Я встала, резко отодвинув табурет. В груди кипела смесь отчаяния и решимости.

— Хватит реветь! Я всё решу!

Я помчалась наверх, в свою комнату, оставив Злату в смятении. Решить? Легко сказать. Но сидеть, сложа руки, я не могла. Сорвала с вешалки свое лучшее платье, из темно-синего бархата, украшенного серебряным кружевом. А еще я схватила зонтик. Тяжелый, с массивной ручкой из черного дерева, увенчанной серебряным набалдашником в виде совы.

Это был подарок родителей на окончание университета, который никогда до этого не использовала. Но кажется, пришел его час! Погода на улице была ясной, и дождь не собирался, но я подумала, что если господин Грюнд будет упираться, удар зонтиком по голове может стать веским аргументом. А еще черное дерево отлично проводило магию, если что, смогу ужалить его парой искр, чтобы дело пошло быстрее.

— Я к Грюнду! — крикнула я Злате, уже выскальзывая за дверь.

Я шла по улице Ведьм, и мое настроение стремительно ухудшалось, хотя казалось, что хуже некуда. Мы были не единственными пострадавшими в тыквенном заговоре. В каждом втором дворе, у каждой калитки стояли полные телеги, груженные оранжевым безобразием. Некоторые, особо удачливые ведьмы получили по шесть-семь телег, которые были бесхозно брошены на дороге, перегораживая и без того узкую проезжую часть, создавая затор. В воздухе отчетливо витало ощущение безысходности и отчаяния.

Я ускорила шаг, пробираясь между брошенными телегами. Стало ясно как день — у господина Грюнда сегодня будет очень много недовольных клиентов, вооруженных посохами, метлами и, возможно, чем похуже. Мне нужно было успеть первой, пока у него еще есть зубы, чтобы отвечать на мои вопросы.

Но, подойдя к его солидному особняку с зелеными ставнями, я поняла, что опоздала. Вся улица была оцеплена городской стражей, обряженной как на парад в новенькие блестящие доспехи и синие плащи с вышитым гербом города на спине. Новый губернатор уже вовсю наводил порядок. У, нехороший человек! Не мог подождать и все эти чистки затеять уже после бала?!

Напротив особняка господина Грюнда стояла толпа зевак, которая с восторгом наблюдала за обыском в его доме, ловя грохот падающей мебели и бьющегося стекла, который доносился из открытых окон. А когда в одном из проемов мелькнула фигура стражника, который с усердием мясника потрошил саблей дорогую шелковую подушку, а потом в воздух взметнулось облако пуха, зеваки впали в восторг.

Я осторожно присоединилась к толпе, и мое сердце сжалось еще сильнее, когда я увидела там большую часть своих соседок-конкуренток. Все они имели тот же озабоченный и злой вид. Я нашла взглядом высокую, худую Милину. Она стояла чуть в стороне, опираясь на резной посох, и смотрела на стражу с легкой брезгливостью.

Я подошла к ней, стараясь выглядеть просто любопытствующей.

— Милина, что случилось? Неужто Грюнда...

— Поймали с поличным, арестовали груз, — коротко бросила она, не отводя взгляда от дома. — Но сам он, хитрый старый черт, почуял неладное и сбежал. Стража теперь рыщет по всему городу, но пока тщетно.

Проклятие! Я ощутила горечь на языке. Ловкий Грюнд сбежал, забрав наши денежки, и оставил расхлебывать его беспечность. Мог бы получше прятать от стражи свои дела! Покружив на месте, я решила, что просто так сдаваться не буду. Может, удастся подойти поближе, что-то разузнать у стражников, подкупить кого-нибудь. Наивная надежда, но другой у меня не было.

Я обошла дом с задней стороны, где тянулся грязный переулок, залитый помоями. И мое сердце екнуло. В конце переулка, спиной ко мне, стояла высокий мужчина в темном плаще с надвинутым на голову капюшоном. Но по его громадным плечам, могучей осанке старого морского волка я поняла, что это был... Грюнд!

