– Брошу, если будешь бесполезным баластом, тянущим команду на дно.
Где-то у стойки звучно, разбившись о деревянный пол, рассыпалась тарелка. Переведя взгляд с этой убийцы на женщину, видимо, авантюристку, что, выронив еду, таращилась в мою сторону, по губам её читаю одно, до безобразия знакомое мне слово: «сволочь». И, рта не успев открыть, вижу, как та, кинув разбросанную по земле жратву, куда-то убегает, оставляя меня под пристальными взглядами моих баб и, так же, слегка приохуевшего молодого эльфа. Он-то чему удивляется, знает ведь, кто мля пленница!
– Ставлю золотой, что о нас поползёт очередной слух, – обратилась к подошедшей к нам Деструксии Эрлина.
– Поддерживаю, – заявила Тайгрис и так же смотрит на волшу.
– Зря вы не верите в благородность нашего командира. – соглашаясь на заведомо проигрышный спор, достаёт монету Деструксия.
– А почему только одна? – приподняв бровь, интересуется эльфийка. – Вас же двое.
На её слова Деструксия замялась, стыдливо выдав:
– Ирма присоединяется в споре к вам…
С проблемами и непонятками мы наконец-то покидаем гильд-дом, попадая сразу на центральную площадь, где, к моему пробуждению, людей чуть подубавилось. В основном – еда, посуда, шёлк, какие-то безделушки и много-много сбитых из говна и палок выездных лавочек, которые, по словам Эрлины, через час-другой будут насильно разобраны, выгнаны с центральной площади. Выездные торговцы, огромная площадь – хороший бонус для любой городской торговли, но главную прибыль здесь получали именно постоянные, работающие в своих мастерских поколениями, ремесленники. Да, мы по-прежнему находились далеко от приграничья; да, в здешних местах цвело гончарство и живопись, что, сочетаясь между собой, создавали уникальной красоты глиняные шедевры. Но, помимо глины, в местных шахтах иногда встречались залежи очень дорогостоящих металлов, которые мастера региона тут же выкупали, создавая отличные экземпляры брони и оружия.
Весь день по рынку Тайгрис выхаживала в этих чёрных, не всегда прикрывавших её сиськи и пиздёнку тряпках, привлекая внимание голодных до перекаченного тела мужиков. Одежда, реально, словно из штор сделанная, собирала на ней всё внимание, включая моё, чем та, капризно злоупотребляла, в любой свободный момент предлагая мне лично снять мерки с её фигуры. «Хотите трогать – трогайте, я только за!» – издевалась Тайгрис под хихиканье прожигавших меня ненавистным взглядом городских торговок и простых прохожих, ставших свидетелями её словам.
Первой точкой, которую мы посетили, стал кожевник. Забрели к нему по ошибке, ведь мастер кожаной брони и лат, что умело вшивались в неё, находился по соседству, буквально через стену. Посетив его мастерскую, сразу понял: искать долго броню для нашей подруги не придётся. Мускулатура – на уровне, вопрос вызывали огромные сиськи, для которых не каждый нагрудник подойдёт, но её сложение, а так же принадлежность к женскому полу, оказалось делом довольно обыденным и… даже проблемным. Оказывается, у комплектов брони для дам её роста обычно, со слов кузнеца, грудь на размер, а то и полтора больше. Тайгрис была нанесена страшная ментальная травма. Закупив доспех, прижимая его к себе двумя руками, словно пытаясь спрятать свой позор в области груди, она шла так, как, по её мнению, должна каждый день, час, секунду бродить по миру плоскодонка Эрлина. У неё там совсем всё плохо, и, помня, насколько она легко подмечает плохие мысли в свой адрес, я всеми силами старался не смотреть на неё – как в магазине, так и в прогулке до следующей лавки.
Оружейка – опять место, которое в первую очередь необходимо Тайгрис. Её топору пиздец пришёл. Мастер сразу сказал: это оружие пригодно разве что на переплавку, и то для садовых инструментов. Где-то мастер точно пиздел, но, глядя на то, какими красотами тот торгует, ещё и считаясь при этом лучшим в городе оружейником, долго спорить с ним мне не позволял опыт, статус, ранг команды, мой возраст, мои физические данные, происхождение и ещё сто пятьдесят причин, по которым тот отказывался давать хотя бы какую-то скидку.
