- Вот видишь, - спокойно ответствовал Дэн, - кто ищет - обрящет. Будем считать, здесь картина Репина "Не ждали, а мы подвалили".
Кехано набрал полную грудь воздуху - и... шумно пукнул. Бывает. Газы ищут выход вне зависимости от поэтического настроя. Сморщившись, Саня пробормотал:
- Спасибо тебе, Фотуна, хотя ты не пенис...
Главврач медучреждения Платон Олегович Барбулис пребывал в глубочайшем алкогольном запое. Зелье уже не в силах было размножать эндорфины, близилась интоксикация. Платонов кабинет, когда-то бывший будуаром княгинь Беловодских-Черноцерковских, источал ароматы кабака. В такие дни даже местное привидение, которое при некоторых упущениях тоже можно назвать «гением места», отличающееся вообще-то коварством и шаловливостью, от беды отсиживалось в подвалах.
Причины депрессии с седативными потугами ясны: саратовская глушь, контингент, поиски истины. Как сказал бы специалист, сочетанный эффект. До белочки покамест не дошло, но уже как-то что-то уже не так в отравленном головном мозгу главврача, да к тому же можно уже говорить и об органических изменениях.
Когда Дэн с Саней подкатили к дурке, Барбулис, положив голову на дубовый стол, наследие старых времен, наблюдал, как из рюмки с армянским коньяком "Ной" (подношение хороших людей) пыталась выбраться мушка. Вот ведь, размышлял врач первой категории, как у них все сложно... им дано летать - а они лезут во всякое.
Контингент дурки - психохроники, инвалиды детства да просто дураки, косящие подо что-то по причине того, что не любят общество, по недоумию считающее себя здоровым, и желающее изолировать от всего этого бедлама в какое-нибудь успокоительное место всех, кто какой-то не такой. (Ох, трудное у меня предложение получилось…) Попадаются в дурке и приличные люди, да вот беда, они сплошь неадекваты, которых приходится содержать в буйном отделении. А среди персонала приличных нет в принципе. Естественный отбор. И с одной стороны клетки, и с другой творится взаимоперетекание серого вещества, отчего и образуется этот мертвенный планктон.
В этом болоте заметно всякое движение, а посему Барбулис, решительно опрокинув ёмкость и сплюнув муху, обратил свое пристальное врачебное внимание на двух гостей за воротами, прибывших на ярких транспортных средствах. Телефонограмма из органов о розыске странных преступников до Сычевки по причине головотяпства системы и значительного потока бессмысленных циркуляров не дошла, а посему о "тандеме" в дурке ничего не знают. Да к тому же, ежели взбесившийся принтер выключить невозможно, его игнорируют.
Платон, ненадолго вдохновленный очередной дозой душевного лекарства, прослезившись и цокнув языком, с каким-то инфернальным оттенком в голосе произнес:
- Каждый находит то, что ищет...
Между тем наши борцы с кирдыком, не зная, что за ними уже наблюдают разные пары глаз, и не только барбулисские, все еще стояли пред вратами. Конечно они не были в курсе, что именно здесь когда-то повесили последнего эффективного менеджера старой формации, после чего настала эпоха расцвета советского искусства и эффективных менеджеров иного покроя, ну и вертухаев всех уровней, думающих, что они "сталинские орлы". Про таких народ говаривает: не те орлы, которые летают, а те орлы, которые х...и глотают. Вот, ч-чорт! Сочиняю литературный опус, а скатываюсь на низкопробный фольклор...
Саня удивился бы, услышав, что фамилия казненного была Панцев. Предок ли, либо однофамилец, то нам неизвестно, ведь мы плохо помним свое родство. Впрочем, и подсказать уже некому, ибо много воды и крови с тех пор утекло... в Гражданскую белые перебили тех, кто вешал управляющего, потом красные перебили белых, потом энкавэдэшники перебили тех, кто бил белых, потом... впрочем, чего там размусоливать. Одно слово: Расея.
Дедуля, выволокшийся из будки, поставленной за воротами наподобие собачьей, чем-то напоминал то ли Гришку Распутина, то ли апостола Павла. Причем, бороды у него не было, а имелась баская куртка от "Боско".
