— Но про тебя всё равно, — спокойно сказала Элина. — Дом тебя выбрал. Или тот, кто делал привязку, выбрал твой род.

Дом скрипнул громче, словно обиделся на «тот, кто делал». Ему нравилось быть единственной причиной. Ему не нравилось, когда его превращали в улику.

Из-под полотенца, которым было накрыто зеркало, донёсся едва слышный шорох. Ткань будто кто-то гладил с другой стороны.

Элина замерла.

Рейнар тоже замер.

Шорох стал настойчивее. И шёпот, совсем тихий, почти ласковый, пошёл по залу — не из зеркала, не из печи, а будто из самой древесины:

— Кар…д…

Элина стиснула зубы.

— Не отвечай, — прошептал Рейнар.

— Я и не собираюсь, — ответила Элина так же тихо.

Она подошла к миске с горькой смесью — пепел, смола, травы — и добавила ещё щепоть пепла. Пепел был как лекарство-фиксатор: закрепляет, подсушивает, не даёт разрастись.

— Он будет вытаскивать это из тебя, — сказала Элина, не глядя на Рейнара. — Будет тыкать, пока ты не сорвёшься.

Рейнар тихо выругался.

— Пусть попробует.

Шёпот в балках стал другим — тяжелее, грубее. И вдруг Элина услышала голос, которого в этой комнате быть не могло: низкий, хрипловатый, с интонацией старшего, который устал повторять одно и то же.

— Рейнар… — произнёс дом. — Опять подвёл…

Рейнар дёрнулся, как от удара.

Элина поймала его взгляд — и увидела: дом нашёл болевую точку. Не «капитан», не «честь».Отец.Или тот, кто был отцом в его памяти.

— Это не он, — быстро сказала Элина. — Слышишь? Это не он.

Рейнар сжал рукоять меча так, что побелели пальцы.

— Я знаю, — выдавил он.

— Тогда скажи это вслух, — тихо потребовала Элина. — Дом питается тем, что ты держишь внутри.

Рейнар посмотрел на неё, и в этом взгляде было «ты требуешь невозможного». Но потом он выдохнул и произнёс — негромко, в пустоту, как присягу:

— Это не он. Это дом.

Шёпот оборвался, как если бы кто-то резко закрыл рот ладонью.

Свеча вздрогнула — и перестала темнеть.

Дом скрипнул раздражённо. Ночь не любила, когда у неё отбирают игрушки.

Элина быстро приложила горькую смесь к месту, где плёнка печати была снята, — тонкой полоской вокруг букв. Не закрывая имя полностью. Просто ставя границу.

— Мы не сможем это спрятать навсегда, — сказала она. — Но сможем удержать до утра.

— До утра нам ещё надо дожить, — сухо ответил Рейнар.

И в этот момент снаружи, во дворе, едва слышно брякнул металл.

Рейнар мгновенно повернул голову к двери.

— Кто там? — спросил он громко.

Ответом стал знакомый голос дозорного, приглушённый ночным воздухом:

— Капитан! На тракте огни. Едут.

Элина почувствовала, как у неё внутри всё проваливается: «канцелярия уже едет».

Рейнар метнулся к окну. Элина — за ним.

На дороге действительно двигались огоньки. Не толпа с факелами — аккуратные фонари, ровный ход колёс. Карета? Или телега? Богато.

— Не похоже на канцелярийных, — тихо сказал Рейнар. — Те едут громче.

— Тогда кто? — прошептала Элина.

Рейнар молчал секунду. Потом резко сказал:

— Погаси свет в зале. Быстро.

Элина не спорила. Погасила свечу, оставив только крошечное дыхание огня в печи. Дом на секунду попытался вдохнуть темноту глубже, но горькая смесь держала его на коротком поводке.

Стук в дверь раздался ровно, без истерики. Не кулаком. Костяшками пальцев — как стучат люди, уверенные, что им откроют.

Рейнар открыл сам.

