Будучи во сне, находясь перед огромной головой дракона, что разинув пасть, готовится меня сожрать, слышу предупреждающее:

– Очнись и будь благодарен, смертный!

Огромная пасть смыкается. Ощутив боль, словно мне оторвали сразу все конечности, включая голову, подскакиваю, сбросив с руки спящую Ирму. В комнате темно, тихо. С первого взгляда никого нет, лишь дверь приоткрыта, а сквозь неё тонкий лучик света из коридора обрисовывает черты незваной гостьи. На полу кто-то лежит, кто-то, рядом с которым в полумраке чётко виднеется отражающий блики кунай.

Сука… Меня кинуло в пот. Слова существа во мне никогда не звучали без дела или причины. В последние наши встречи он предупреждал о смертельной опасности или вовсе сам вступался за меня, спасая от атаки сбежавшей из другого мира дьяволицы. Что в этот раз?

Толкнув Ирму, сильно, болезненно, в плечо, быстро вскакиваю. Пока гостья не очнулась, хватаю ремень, голым спрыгиваю на девушку, напоминавшую куноичи из эротичных аниме, принимаюсь вязать той руки и… внезапно сталкиваюсь с очнувшейся глаза в глаза. Мгновение, удивление с её стороны, а после – сильнейший и жесточайший удар ногой в пах. Острейшая боль, до рвоты, судорог, глаза вылетают с орбит, а бестия подо мной, крутанувшись, уже на ногах, ищет своё оружие и находит, подбирает ровно в тот момент, когда поднявшаяся Ирма приходит мне на выручку.

– Воздушный кулак! – вскрикнула волша, и заклятье её, рукой метровой в диаметре, сбивает куноичи с ног, впечатывает в стену, бросая бессознательное тело на наш поднос с едой. Вслед за грохотом рухнувшей посуды, а с ним, чувственно разлетевшимся по комнате магическим потоком, слышится чей-то быстрый бег. Четыре секунды, максимум пять, в комнату врывается Эрлина, ещё через столько же, в одном лишь напизднике, проснувшаяся только на левый глаз Тайгрис. Быстро заметив незваную, бессознательную личность в нашей комнате, оценив мои мучения и испуг Ирмы, Эрлина выхватывает клинок, рвётся к убийце, намереваясь добить.

– Стой! – крикнул я. – Возьмём живой, нужно допросить, понять, как она узнала, что мы здесь!

Эрлина умела слушать и слышать. Полсекунды, без лишних слов, ногой она отбивает кинжал в сторонку, до затягивает ремень на руках, а после, сунув свои пальцы в рот девушки, вырывает из него зуб с припрятанной капсулой яда, попутно проверяя полость рта на наличие других подобных штук.

– Тайгрис, ноги! – командует Эрлина, и тигрица, стянув с пояса набедренную повязку, оставаясь голышом, скручивает ноги куноичи. После чего, принявшись раздевать ту, замечает несколько татуировок, одна из которых оказывается магической. – Блять, Антилох, эта штука не даст нам узнать и дольки правды об этой суке, видишь? – взяв ту за волосы, повернув ко мне спиной, указывает на область между лопаток эльфийка. Прямо по центру, куда человеку разве что пальцем дотянуться, светился едва видный фиолетовый круг.

– Печать смерти, – рычит Тайгрис. – Гильдия убийц, сомнений нет, их человек. Вернее, сложно это назвать человеком. Скорее безвольная кукла, что с пелёнок в качестве раба-убийцы на побегушках у ахуевшего в край похитителя младенцев, педофила-мага, ювелирно использовавшего магию подчинения. Слыхала о таких, но ещё ни разу не видела кукол, доживавших до её возраста. Обычно, неспособные удовлетворить хозяина, они сгорают в подростковом возрасте, сходят с ума, либо же погибают на заданиях, а эта… видать, изворотлива и сильна. Антилох, её нужно резать, эти тряпки, да даже стальные оковы не остановят этот подчинённый чужой воле предмет.

– Ювелирная? – спрыгнув с кровати, вгляделась в печать Ирма. – А как по мне – топорная и грубая. Это я о том, кто нанёс эту мерзость на её спину.

Вот оно, шанс!

– Ирма, сможешь что-то с этим сделать?

Волша ухмыльнулась, будучи голой, намекнула, что мой долг перед ней растёт, кивнула.

– Само собой, капитан. Это Деструксия ссыт открывать запретные фолианты, я в свою очередь пару раз практиковала такое, правда только на жабах.

