– Рад был помочь.

В этот момент у него на коленях завибрировал телефон. Он опустил взгляд и увидел короткое сообщение от Ло Вэньчжоу: «Моя мать». Несмотря на сквозняк, Фэй Ду мгновенно взмок от пота.

– Всего хорошего, тётя. Берегите себя.

– Эх, всего полчаса назад я была «девушкой», а теперь «тётя».

Фэй Ду с трудом сохранял невозмутимый вид[2].

– Вы… просто очень молодо выглядите, – застенчиво произнёс он, – вот я и обознался. Мне жутко неловко…

Му Сяоцин пропустила вторую часть фразы мимо ушей и довольно воскликнула:

– Очень приятно было с тобой поболтать! Я уже много лет не получала цветы от красивых молодых людей. Ха-ха-ха, отнесу домой, похвастаюсь своему старику. – И летящей походкой умчалась по коридору.

Если бы Фэй Ду мог, он бы, наверное, опустился перед ней на колени.

В перерыве между собраниями Ло Вэньчжоу вспомнил о сообщении Фэй Ду и удивился, почему Тао Жань не предупредил его заранее. Беспокоясь, как бы мать не ляпнула лишнего, он решил позвонить разведать обстановку:

– Что-то случилось?

– Ничего, – в голосе Фэй Ду послышались странные нотки. – Шисюн, кажется, я влюбился!

Капитан прекрасно знал, что Фэй Ду произносит подобные слова по сто раз на дню – с той же лёгкостью, что интересуется «как дела», но всё равно немного растерялся и запнулся о кулер в коридоре.

Прошёл почти месяц. В Яньчэне выпал первый снег, Ло Вэньчжоу наконец перестал хромать, а Фэй Ду окреп достаточно, чтобы выписаться из больницы. В тёплом салоне машины он быстро разомлел и задремал, а когда проснулся от оклика капитана, то не узнал пейзаж за окном.

– Минут через пять будем у меня. Решил разбудить тебя пораньше, чтобы ты очухался, а то ещё простудишься сонный на морозе.

– У тебя? – тихо переспросил Фэй Ду.

Ло Вэньчжоу, не отрывая взгляда от дороги, уверенно заявил:

– Да. Я уже приготовил всё необходимое. На месте осмотришься, если чего-то не хватает, составишь список.

В гостях у капитана он бывал дважды. Для холостяка квартира площадью сто квадратных метров с подвалом в придачу могла показаться великоватой, зато коту было где разгуляться. Дом встретил их теплом, особенно на контрасте с зимней стужей на улице, и аппетитным ароматом ужина. В согревающем душу уюте хотелось раствориться.

На кухне тушилась курица, а товарищу Ло Иго в делах революции доверия не было, поэтому Ло Вэньчжоу перед уходом запер кота в ванной. Тот пришёл в ярость от подобного обращения и, едва заслышав шаги, тотчас принялся скрестись в дверь и остервенело кричать. Обретя долгожданную свободу, кот ринулся разукрасить лицо заведующему лотком, но вдруг учуял чужой запах и затормозил в паре метров от Фэй Ду. Выпучив глаза, он резко развернулся и дал дёру обратно в свою временную тюрьму.

Фэй Ду стал своего рода оберегом, вернувшим дому покой. Ло Вэньчжоу в кои-то веки смог поужинать, не опасаясь козней кота, а кроткое поведение юноши тронуло его до глубины души. Фэй Ду не возмущался, когда капитан самовольно привёз его к себе, во всём с ним соглашался и даже не стал придираться к купленным на первое время вещам…

Ло Вэньчжоу привык ночевать в гостевой комнате, потому что она находилась ближе к входной двери. С утра, если случалось проснуться позже обычного, капитан успевал за две минуты сбросить с лица кота, одеться, умыться и пулей выскочить из дома. Для Фэй Ду он постелил в хозяйской спальне.

Проворочавшись с боку на бок половину ночи, капитан встал и прокрался в соседнюю комнату. К его радости, Фэй Ду тоже ещё не спал. Ло Вэньчжоу подошёл и сел у кровати.

– Что за личный вопрос ты хотел задать мне тогда в машине перед появлением Чжэн Кайфэна?

Юноша прикрыл ладонью глаза.

– Я так даже и не вспомню. Давай придумаю новый.

– У тебя что, склероз? – возмутился капитан. – Президент Фэй, дела ты так же бездарно ведёшь? Удивительно, как твоя компания до сих пор не разорилась! Ладно, дам тебе ещё один шанс. Как насчёт повторной сделки?

