Да-а-а… звёзды, небо, вдалеке тлеет костёрок, а я, потягивая Эрлину за волосы, вгоняю свой хер в её узкую, влажную киску под лёгкое и едва звучное оханье да аханье. Кончив внутрь, прижавшись к ней своими бёдрами, обняв, оставляя засосы, впиваюсь в её шею, пальцами сжимая остренькие сосочки на плоской груди. Она стала инициатором, я был тем, кто с благодарностью и радостью принял это предложение, сделав всё, что в моих силах, для того чтобы мы оба получили удовольствие.

– Ты сегодня такой напористый… – улыбаясь, согнувшись, оттопырив попку и вильнув той, подняла с земли штаны эльфийка.

– И мой напор ещё не иссяк, – прихватив ту за руку, придерживаю, не позволяя спрятать подтянутую попку. – Если немного поможешь, я могу стать ещё напористей.

Вновь прижимая ту к деревцу, внезапно понимаю, что стал чуть выше и смотрю не в лоб эльфийке, как раньше, а в темечко. Её холодные пальцы проникли мне под рубаху, обхватив ягодицы, сжали, после чего гордая и страстная она медленно стала опускаться на колени.

– Мне такое не нравится, но в качестве извинения за то, что не заметила, в каком виде твоя экипировка, я сделаю это. Сделаю ради тебя… – закинув волосы за спину, губами обхватила моего дружка Эрлина.

Первый квест оказался грязным и очень, очень неприятным – лично для меня. Читать я не умел, и лишь поутру, когда мы, свернув с главной дороги, посетили очередную деревню, узнал о предстоящем.

Год назад местные пришли к гильдии с просьбой избавить от гоблинов. Квест был исполнен, но оказалось, что вторая часть награды, которую должны были отдать в самой деревне по завершению, пропала. Гильдия вошла в положение бедствующих крестьян, дала отсрочку на то, чтобы уведомить лорда, по подаче которого было санкционировано то самое, выданное с запозданием вознаграждение. Иными словами, гильдия со своего кармана покрыла недоплаченную часть, ожидая, что лорд или его люди принесут недостающее сами. Лорд умер, его место занял новый лорд, причём не здешний, и напрочь отказался платить по чужим долгам, сказав гильдии самой разбираться с крестьянами.

«Плевое дело о доставке», как его охарактеризовал Пип, являлось заказом на показательную расправу. Мы должны были выбить из крестьян деньги, возможно, ограбить, угнать скот или отобрать имущество на недостающую сумму, при этом обязательно наказав старосту. Как? Лордом в ответе гильдии было дозволено убить старосту и изнасиловать всех членов его семьи.

Здесь, в этом вопросе, я впервые столкнулся с первой, по-настоящему чёрной стороной казавшихся хорошими компаньонами-эльфов. Они шли на это дело именно с целью насиловать, а моя попытка пресечь это встретила отпор не от чужой команды, а от своей.

– Если гильдия не будет сильной, её не станут уважать, – говорила Эрлина, за спиной которой стеной встали Деструксия и Тайгрис. Даже новенькая бунтовать решила, молчаливо заняв их позицию.

По прибытии в деревню я видел, как староста игрался с внучкой – ей годиков пять было.

– Пусть ебут кого хотят, детей трогать не позволю, – говорю я.

Это было не наше дело, по факту не наш квест, и Пип впервые показал своё недовольство, но спорить с Эрлиной не стал. У этих существ – больше я не мог их называть людьми – были свои планы на детей, в которые мы влезли. Сука, быстрее я ещё в жизни ни в ком не разочаровывался.

Старосту убили на месте, его дом сожгли. Старуху-жену, её старшую дочь и тех дочерей, что в возрасте, изнасиловали эльфы. Трёх мужиков, мужей и сына, поколотили знатно, при этом отобрав всё семейное богатство – от вилок до обручальных колец, забрали всё вплоть до посуды, если та была из металла. Денег в деревне и вправду не было, об этом кричали все жители, крестьяне трясли бумагой от лорда, кричали о непомерных налогах, точно так же, как о налогах отзывался прошлый, выдавший нам задание дед. Бестолку. Эльфам плевать на проблемы людей. Возможно, они и со мной смирились только потому, что я – ученик Эрлины, признанный ей человек. Окажись я на месте этих крестьян, их старосты, со стопроцентной вероятностью меня ждало бы то же самое.

