Да-а-а... все было задумано неплохо, но вмешался злой рок, выразившийся в "визит-эффекте". Вероятность неблагоприятного события составляла 0,001, один из тысячи. Зря говорят, оказывается, что новичкам везет, трафит все же везучим. Впрочем, если корыстная часть не удалась, миссия все же выполнена.   

...На базе жадно смотрел по всем каналам криминальную хронику.   Сообщений не было. Ночью, как это ни странно, спал глубоко, как младенец. Утром столичный "Дежурный патруль" скупо сообщил о нападении на почтальона в Юго-Восточном округе. И никаких подробностей о жертвах!

Итак, олицетворение зла уничтожено. Да, возникли побочные эффекты, как без них. А облегчения нет, душою овладевала какая-то внутренняя пустота, менее всего похожая на буддистскую нирвану. Больше всего страшила неизвестность: живы - или? Ну, адский почтальон - наверняка уже в аду. Интернет тоже не дал нужных результатов; оказалось, во Всемирную Паутину попадает далеко не все.

Обрадовал разве звонок с малой родины: сеструха приезжает. На пару дней - узнав, что Димон (они знакомы) освободил койку на базе.

…Волей-неволей задумаешься о том, что некоторые особи нуждаются в намордниках. Опер "убойного" отдела УВД по Юго-Восточному округу капитан полиции Кутейкин в последнее время стал задумываться о том, что исключений нет. Каждому индивидууму нужно носить с собой специальное средство для укрощения персонального гнева. Даже Кутейкину.

Двойное убийство на улице Чугунные ворота - яркий пример изуверства, явно не присущего животным. Поймал бы - пришлепнул на месте, а пред этим еще и яйца бы оторвал. Ну ладно - почтальон, но старуху-то зачем укокашивать? Дело еще, блин, взял под особый надзор главк. В следственном управлении собираются в ближайшее время сколотить целую группу. Районные дознаватели уже как загнанные псы: вынуждены вынюхивать, выпытывать и выспрашивать. Только во дворе, где произошло преступление, какие-то партизанские настроения: каждый несет свою околесицу, а единой картины не складывается. Неизвестно даже, сколько было злоумышленников, а о фотороботе не может быть и речи.

И вот сидит перед Кутейкиным тщедушный парнишка и пытается сознаться в содеянном, которое он явно не делал. У Алексея Д. прям на табле написано: ни разу не убийца. Вероятно, наркоман: круги под глазами, истонченные руки (вот закатать бы рукава и глянуть: наверняка все в синяках), общая заторможенность. Вопрос: нафига это ему надо? Может, заплатили. Или запугали. Или... да что гадать! Пока нет подозреваемых, надо схватиться и за эту ниточку. Так потянешь - может быть, взойдешь на карьерный трамплинчик. Надо бы прошерстить круги этого идиота, авось на след выйти и получится.

В России метод дедукции слабоприменим, ибо значительная часть преступлений немотивированна. Убить могут за неосторожно брошенное слово (а то и взгляд) или потому что фэйс не понравился. Это от общей испуганности граждан; агрессия - одна из граней страха. В данном преступлении мотив явен: похищены денежные средства, значит, имеют место корыстные интересы. Почти полмиллиона - значительная сумма. Кутейкину, завязшему в кредитах, таковая явно бы не навредила. Вот бы нарыть! А дело потом замять...

У Лехи свой резон. Он жить хочет. Понимает, что, если бы все продолжится как раньше, ему останется не больше года. Дурак: надеется, что на зоне соскочет с иглы и вернет здоровье. Таким безвольным за решеткой светит иное: лишится столичного жилья, и за дозу (а на зоне поставки очень даже налажены) действительно будет готов на все. До свободы не доживет, найдут в койке охладевший труп, а квартира случайно накануне окажется отписанной либо тюремному начальству, либо конкретным пацанам (что в сущности приблизительно одно и то же). К сожалению, Леха этого не знает и продолжает сеанс самоуничижения.

Леха еще и в панике: убит дилер, где брать товар, молодой человек не знает. Почтальон, создав идеальную сеть, приучил клиентов к легкой жизни. Кошка бросила котят. Кутейкин не торопится заполнять протокол. Он, задумчиво куря (в отделе все курят вопреки Закону) продолжает выслушивать фальшивую исповедь.