На некоторое время в спальне повисла тишина, а затем Фэй Ду тихо произнёс:

– Сюй Вэньчао… Тот, что похищал и убивал детей. Он закапывал останки жертв на участке, принадлежащем дочерней компании фонда «Гуанъяо». Из-за бюрократических проволочек дела там давно не ведутся, и заброшенная земля превратилась в идеальный тайник. Это вы знаете и без меня. Но я расскажу тебе ещё вот что: в своё время Фэй Чэнъюй тоже получил предложение вложиться в этот проект, но отказался из-за «сомнительной модели получения прибыли».

Фэй Чэнъюй был отцом Фэй Ду и основателем бизнес-империи, которой теперь тот руководил. В причине отказа Ло Вэньчжоу не нашёл ничего подозрительного, но от тона, которым рассказывалась эта история, у него по коже побежал мороз. Он невольно выпрямился.

– Твой отец связан с фондом «Гуанъяо»?

Фэй Ду вытянул два пальца, отмечая, что это уже второй вопрос.

– Прежде они действительно тесно сотрудничали. Я узнал об этом после того, как возглавил компанию. Отец жертвовал крупные суммы одному из благотворительных фондов под эгидой «Гуанъяо». В те времена отчётность вели спустя рукава, поэтому информации мало. Но, судя по имеющимся скудным данным, на протяжении долгих лет почти все их совместные проекты были убыточными… – У капитана дёрнулся уголок глаза. Фэй Ду говорил медленно, словно через силу выталкивая из себя слова: – Мне ли не знать, каким расчётливым, жадным и хладнокровным человеком был Фэй Чэнъюй. Ни за что не поверю, что он по глупости раз за разом спускал деньги на заведомо провальные инициативы.

Ло Вэньчжоу, подумав, спросил:

– Что-нибудь ещё?

– Нет. – Фэй Ду пожал плечами. – Думаешь, легко «молодому господину» разобраться в запутанных делах компании, внезапно оказавшейся в его власти? Только на получение доступа к зашифрованным файлам у меня ушло почти два года.

Порой ему даже приходилось ввязываться в подковёрные интриги, чтобы избавиться от препятствий на своём пути, но об этом Фэй Ду предпочёл умолчать и поскорее свернул разговор.

– Давай обсудим это завтра? Я страшно устал.

Ло Вэньчжоу кивнул и вышел из комнаты.

За два с лишним месяца, проведённых в больнице, Фэй Ду, казалось, успел выспаться на всю оставшуюся жизнь вперёд. Он даже удивился, когда, коснувшись головой мягкой подушки, ощутил накатывающую дремоту. Впрочем, её как ветром сдуло, как только он подумал о недавнем разговоре.

Фэй Ду постарался устроиться поудобнее и прикрыл глаза. В голове вертелся калейдоскоп мыслей: он думал о своём расследовании, о планах на будущее, о том, что уже рассказал Ло Вэньчжоу и что до сих пор хранил в секрете… Словом, о многом. Взрыв грузовика, чуть не сведший юношу в могилу, спутал ему все карты.

Например, из-за госпитализации Фэй Ду пришлось временно оставить проект «Альбом». Его преемник присоединился к исследованию исключительно ради зачёта, прочитал для галочки пару материалов и больше не появлялся в муниципальном управлении. Полиция же, в свою очередь, бросила все силы на расследование дела семьи Чжоу, а работа с архивами фактически встала.

К тому же «те люди» оказались, на удивление, не готовы к огласке дела семьи Чжоу и ненароком себя выдали. После они, конечно, убрали свидетелей, примитивным образом обрубили все хвосты и оставили правоохранительным органам лишь минимально необходимые улики для закрытия дела. Но достаточно было хорошенько всё обдумать, чтобы понять: за этими событиями стоит нечто большее.

Разумеется, это был далеко не худший расклад для Фэй Ду. Но привлечение внимания полиции значительно усложняло задачу – расправиться с «теми людьми» по-тихому.

Когда думы уже начали сводить Фэй Ду с ума, его плечо вдруг пронзила острая боль. На мгновение ему даже стало трудно дышать. Он осторожно приподнял одеяло, перевернулся на спину и постепенно выровнял дыхание, словно готовился к безмятежному сну. С его губ не сорвалось ни стона, напротив – Фэй Ду даже испытал облегчение. Он любил боль, она действовала на него как мощный транквилизатор. Стоило сосредоточиться на ощущениях, и все лишние мысли улетучивались, приходило удовлетворение от контроля над разумом. Это была своего рода зависимость.