– Двуручным оружием она обучена владеть, но, клянусь своим опытом, ей ещё далеко до звания мастера, – говорил хозяин лавки, а после, сняв со стены один странный экземпляр – меч длинный, но с виду не слишком тяжёлый, – протянул его Тайгрис. С трудом скрывая пренебрежение, тигрица берёт оружие и, не ожидав тяжести его веса, с трудом прихватывает его тогда, когда оно просев, застывает в сантиметрах от стеклянной витрины. – Слишком уверенная. Таких на западе много, а вот по-настоящему сильных, способных управляться с настоящей сталью, – единицы. Это клинок Диониса, тренировочный, в пятьдесят раз легче настоящего меча героя и в то же время копирующий его длину и ширину. Если ты, как капитан, желаешь успеха и развития своему бойцу авангарда, то бери его. Ей есть чему учиться, и предел её гораздо дальше, чем видится соседняя гора.
Поглядев на Тайгрис, вижу, как та заинтригована этим тяжёлым мечом. При этом вспоминаю, как мне самому сложно было привыкать при смене главного оружия – с меча на копьё, а после – обратно. В этом вопросе главное – дистанция, длина, и только потом – техника.
– Мы возьмём этот тренировочный клинок, а с ним – что-то простое, но длинное. Какую-нибудь секиру…
– Бога ради, оставьте эти топоры варварам! – вскипел хозяин. – Лучше возьмите двуручный меч. Хочешь скидку – получишь, но поклянись, что если и купишь топор, то только для колки дров!
У здешнего хозяина имелись секиры, покрывшиеся пылью, в ограниченном количестве, и его реакция недвусмысленно говорила о личной предвзятости. Хотя какая мне разница?
– Договорились, – жму его крепкую руку.
Дальше была заправка зельями. Цены на них в этом городе приятно порадовали эльфийку. Сказалось местоположение и то, что помимо гончарных мастерских, в здешних местах имелась академия молодых алхимиков, что подрабатывали производством самых простых и надёжных зелий. В здешних краях часто оптом затаривались ими торгаши, и наш, численно увеличившийся отряд так же попал под оптовую скидку.
– Не бойся, Антилох, лишнее я продам Пипу по реальной их стоимости, – потирая руки, зная, на ком навариться, успокаивала мою алчную душонку Эрлина.
Пополнив там же запасы ещё с десятком разных микстур, что с огнём в глазах заказывала Деструксия, попутно вслушивавшаяся в советы своего второго «я», покидаю лавку с чувством опустошённости. Хоть тут и дёшево чем много где, но, сука, для меня, как для человека, прятавшего последнюю монету для починки обуви, это слишком дорого. После микстур приходим к артефактору, мужику, чью лавку мы покидаем моментально из-за напрочь потерявших связь с реальностью цен. Мы до такого ещё не доросли. Следующее – любимое местечко Эрлины, там, где были зачарованные луки, нашлись и перчатки для пальцев, или напальчные перчатки, или что-то странное, состоящее всего из двух кожаных напальчников, связанных с ладонью, что было необходимо лучнице. В общем, докупив экипировку, со слезами на глазах эльфийка отдала свой лук местному полуэльфу, купив у него лук поновее, с зачарованием уровнем выше. Эльфийка действительно плакала – по-настоящему, по-человечески, продавая своего партнёра. Будь её воля, она бы оставила себе его как память, да и само новое изделие вызывало у неё скептицизм, мол, точно ли это эльфийская работа. Но, как бы то ни было, внутренняя жаба задушила Эрлину: пользуясь случаем, она обновила своё оружие, стрелы, экипировку для рук и даже получила в подарок за покупку разделочный кинжал для туш.
От мастера луков через улицу посетили магазин одежды, где помогли Деструксии сменить свои потрёпанные в прошлых битвах одежды. Самые дешёвые артефакты для волшебницы, способные усилить её чары, стоили как вся наша экипировка, умноженная втрое; каких-то интересных гримуаров с заклинаниями так же не удалось раздобыть. Единственное, чем мы могли отблагодарить её за помощь, – это покупка новой одежды взамен старой. Но не слишком избирательная Деструксия, в связи с похуизмом к тому, как её видят другие, согласилась приодеться, если я выберу для неё одежду. Это звучало очень мило. Потому, со словами: «Мне нравится, как ты одеваешься», – подобрал для неё почти то же самое, но только поудобнее, с кое-каким зачарованием и, естественно, подороже. Деструксия хоть и не показала эмоций при всех, но при выходе из магазина в неумелой попытке чмокнуть меня в щёчку лбом своим протаранила мой затылок, скраснев, извинилась, а после поблагодарила за отличные одежды.
