И вот двое (так и подмывает добавить: из ларца одинаковых с лица) восседают на поляне в позах наподобие лотоса и, уминая еду, приготовленную вскладчину, беседуют.

- Я тоже перепугался, что ты — это я. - Признается Артур. - Наваждений было столько, что мало не показалось.

- Ты там был? - Слава с ходу приступил к сути.

- На холме-то... - Двойник все понял с лету. - Значит, и ты — тоже...

- И силу подземелья испытал?

- Какое еще... Наоборот.

- Ты что — имеешь в виду поднебесье?

- Ну, почти. Разве ты не поднимался в башню?

- Что за башня...

- Которая рядышком с храмом, конечно.

- Подробнее...

- Такая, со спиральной лестницей внутри. А, может, мы на разных горах побывали...

- Так. Давай обменяемся подробностями...

Сравнительные описания Горушки приблизительно сошлись, да и на карте оба ткнули пальцами в одну и ту же точку; только в Славином случае фигурировала дыра, а вот Артура поджидала башня. Слава рассказал все как было, упустив, разве, некоторые, по его мнению, незначительные полуинтимные детали. И даже показал рукопись. Артур, не проявив значительного интереса к содержимому бумаг, достал из своей сумы... тот самый портсигар ― с надписью «Москва — порт пяти морей». В коробочке лежала старая черно-белая фотокарточка с обшарпанными краями. На ней — женщина и мужчина. Счастливые, улыбающиеся, на заднем плане — вагон-теплушка. Женские украшения? Двойник с искренним видом заявил, что ничего кроме карточки в портсигаре не было. Ну, что ж... Функель тоже не всю подноготную выдал на-гора.

Из уст Артура его история звучала так. Поднявшись внутри башни по винтовой лестнице, он очутился в просторном помещении, набитом всяким старинным хламом. Пока странник копался в антиквариате, исчез лаз, по которому он забрался в комнату. И ни единого окошка! Только кирпичные стены — и внушительная, наглухо запертая дверь...

...Вот, чертовщина... описание двери из Артуровых уст с точностью соответствовало той дубовой, обитой железом двери в подземелье, которую Слава так и не смог взломать. В своем докладе Слава про дверь промолчал. Возможно, это всего лишь совпадение...

- Подожди-ка... и там не было засова?

- Может и был. Только не с моей стороны.

- Ломать не пробовал...

- А то... но раньше умели делать на века. Вот если бы взрывчаткой...

...Артур продолжил свой рассказ. Когда выяснилось, что дверь непробиваема, он запаниковал, ибо страдает клаустрофобией — тем более что батарейки в фонарике стали садиться. Принялся простукивать стены и пол в надежде найти полость. Помогли разные металлические предметы, найденные среди барахла. Выстучав гулкое место, стал ломать кирпичи, при этом до крови изодрав руки. Сунувшись в пролом, увидел каменную лестницу, ведущую вниз, но радость оказалась преждевременной: через десяток метров путь преградил завал из внушительных валунов. Удрученно вернувшись в комнату, Артур узрел тот самый лаз, через который он попал в каменный мешок — и пулей вылетел на свободу. Портсигар — единственное вещественное доказательство того, что все случившееся не было наваждением.

- А там, за проломом, на лестнице... - Вкрадчиво вопросил Слава. - Ничего не было?

- Да саквояж какой-то.

- Наподобие инкассаторского?

- Знаешь, брат... мне не до того было, чтоб запоминать.

- Понятно.

- Что...

- Что ничего непонятно.

- Да здесь на самом деле и понимать-то нечего. Дурное место.

- А вот я сомневаюсь

- В чем.

- Понимаете, кол-лега... - Слава придал своему голосу оттенок значимости. - Мне думается, некие высшие силы придумали пятачок, на котором человек чувствует себя... что ли, жалкой козявкой. Или подопытной крыской.

- Ну, если вам, кол-лега, угодно думать, что боги, или еще какие-то надчеловеческие сущности, испытывают людей в специально построенных присутственных местах... - Артур, лукаво улыбнувшись, почесал затылок. - Больше им делать нечего как развлекаться с людишками.

- Но ведь — развлекаются.

- По этой причине надо валить подальше и вычеркнуть приключение из анналов памяти.

