Филиппыча своего они то ли обожают, то ли ему подыгрывают — непонятно. Может они вообще понабрали кредитов или наделали еще каких-нибудь темных делишек — а теперь зашифровались, придумав своеобразную квазирелигию. А может просто — разочаровавшиеся в цивилизации вшивые (это образно говоря) интеллигенты. Начали небось с философского кружка — заканчивают таежным тупиком. Чем ближе к истине — тем дальше от простого народа. По счастью, они не без рук: вон сколько всего понастроили, даже без среднеазиатских батраков!
Сергей смотрел в окошко на играющих сорванцов. Малышня как малышня, счастливое голопузое детство. Вот им здесь — приволье. Сергей такого тоже вкусил, правда, с приправой из терна. Безотцовщина, две младших сестры... приходилось воровать на току зерно, таскать из лесу валежник, выпрашивать на ферме у доярок молоко. А мать свою похоронить не удалось — стечение обстоятельств. Потом еще и беду на свою деревню навлек...
-...Уверен, что он будет с нами?
- Оно конечно, тип скользкий. Но в итоге, думаю, будет нашим. Даже не знаю, как и сказать бы, Филиппыч...
Филиппыч — невзрачный пятидесятилетний мужик наподобие жэковского слесаря-сантехника. Павел наоборот колоритен: своим бородатым очкастым обликом он похож на младшего научного сотрудника академического института.
- Говори, как есть, Паш.
- Мы же не знаем его прошлого. Я такового страшусь.
- Я же надеюсь, что сдюжим. И здесь еще не помешало бы женское начало.
- Да что-то не проявляет он к ним особенного внимания.
- Погоди. Такому только дай волю...
...Паша несколько ошибся. Сергей уже приметил, что на него с особенным восторгом заглядывается девчушка по имени Тоня. Но она малолетка, лет ей, наверное, шестнадцать, посему Сергей не предпринимает каких-либо действий больших перекидки парой отвлеченных фраз. У них в Убежище отроки уже в трудах, но вечерами они все же тусятся, а Сергею не возбраняется подышать воздухом. Девочка застенчивая, зато чистая и ясная. Одно время возле Пашиного дома паслись стада любопытствующих, а после обвыклись. Да что с них взять: живут же без событий. Тоня же и теперь частенько случайно прогуливается мимо. Сергею это и смешно, и чуточку волнительно. Уже и не по себе становится, если за вечер девушка не появилась в поле зрения.
Одна из самых отъявленных разновидностей чудака на букву эм — чудак на букву эм, думающий, что он — элита общества. Таковых Сергей в Убежище наповстречал уже достаточно. Контингент здесь еще тот: в эту компанию сбились обиженные, униженные и оскорбленные, очарованные, растерянные, разочарованные, бестолковые. Да еще и обильно саморефлексируещие. На зоне таковые становятся отменными работягами, на них воду и возят. Это орки, ведомые: своих мыслей нет, слова из них исходят чужие, да и сами стремятся подражать другим: люди-мемы.
Но есть в Убежище и Личности, которых именно здесь в процентном соотношении несколько больше, нежели в обычном мире. Они-то и несут драйв, скрепляющий коллектив. Примерно в таком ключе много лет строили кубинский социализм: могучая кучка фанатиков пудрила мозги не только обитателям острова Свободы но и доброй половине человечества. Орки, взявшие на вооружение идею (неважно, какую) и вышедшие из-под контроля вождей, идут грабить винные склады, мочить в сортирах евреев, пидеров, шибзиков, бомжей — в общем, дают волю человеческим инстинктам. Впрочем, быдло грабит и без всякой идеи, ежели чует безнаказанность.
Тоня... какая здесь ждет судьба эту распускающуюся прекрасным цветком пацанку? Есть же тренды цивилизационного развития: институт, карьера, для баб — соревнование в гламурной роскоши. Что там еще... ах, да: шопинг, финтес и адьюльтер. А потом, как Аннушка Каренина — на рельсы. А здесь — как по Некрасову: подвязавши потуже передник перетянешь уродливо грудь. Тупик, чё...
