сочный, на три тона ниже гудок паровоза, звонкая волна перестука буферов обозначила старт состава…

Первый час, как принято, прошел за взятой в дорогу снедью. Воспетая в романах и стихах жареная курица прекрасно сочеталась по дизайну с толстодонными, снабженными царским гербом и аббревиатурой МПС подстаканниками. Вкус же традиционного железнодорожного чая явно недотягивал до заданного антуражем уровня. Или, что куда более вероятно, нам с Яковом так казалось после турецкого изобилия.

Скоро живописная разруха окраин Одессы осталась позади, потянулись бесконечные, подернутые свежей зеленью поля, небольшие деревеньки, кривые заборы и прочие невнятные сараи. Однообразное скольжение пейзажей навевало скуку – паровоз тащил состав неспешно, километров тридцать – сорок в час, но как-то удивительно ровно, не разгоняясь и не притормаживая.

Под тихий, чуть слышный перестук колес Яков расстелил постель и прилег подремать.

Я попытался последовать его примеру, но, увы, безуспешно. Снова, наверное в тысячный раз, вспомнилась история, благодаря которой меня и занесло на эти без малейшего преувеличения смертельные галеры.

Ленинград, декабрь 2014/1926 – январь 1928 года

(43 месяца до рождения нового мира)

Произошел перевернувший мою жизнь случай весьма далеко от Одессы и СССР. А именно: в длинные рождественские каникулы две тысячи четырнадцатого года я – Алексей Коршунов, студент четвертого курса электротехнического факультета УрФУ, здоров, не женат, без вредных привычек и прочая, прочая, – решил приобщиться к великой русской культуре, в смысле – посетить исторические достопримечательности Петербурга. А заодно принять участие в парочке Ingress-ивентов, попутно встретиться в реале со старыми друзьями по игре.

Перелет Кольцово – Пулково прошел без задержек и оставил достаточно сил.

Поэтому после заселения в отель, чтобы не скучать, я отправился на улицу – хакнуть десяток-другой Ingress-порталов в центре Северной столицы.

Со стороны, должно быть, забавное зрелище: здоровенный парень с рюкзачком за спиной идет, уставившись в «лопату» LG G3, по тротуарам, переходам и площадям вне потока и ритма праздничной толпы, сообразуясь только с собственными целями. Иногда суетливо мечется туда-сюда – в попытках «дотянуться» до неудачно расположенного узла или ключа на виртуальной, но при этом привязанной к реальным GPS-координатам карте. Или же, наоборот, замирает в одной точке на несколько минут, быстро манипулируя пальцами по экрану. Последнее означает попадание на «свой» портал, который можно усилить, зарядить или «залинковать» с соседними, или же на слабый «чужой» – его желательно разгромить и, разумеется, немедленно перекрасить в «свой» цвет.

Короткими перебежками, от портала к порталу, я мотался до позднего вечера – заветный Level 13 маячил совсем близко. Наконец остался лишь один хак уника – последнего из двух тысяч, нужных до золотой медальки. Причем далеко идти не надо – вот он, почти передо мной, осталось зацепить хитро расположенный синий разлапистый «костер» на виртуальной карте, для чего сдвинуться метров на десять внутрь квартала в реальном пространстве. Да вот беда – прохода во двор нет, не иначе кто-то из местных жильцов постарался устроить закрытую локацию.

Однако сдаваться рано. Я толкнул попавшуюся рядом дверь парадного. Удача – кодовый замок есть, но не заперт.

Аккуратно прошел мимо лестницы на другую сторону дома, в закуток перед дверями черного хода…

Есть контакт!

Палец опустился на активизировавшуюся кнопку, экран залила долгожданная заставка-поздравление. В этот же момент появилось какое-то странное чувство, как будто я разделился на уйму копий самого себя, буквально в одном и том же месте нас стало как минимум сотня, а может – и тысяча. Полностью постичь всю глубину процесса я не сумел и, судя по всему, вырубился на несколько мгновений. Упасть, впрочем, не успел.

Потряхивая головой от удивления – никогда ранее нервы не пытались сыграть подобную мерзкую шутку, – поплелся обратно, попутно оценивая количество плюшек, свалившихся на меня с новым уровнем. Неудачно – окно интерфейса подернулось рябью помех в стиле старого телевизора, показывая тем самым потерю сигнала спутниковой навигации.

– Странно, но не удивительно, – пробормотал я вслух. – Тут стены по метру, не иначе.

Увы, на улице ситуация не выправилась. Хуже того, я обнаружил, что отсутствует не только навигация – связи не оказалось вообще. Перезагрузка мобилы не помогла, как и замена батарейки с передергиванием сим-карты.

– Сломался, собака, – зло выругался я в пространство.

Ни карты, чтобы добраться до гостиницы, ни «Юбера» для вызова такси… Друзьям и тем не позвонить…

Я обвел взглядом улицу и…

И чуть не сел в сугроб!

Что за фигня!!! Что происходит?!

Где тут скрытая камера?!

Кто выключил уличное освещение?

Зачем навалили на тротуар свежие сугробы?

Почему нет машин? Совсем, ни одной!

Спросить бы у кого-нибудь… Так и прохожих негусто. Только парочка крайне подозрительных оборванцев на противоположном тротуаре. Пусть они в полтора раза мельче меня – конфликт со шпаной выйдет себе дороже. Тут не думать надо, а поскорее убираться поближе к сияющим огнями рекламы проспектам.

Сунув многострадальный смартфон в карман, я быстрым и уверенным шагом направился в сторону гипотетического центра.

Интуиция не обманула: отмахав несколько кварталов, я очутился в заметно более оживленном месте.

По густо заваленным конским навозом улицам то и дело проезжали повозки на конной тяге и автомобили антикварного вида. Пешеходов стало побольше, да только что у них спрашивать?

Для сна или галлюцинации слишком достоверно. Съемочный павильон настолько большим быть не может. Остается принять за основную гипотезу немыслимое: вокруг меня либо – прошлое, либо – иной мир.

К моей удаче, на углу примостилась явно неуместная в век сотовой связи труба газетной тумбы. На главной, самой удобной для чтения позиции – как можно ожидать другого?! – «Правда» от двадцать пятого декабря тысяча девятьсот двадцать шестого года.

Под колеблющимся зеленоватым светом уличных фонарей я разглядел на первой странице заголовок: «Реакционные законопроекты английского правительства», над ним – убогую карикатуру, на которой несколько гипертрофированных буржуев протягивали непонятную бумагу с печатями истощенному мужчине, наверное рабочему.

– Хорошо хоть не к мамонтам! – констатировал я, с трудом сдерживая дрожь. – И не в зиму сорок первого!

Толком не поймешь: морозно тут на самом деле – да так, что не помогает благоразумно поддетый перед прогулкой фирменный комплект термобелья, – или до позвоночника добрались холодные щупальца ужаса?

В полной прострации я добрался до того самого дома, что сыграл роль машины времени, где узнал точный адрес: проспект Маклина, двадцать. Пропахал путь от парадного до черного хода раз сто пятьдесят, включая и выключая Ingress во всех возможных и невозможных местах и комбинациях.