- Посещениев нет, не велено! - Едко отрапортовал старик на языке привратников всех эпох.
- Но все остальное, кажется, есть. - Сказал Саня. Он уже чуял запахи компота из сухофруктов и жареной трески. Был четверг, кухня готовила обед.
- Сказано! - Отрезал старец голосом пророка.
- Но...
- Никаких мне. Отставить. Вольно. Разойдись.
Старик когда-то был прапорщиком советской армии.
- Отец... - Дэн почесал свою тыкву. - Если мы разойдемся, мало не покажется.
- Команды борзеть не...
В будке раздался звонок. Старик заковылял к посту. Вышел из своей конуры он уже с переменившейся мордой и ключом наперевес. Пропуская наших героев, привратник возгласил:
- Добро пожаловать в наш скромный приют спокойствия, трудов и...
- Сам пошел. - Резко ответил Панцев.
Старик посмотрел на долговязого как Ленин на буржуазию.
Оглянувшись Дэн причитал табличку, красным на белом: "ВЫХОДА НЕТ!"
Платон дал знак санитарам, чтобы их оставили в кабинете тет на два тета. Еще ожидая, он изначально выставил на дубовый стол рюмки и штоф, но в последний момент все же убрал. Зато поправил стопки с книгами, среди которых были Ницше, Паскаль, Энгельс, Федоров, Леви-Стросс. Платоша давно их не читал, книги являлись дресс-кодом, действующим на посетителей и прочих индивидов наподобие окрика. Какое-то внутреннее волнение охватило Барбулиса, смутное и необъяснимое. Так еще в юности он чувствовал себя перед дискотекой. Он не знал еще, для чего все это, положился на интуицию психиатра с большим врачебным стажем.
Первая гипотеза - что наехали рэкетиры - была отметена почти сразу же. Одна только пляшущая походка незнакомцев указывала: не братаны. Да вообще ни на кого они не были похожи, а яркие индивидуальности непонятной ориентации всегда поначалу интригуют.
- Дэн Кехано. - Скромно представился Денис и шумно шкрябнул своей кожей. - И мой такскаать визави Александр Панцев.
- Платон. - Главврач, встав, пожал пришедшим горячие руки. - Какими судьбами посетили вы сей мир в его минуты роковые?
- Эт самое... - Саня почувствовал себя неловко. - Роковые - это как?
Доктор быстро щелкнул перед носом усатого пальцами. Пронаблюдал реакцию - заторможенность есть, но целостность психики налицо.
- Сычевка - место, которое таких как вы ожидает давно. У нас мало событий, но жизнь таки есть. Вы следите за моими мыслями? А?
- Не вполне... Платон Батькович. А что эта ваша Сычевка?
- В каком-то смысле край света. М-м-мда...
Барбулис подспудно изучал обоих, пытаясь провести анамнез. То, что не в себе - заметно по многим признакам. Вон, какие у этого круглого зенки-то красные. А может подсадить их на феназепам, устроить экзек… то бишь, физиотерапию... нет - надо покамест пронаблюдать.
Под физиотерапией Платон понимает телесные наказания и моральное унижение, проще говоря, розги и холодный душ Шарко. Под розгами даже агрессивные типы становятся шелковыми. Шарко - вообще жесть. В Сычевке это практикуется, в особенности для тех кто не желает трудиться.
Ах, да: забыл сказать. В дурке рабовладельческий строй. Больные работают на здоровых - возделывают землю, ходят за скотиной. Те, кому потрафило, надсматривают, блюдут и карают. Ну, все как и в реальной жизни. На что еще годны убогие - пусть хоть такую пользу приносят. Труд ведь не только освобождает, но лечит душу. Если у человека нет желания душу свою спасать - помогают розги и прочие традиционные средства. Место глухое, скучное. Почему бы ради забавы не установить Гулаг? Да и в любой социальной структуре устаканивается такой механизм саморегуляции, при котором сохраняется прочность устоев.
- Любопытных людей, однако, занесло в наш край. Редкий случай...
- Случайного не бывает. - Отрапортовал Дэн. - Хотя...
- Позвольте спросить, - внезапно просияв, затараторил Саня, - а какая будет должность? В смысле, у вас.