...Когда местный лекарь Роман Андреевич, благородный господин, напоминающий Альфреда Швейцера (или, что ли, косящий под него), срезал гипс, Сергей увидел, насколько обрюзгло тело. Отъелся на деревенских харчах, раздобрел! Врач, ощупав плечо и смачно закурив трубку произнес:
- Вам, батенька, теперь больше двигаться надо. Кости срослись, но суставы надобно разрабатывать.
Да врач ли он вообще? В Убежище каждый взял на себя какую-то роль — и хрен его знает, если у него диплом. Паша говорил, среди них есть даже академик академии наук. Да все они тут — профессора кислых щей, артисты заповедника первобытно-общинного строя.
Не успел Сергей надеть рубаху, вошел Филиппыч. Внимательно посмотрел на татуировку на Серегином плече, обозначающую принадлежность к братству войск Дяди Васи («НИКТО, КРОМЕ НАС»), и произнес:
- Надо бы нос к носу поговорить.
Когда остались тет-а-тет, Сергей съязвил:
- И все же секреты от населения у вас есть.
- Сергей, вы человек практичный, поэтому давайте сразу к делу, без философий.
На самом деле Сергей с Филиппычем до этого ни разу толком и не говорил, все представления о главаре у него сложились из чужих мнений. Сергей не знает, как себя вести с национальным лидером местного пошиба. Он обмолвился:
- Прям как в сказке: «Мы тебя выходили, добрый молодец, а теперячи сослужи ты нам службу верную!
- Это надо еще поглядеть.
- Полагаете, не сослужу. - На самом деле Сергею понравилась манера поведения главаря.
- Я насчет «доброго»...
...Отобрать парней в отряд было не так-то просто: Сергей слишком мало знает этих чеканутых, чтобы на сто процентов быть уверенным в адекватности людей. И все же костяк оформился. Правая рука — юркий Рома, жилистый и контактный. Дальше: Витек (здоровенный добряк), Анвар (задумчивый, зато сообразительный), Гоша (исполнительный, хотя и тупой), Тимоха (служил в армии, знает, что такое дисциплина и терпеж), Валёк (с намеком на голубизну, но хорошо разбирающийся в электронике) и Даня (крепко сбитый исполнитель). А Пашу Сергей не принял: шибко рассудительный.
Курс молодого бойца прошли за один день (для партизанских действий — сойдет), но шесть суток по четырнадцать часов занимались спецподготовкой. Особо военной наукой не овладели, зато, как минимум, Сергеей приблизительно понял, кто чего стоит и кого на какую позицию ставить.
Итак, задача: в полста километрах от Убежища возведена вышка цифрового телевидения. Такая у государства программа: всю территорию страны опутать сетью вещания, чтоб народонаселение у зомбоящиков сидело и не вякало, довольствуюсь сладкими голосами, сисястыми телесами да звезданутыми танцами. Короче, поскольку техническое средство добивает и и до Убежища, его не должно быть.
Расстояние удалось преодолеть за один марш-бросок. Вышка — на окраине районного центра, венчает заросший лесом холм. Видна дура стала километров за двенадцать, а при приближении все более впечатляла своим масштабом. Сергей прикинул: взрывчатку следует применить с умом. Скрутить сонного охранника не составило труда; пожилого дядьку аккуратно упаковали и уложили отдыхать. Опора рухнула после второго взрыва: по счастью, строители хорошо грабли погрели, пожертвовав надежностью своего детища.
Бойцы подошли к верхушке поверженного монстра.
- О! - Воскликнул Валёк: - Они тут столько всего наворотили... и Мобильная связь, и тырнет...
- Снимаем всё. - Скомандовал Сергей. - И давайте по-пырому, ребят, не телимся.
- Пипец цивилизации. - Съязвил Рома.
Раскореженные железяки забросили в болото, оттащив их на изрядное расстояние, а самые ценные детали прихватили с собой — чтоб захоронить их подальше...
...На привал упали только когда отошли километров на пятнадцать. Сергей решился обратиться к умному:
- Слушай, Анвар. Ты уверен, что это надо было?
- Ну, знаешь... - Замялся раскосоглазый хитрован. - Уверены ведь бывают только дураки.
- Я имею в виду, кто-то отсутствие телесигнала воспримет как нарушение своих прав.