Острая, пьянящая надежда вскружила голову. Я двинулась за ним, прижавшись к заросшей мхом стене чьего-то сарая. Грюнд шел быстро, иногда оглядываясь, явно чувствуя себя не в своей тарелке. На пути мне встретилась открытая дверь пекарни. На полке у входа стояли аккуратные холщовые мешочки с мукой. И я поняла, что это знак. Схватила ближайший мешочек среднего размера и, не останавливаясь, сунула пекарю монету.

— Залог! — бросила через плечо и рванула дальше.

Мой план был простым: дезориентировать Грюнда мешком, и ужалить магией, если будет сопротивляться, а потом уже разбираться.

Как-то незаметно мы подошли к высокому каменному забору. Я с удивлением поняла, что мы просто обошли по подворотням усадьбу Грюнда и приблизились к ней с хозяйственной стороны. Видимо, он решил пробраться в баню или сарай садовника, пока стража хозяйничала в доме.

Пока Грюнд оценивал высоту забора, я решила, что момент настал. Вышла из тени, направила свой зонтик ему в спину и постаралась сказать как можно более грозно:

— Ни с места, Грюнд! Кончайте с этим фарсом, у нас с вами неоконченные дела!

Он замер. И не поворачивался. Вот гад! Я не могла ждать, у нас можно сказать вся жизнь рушилась! Швырнула мешок с мукой ему в спину и одновременно послала по зонтику магическую искру — крошечный заряд, который должен был просто стукнуть этого мошенника в спину. разорвать мешок, обсыпав мошенника мукой.

Но все пошло не по плану. Искра прошила мешочек насквозь и вонзилась в… мягкое место Грюнда. И по пути она разорвала холстину. Раздался негромкий хлопок, и мужчину, который уже начал поворачиваться, окутало плотное белое облако. Он стоял, как призрак на Самайне, с головы до ног покрытый мукой, как саваном.

Я увидела его лицо. Это был не Грюнд.

Черты были моложе, резче, с жесткой линией скул и упрямым подбородком. И серые глаза горели таким холодным бешенством, что у меня по спине побежали мурашки.

— Упс! — вырвалось у меня. — Извините. Ошибочка вышла.

Я начала медленно отступать, держа зонтик наизготовку.

Он отряхнулся, и мучное облако снова окутало его. Он прошипел что-то, придерживая рукой то самое пострадавшее место, куда прилетела моя искра.

— Я так и знал, — его голос был низким, рычащим. — Не зря я решил, что всех вас, ведьм, нужно извести под корень! Вы — бедствие хуже саранчи!

Испуганная до полусмерти, я развернулась и бросилась наутек. Я петляла по переулкам, как заяц, удирающий от гончих, не разбирая дороги. Позади я слышала его хриплые крики, сыпавшиеся мне вслед угрозы, но не оборачивалась. Нужно было спасать свою жизнь. Мне срочно требовалось исчезнуть.

Впереди показалась открытая дверь лавки пряностей. Я влетела внутрь, едва не сбив с ног хозяйку, мою знакомую Марту.

— Марта, умоляю! — выдохнула я, задыхаясь. — Задний ход!

Она одним взглядом оценила мою панику и кивнула, указывая на занавеску в глубине лавки. Я проскочила за нее и вывалилась на задний двор, где пахло кошачьей мятой и мочой. Выглянув на улицу, я увидела, что центральная площадь заполнена стражей. Они останавливали каждую рыжеволосую женщину и уводили с собой. Мать моя! Сердце сжалось от ужаса. Я ранила не просто какого-то мужчину, а кого-то важного. Очень важного.

Действовать нужно было быстро. Я наклонилась, зачерпнула с земли немного пыли и, не глядя, размазала ее по щекам и лбу. Затем сорвала с головы шляпку, и мои роскошные рыжие локоны, моя гордость и беда, выпали на плечи. Я с отвращением стянула их в тугой узел и натянула старую косынку, которую всегда носила в кармане на всякий случай.

Зонтик... Мой прекрасный, грозный зонтик, я буду скучать! Я зашвырнула его подальше в ближайшие кусты. Теперь я была похожа на грязную служанку, возвращающуюся с рынка.

Стражники обыскивали всех, но их взгляды скользили по мне без интереса. Я прошла, опустив голову, а мое сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

Дома меня ждала Злата. Увидев мое перепачканное лицо и испуганные глаза, она поняла всё без слов.