Итак, одно из двух: либо дурачок знает преступника, либо имеет место импровизация, основанная на какой-то дурацкой (у дураков других быть не может) фантазии. Показания свидетелей - запутанный клубок. Камера видеонаблюдения оказалась неисправной, служебная собака след потеряла в парке. У покойного почтальона дурная репутация: распространитель зелья. Опера его покамест не трогали, ибо во-первых Коля платил за крышу (ментам, конечно), во-вторых - информировал (ментов, конечно). Мерзкий тип, такого ни на копейку не жалко. Но все же человек. А старушка все же могла бы пожить… вот с-с-скоты безбожные!

Выслушав, проявив терпение, капитан спокойно произнес:

- Спасибо. Свободны. Пока.

- Как так? - Удивился доходяга.

- Просто. Адрес вы оставили, телефон - тоже. Мы вас найдем.

- Но... глупо все.

- Вот именно. У нас теперь не правосудие по Вышинскому. Признание вины - не доказательство преступления. Или вы хотите, чтобы я вас задержал?

- Ну-у-у...

- А вы мне дайте слово, что никуда не исчезните.

- Могу подписку дать.

- Это через суд. А я готов вам поверить на слово. Идите. Я вам позвоню.

- Честно?

- У нас здесь не церковь, мы не врем... 

Максим Староверов между тем мучился вопросом: как потом Диме объяснить, что его травматическое оружие ушло по назначению? Надо было озаботиться приобретением индивидуального ствола... Первая мысль: пойти, выловить, отмыть, вернуть на базу. Сходил на пруд, прикинул глубину. Метра два, наверное, без тины; при желании можно и достать. Так, между прочим, "случайно" проскочил ТОТ САМЫЙ двор, мысленно посмеявшись над собой: тянет на место преступления.

Ради успокоения снова покатался на метро. Неосознанно вновь занесло на станцию "Достоевская". Там, глядя на жуткие картины и проносящихся мимо москвичей, размышлял: нет под луною ничего нового, сюжеты повторяются бесконечно, как эпизоды войны промеж землею и небом.

Машу Максим встретил цветами, чем ее искренне обрадовал. Нагреб денежек на торт, красную рыбу, фрукты и вино. Вечером на базе пировали. О своих проблемах с универом Максим не рассказывал, зачем расстраивать семью? А на родину не едет – потому что типа на работе занят. Между братом и сестрой хорошие дружеские отношения, что вообще редкость. Теперь Максим не слишком знает подробности личной жизни сеструхи. С кем она,  на каких условиях? И вообще: думает ли выходить замуж? Не ссорится ли с матерью, есть ли планы уехать из Мудищева... много вопросов - и немного боязно. Хотя и отличная возможность отвлечься от давящего груза.

Мария казалась таинственной, эдакой "вещью в себе". Уж не беременна ли? Поговорили немного на общебытовые, семейные темы – и вдруг:

- Понимаешь, Максимка... я ухожу в монастырь.

Брат сначала не понял. Вгляделся в светлые глаза родного человека. Изрек:

- Ты рехнулась.

- В каком-то смысле - да. Но ты не бойся: покамест я буду трудницей. Потом... может быть... меня благословят в послушницы. О постриге речи не может быть. Пока...

- А мать?

- Мама... мама не знает. Ты первый... из наших, кому я сказала. Ты умный, юрист, вообще - наша фамильная ценность. Уверена, ты меня поймешь.

- Хоть православный?

- Кто?

- Монастырь конечно. Кто еще...

- Ну-у-у... не совсем. Но не в этом дело. Я встретила человека. Хорошего. Ты не подумай что: он стал моим духовным отцом. Он... он сначала был против. Но я его убедила. Что надо попробовать...

- Но ведь... Манюся, ты же раньше не верила.

- Максим, я и сейчас не уверена, что верю. Но...

- И где он - этот твой монастырь? - Максим мучительно ломал голову: может, задумала что-то нехорошее... или... Машку втянули в какую-нибудь секту и она придумала эту сказку про монастырь.

- Отсюда - не очень далеко. От нашего дома - далече.