В душе стало неспокойно.

– Это ведь человек, – говорю я.

– С хуя ли? – переспросила та, рукой принявшись рисовать в воздухе магический круг. – Как сказала Тайгрис, она не человек, а инструмент, причём очень и очень опасный, безвольный, и, к сожалению, сломанный. – Коснувшись ладонью хребта женщины, Ирма, серьёзно выругавшись, красноречиво заявляет:

– Я не могу разрушить печать. Этот дровосек знал своё дело: без опоры на чью-то жизнь эта подрубленная девка загнётся, не приходя в сознание. И если говорить просто, то единственное, что я могу, – это исказить имя хозяина, подставив другое имя.

– Даже не думай вписывать Антилоха! Инквизиция за такое снимет с него шкуру! – рявкнула Тайгрис.

– Именно, это развяжет руки Гильдии убийц, они точно узнают и после своего убийцы пришлют подкупленного судью. А там Антилоха ничто не защитит, даже наша сила.

Я глядел на сногсшибательную куколку-мулатку полупьяным, полуиспуганным взглядом. Привыкший думать головкой, а не головой, уже знал, что её нужно спасти, узнать, кто и как направил за мной, куда она шла, а самое главное – кто вообще такой Антилох и почему гильдия убийц так рьяно желает мне смерти. Эта девушка – ответ на все мои вопросы. Избавиться от неё – значит, возможно, навсегда отказаться от известных её личности тайн. Чем больше я думал, тем больше понимал: интерес мой к ней не только платонический, как у ебыря к той, которую будут ебать. Он гораздо больше, глубже, во всех смыслах.

– Если она внезапно исчезнет, кто-то из судей сможет доказать, что я брал человека под контроль?

– Нет, – тут же заявляет Ирма, – вообще никак. Поэтому могу предложить сделать её хозяйкой себя, Тайгрис или Ванадис.

– Нет, – категоричен. – Её цель – я. Убийцы не стесняются в выборе методик, могут опорочить вас, взять в плен, а после, предоставив улики о взятии под контроль человека, шантажировать и истребить весь наш отряд. К чёрту! Если подобное и произойдёт, я хочу, чтобы во всём винили меня, а я, в свою очередь, скуля на расколенном стуле, до конца буду уверять окружающих, что обманул вас и вынудил мне подчиняться.

– Да я скорее здохну, чем позволю твоему заду оказаться на расколенном стуле! – набычилась Тайгрис.

– Вот именно, – улыбнулся я. – Именно поэтому я хочу, чтобы вы сами не геройствовали, приглядывали за мной и даже не помышляли о возможности самопожертвования ради такого засранца. Гильдия не успокоится, пока не покончит со мной, ваше пленение и требование от вас помощи в моём устранении лишь станет доказательством, что без вашей помощи я не умру. А это значит, вы – моя стена, а я…

– Ты пиздобол редкосный, – устав слушать мой бред, глядя на просыпающуюся убийцу, ворчит Эрлина. – Ирма, делай своё дело, а то этот горе-жертвенный капитан до утра будет разглагольствовать о собственной важности.

Обидно, хотелось бы мне сказать, но не стану. Эрлина вряд ли знакома с кинематографическими понятиями зеков, но если бы и знала, точно сказала бы, что с обиженными в тюряге делают.

В дальнейшем моего мнения не спрашивали. Ирма без труда сумела причинить пленнице настолько невыносимую боль, что Тайгрис в моменте пришлось затыкать той рот стянутым с кровати одеялом. Проведать, что приключилось, заглянуло пару самых чутких авантюристов, по совместительству соседей-эльфов, способствовавших сокрытию произошедшего. Вся группа и наши новые, столь удачно подвернувшиеся союзники придерживались строгой политики: «Никто ничего не видел, никто ничего не знает, точка».

С трепетом, предвкушая легенду о своём герое-отце, о героине-матери и том, что я избранный, замерев на стуле, с утра пораньше распивая хмельные напитки, глазами прожигал оголённую по пояс, привязанную к кровати куноичи. Её тело – творение искусства сексуального бога, точно знавшего, что такое песочные часы и как они бы выглядели, если бы были женщиной, задачей которой – трахаться за деньги. Длинные чёрные волосы, модельная фигура, отсутствие рельефа, что был у плоской Эрлины, и в то же время с лихвой присутствовал у перекачанной Тайгрис, а ещё – сногсшибательная, прекрасная в каждом своём движении грудь.