На пороге стоял мужчина в дорогом плаще, с аккуратно подстриженной бородкой и гладкими руками. Не сельский. За его спиной — два охранника, а чуть дальше — карета без герба, но слишком новая для деревни. Лица охранников были спокойные, но глаза — такие, которые мгновенно оценивают угрозу.

Мужчина улыбнулся.

— Капитан Кард, — произнёс он мягко. — Как удачно. Я как раз искал вас.

Элина внутренне вздрогнула от того, как он произнёс «Кард». Будто попробовал слово, проверяя, не сломается ли.

— Кто вы? — холодно спросил Рейнар.

— Советник по трактовым сборам Леван Сейр, — представился мужчина и чуть склонил голову. — Я действую по поручению… заинтересованных лиц.

— И по просьбе магистра Эстина Вельда, разумеется.

Элина почувствовала, как по коже прошёл холод. Имя магистра здесь прозвучало как ключ, которым открывают двери, не спрашивая разрешения.

— Магистр не присылает советников в ночь, — отрезал Рейнар.

Леван Сейр улыбнулся чуть шире, как человек, который привык, что ему не верят, и ему это только удобнее.

— Магистр занят. Узел активировался. Пропал человек. Вы в курсе. — Он взглянул на Элину, будто впервые увидел. — А это, должно быть, хозяйка.

Элина Ротт. Или как вас там сейчас называют.

Элина удержала лицо. Не дала себе дрогнуть.

— Я хозяйка, — сказала она ровно.

— Тем лучше, — мягко сказал Леван. — Тогда разговор будет коротким.

Вы создаёте слишком много шума. Слишком много скандалов. И слишком много поводов для канцелярии тратить ресурсы.

Это плохо для тракта. И плохо для торговли.

Рейнар сделал шаг вперёд, перекрывая собой порог.

— Говорите конкретно.

Леван кивнул, будто только этого и ждал.

— Конкретно: вам предлагают выход.

Долги будут закрыты. Штрафы — списаны. Канцелярия перестанет вас трогать.

Вы уезжаете сегодня же. До рассвета. Без вещей, которые могут быть «уликами».

А таверна переходит под управление людей, которые умеют держать такие места… без скандалов.

Элина почувствовала, как в груди поднимается горячая ярость.

— То есть вы хотите купить меня и моё молчание, — сказала она.

— Я хочу купить вашу жизнь, — спокойно ответил Леван. — Потому что она сейчас стоит дешевле, чем вам кажется.

— И, — он посмотрел на Рейнара так, будто у них была своя, отдельная сделка, — я хочу избавить капитана Карда от… неприятных воспоминаний.

Тракт любит порядок. А Кардовский род всегда отвечал за порядок.

Элина почувствовала, как Рейнар рядом напрягся так, что воздух стал плотнее. Слово «род» снова прозвучало как цепь.

— Уходите, — сказал Рейнар тихо.

Леван не сдвинулся.

— Капитан, — произнёс он мягко, почти сочувственно, — вы же понимаете.

Если хозяйка останется, магистр будет вынужден применить жёсткую печать.

А жёсткая печать… — он сделал паузу, — цепляется за тех, кто уже связан.

И вы будете отвечать не только карьерой.

Элина услышала в этом не угрозу «уволю». Она услышала угрозу «сломаю».

Рейнар посмотрел на Элину — быстро, коротко. А потом сделал выбор.

— Эта женщина находится под моей ответственностью, — сказал он громко, так, чтобы слышали охранники и дозорные во дворе. — И если кто-то попробует вывезти её силой — я расценю это как нападение на дозор.

Леван слегка приподнял брови.

— Вы хотите поставить службу под удар ради… хозяйки проклятого узла?

— Я хочу, чтобы тракт перестал жрать людей, — отрезал Рейнар. — И чтобы чужие советники не распоряжались моими решениями.

— Уходите.

Леван на секунду задержал взгляд на лице Рейнара, будто отмечал: «запомнил». Потом улыбнулся — уже без тепла.

— Хорошо.

Тогда я скажу иначе, хозяйка. — Он перевёл взгляд на Элину. — Уезжайте — и останетесь живы.