- Хорошо.

- Чего ж хорошего?

- Что ты валишь.

- А ты...

- Я то... - Слава не хотел распространяться о своих планах, тем паче он и сам еще окончательно в таковых не укрепился. И солгал: - Пойду на Тотьму. У меня там интерес.

- Шел товарищ в Тотьму лесом за каким-то... Слушай: ты не ходил бы на Горушку.

- Уже сходил, чего уж.

- И хватит, и достаточно.

- Знаю, знаю...

В отношениях двойников обнажилась нервно натянутая струна. С какого такого бодуна незнакомец, да еще из той же касты, тщится отговаривать.

- Не смею больше докучать. - То ли извинился, то ли пожалел Артур.

- Аналогично.

Двойник встал, шустренько собрался и рванул в направлении на Юго-Восток. Шагов через восемь обернулся:

- Удачи, коллега!

- Да и вам, коллега, тем же самым и по тому же лесу.

Когда двойник растворился в зеленке, Слава вслух — но негромко — произнес:

- А на подослали ли тебя, товарищ путеноид, чтоб меня отворотить? Горушка, говоришь...

На поверку обнаружилось, что пропала баночка традиционного кофе, так что легкий кайф обломался. Наверное, спер пастырь ― с этого станется…

...Кривая так вывела. Взобравшись на кручу, Слава увидел знакомые очертания полуразвалившегося храма, кирпичи которого в лучах заходящего Солнца казались кровавыми. В первую руку конечно полез проверить, есть ли дыра. А нетути — снова изыдила. Вокруг царило тихое умиротворение, и все же не покидало ощущение: что-то иначе. Оглядевшись, обнаружил: вместо останков фрески на тему Страшного Суда — едва различимая картина с какими-то ослами. Функель предположил: скорее всего, бегство в Египет. Только человеческие фигуры кто-то старательно затер.

- Конечно. - Отчетливо и громко произнес Слава. - Если в одну реку дважды не войдешь, то и на одну гору тоже не подымешься дважды.

Раньше Функель не имел обычая разговаривать сам с собой. Костер на всякий случай развел не из останков иконостаса, а набрал, спустившись с холма, валежника. Мир поглотила ночь ― и на сей раз студеная и звездная.

Впитав в себя Великолепие Вселенной, Слава с любовию откупорил приобретенный в поселке пузырь водки, достал рукопись и принялся вчитываться. А почерк между тем совсем другой: буковки — словно декоративные рыбки в аквариуме шмотыляют...

ДВЕРЬ

Возвращается как-то Антон Медведев домой, а дверь-то в квартиру приоткрыта. Медведев — крепкий сорокапятилетний мужик с руками и соображением. Вот, думает, щас я накрою-то воров-гадов да в органы сдам. Ворвался в свое жилище — а там, на кухне красна девица сидит, чаек с хлебом-маслом-вареньем наяривает и лыбится.

- Ты что за воровка такая? - Вопросил Антон строго.

- Ниче не брала, а за чай могу расплатиться. - Отвечает красавица лет осьмнадцати на вид — спокойно, по-домашнему. Причем, очень с детства до боли знакомым говором.

- А почто в чужую недвижимость прониклась?

- Так дверь-то открыта была. Вот.

Напряг Медведев головушку и припомнил: поутру засуетился, на звонок отвечал, видно, ключом дверь и не затворил.

Девица меж тем доложила свою трогательную историю. Она из одного городка с Вятки, называется Орлов, бывший Халтурин, по фамилии одного успешного террориста. Подруга отписалась из Москвы, сказала, якобы на фирме, где землячка в начальницах, работницы нужны. В Орлове с работой худо. Юля (так девушка представилась) и махнула. А подруга оказалась мамочкой, в подчинении у нее ночные бабочки, в смысле, жрицы любви. Вот горе-начальница кадры и пополняла из своих, орлиц (обитатели Орлова обзывают себя орлами, соответственно, обитательницы — орлицы). Быстро осознав на месте, куда попала, Юля чудом сбежала. За ней гнались бандюги да менты, крышующие нехороший бизнес, она оторвалась от погони. юркнула в подъезд и наудачу смогла спрятаться в квартире со случайно незапертой дверью. Денег нет, документов — тоже, в общем, попала.