– Антилох… – при выходе из деревни окликнул меня Пип. – Не смотри на нас так. Не всем так повезло, как тебе.

Он был весел, доволен, а ещё опьянён – ведь ребята, пользуясь по факту разрешением ограбить дом старейшины, отобрали у того алкоголь и наебенились вместо того, чтобы учесть его в счёт оплаты долга. Делать что угодно допускалось лишь с семьёй старосты, а сборы… Это были не сборы налога, а грабёж. Если бы знал… если бы…

– Эрлина, ты знала? – когда Пип отошёл, спросил я, получив молниеносный ответ.

– Нет. Листовки были у Пипа. Думаю, он поступил так специально. Хотел вывести тебя на эмоции и узнать, какой ты на самом деле человек.

Вот как. Он хотел узнать, какой я, насколько жестокий. Свезло так свезло, теперь я знаю, кто он, и что этому имбецилу с компашкой пидарасов-насильников дружков точно нельзя доверять спину. Поглядев на Каю, замечаю улыбку – мы пересеклись глазами.

– Теперь наши мнения о них схожи, капитан?

Точно. Когда я спрашивал, она уже знала, чувствовала, кто эти ребята на самом деле? Потому держалась от них подальше – это ли не первостепенная причина?

После случившегося я потребовал от Эрлины узнать, какой второй квест. К счастью, он оказался рутинно-бытовым, связанным с зачисткой волчьего логова, мешавшего хозяину земель безопасно охотиться на благородную дичь. Задание с волками имело меньшую награду, но высшую сложность. Мы забрали его у Пипа, отправив того вперёд, в город с трофеями, а сами остались рядом с деревней, чтобы завершить второй квест. Он был рад такому разделению обязанностей, пообещав по справедливости отдать излишек награды Эрлине. Эрлине, а не нам.

После начала нашего путешествия, моей ночи с эльфийкой, взгляд эльфа в отношении меня полностью изменился. То, что она спала со мной под плащом, тот смог стерпеть, но, видимо, ночь с его наставницей оказалась той чертой, за которую я, по его мнению, не имел права переступать. Эрлина – неприкосновенна. Он ревновал, возможно, желал её видеть под собой, и в то же время насиловал крестьянок. Что он хотел этим показать? Силу? Храбрость? Жестокость? От него не было ни одного знака внимания, лишь строгое подчинение, в котором невозможно понять, любит ли тебя человек или просто уважает как старшего. В попытке понять его я совершенно запутался в своих рассуждениях, оставаясь верным своим убеждениям, мог сказать о нём лишь одно: Пип – голимый чёрт, от которого нужно поскорее избавиться.

Сведений о волках, указанных в задании, оказалось недостаточно. После ночи в лесу на окраине деревни, из которой до самого утра доносились оплакивающие старосту всхлипы, мы были вынуждены идти и получать информацию от тех, кого мне бы до конца жизни не хотелось бы тревожить.

Переполох – вот что мы спровоцировали, вернувшись. Мужики похватались за вилы, позагоняли в дома свои семьи, встав на защиту своих домов, боясь, что сегодня следующими могут быть они. Все на нас кричали, обозлённо, грубо, требуя убраться и отказываясь идти на контакт. Сука… здесь нужна сила, грубость, которую жители этого мира понимают.

– Если вы не заткнётесь, я прикажу сжечь вашу деревню! – рявкнул я, а после отдал команду: – Деструксия, пламя!

Волша испуганно промедлила, но приказ исполнила, создав огромных размеров фаербол, что до усрачки напугал жителей. Это позволило мне спокойно озвучить причину нашего возвращения – возвращения, ставшего очередной подставой от эльфов, ведь помимо этой деревни здесь больше никто не мог рассказать об этих блядских волках. Ни за деньги, ни за помощь, ни за какие заслуги нам бы не помогли, потому пришлось действовать с позиции грубости и угроз. Упомянув, что чем быстрее нам скажут, где эти твари, тем скорее мы оставим их в покое.

Исполнить моё требование вышел местный охотник. Он же отвёл нас в лес, помог Эрлине встать на след, а после вместе с ней помог найти стаю и перестрелять. Всё это время я, Деструксия и Тайгрис чилили в лесу; полезными на миссии оказались исключительно Эрлина и Кая, что без проблем выполнили задание, принесли двенадцать голов и один магический камень из глаза пробудившегося волка, ставшего разумным вожаком стаи. Полдня занял квест, а проклятий от местных, их детей я в свою спину получил на остаток жизни.