— Не помню, — я отстранился. — И тебе советую забыть. Всего хорошего.

Она замерла, посмотрела на меня с каким-то странным выражением — смесь обиды и злости.

— Зря ты так, Рома. Девки из провинции они такие... падкие на деньги. Как бы ты не пожалел.

— Вон, — сказал я тихо, но так, что она вздрогнула.

Вика фыркнула, развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Я сел обратно в кресло и провёл рукой по лицу.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Я не рассказал Кате про Вику. Просто не видел смысла — она была из прошлой жизни, из той, где я был холодным и мёртвым. Но теперь... теперь эта змея могла выползти и ужалить.

Вечером я вернулся домой позже обычного. Катя сидела в гостиной с Лизой, они читали книжку. При моём появлении Лиза взвизгнула и понеслась обниматься.

— Папа пришёл! Папа, смотри, что мы нарисовали!

Я посмотрел на Катю поверх головы дочери. Она улыбалась, но в глазах была тень. Тревога. Вопрос.

— Я сейчас, — сказал я, чмокнув Лизу в макушку. — Иди, дорисовывай.

Когда Лиза убежала, я подошёл к Кате, сел рядом.

— Что случилось? — спросила она тихо.

— Откуда ты знаешь, что случилось?

— У тебя лицо, — она коснулась моей щеки. — Ты напряжён. Рассказывай.

Я вздохнул.

— Ко мне сегодня приходила бывшая. Виктория.

Катя замерла.

— И?

— И ничего. Я её выгнал. Но она... она знает про тебя. И, судя по всему, настроена недружелюбно.

Катя помолчала.

— Она красивая?

— Кто? — не понял я.

— Виктория. Она красивая?

— Катя, это неважно...

— Важно, — перебила она. — Я хочу знать.

Я посмотрел на неё. В её глазах была неуверенность. Та самая, с которой она смотрела на меня в первые дни, когда боялась разоблачения.

— Да, — ответил я честно. — Она красивая. Модельная внешность, дорогая одежда, идеальный макияж. Всё, что принято считать красивым в моём мире.

Катя опустила глаза.

— А я? Я же... я простая. Из провинции. Без денег, без связей, без...

— Катя, — я взял её лицо в ладони. — Ты самая красивая женщина, которую я видел в жизни. Потому что ты настоящая. Ты не играешь, не притворяешься, не строишь из себя кого-то. Ты просто есть. И этого достаточно.

— Ты так говоришь, потому что я тебе нравлюсь, — прошептала она.

— Я так говорю, потому что это правда, — я поцеловал её. — А Вика пусть катится к своему нефтянику. Её здесь нет. Здесь только ты. И Лиза. И мы. Поняла?

Она кивнула, но в глазах осталась тень.

Я понял: эту тень придётся развеивать. И не словами.

--

Ночью, когда Лиза уснула, я показал Кате, что она для меня значит.

Медленно, нежно, до последнего вздоха. Я целовал каждый сантиметр её тела, шептал глупости, смешил её, заставлял плакать и смеяться одновременно. А когда мы лежали, обессиленные, переплетённые, я сказал то, что думал уже несколько дней:

— Выходи за меня.

Она замерла.

— Что?

— Выходи за меня замуж, Катя, — повторил я. — Я серьёзно.

— Рома, ты с ума сошёл? Мы знакомы всего...

— Мне плевать, — перебил я. — Я знаю достаточно. Я знаю, что без тебя этот дом снова станет холодным. Я знаю, что Лиза будет плакать. Я знаю, что сам я не усну ни одной ночи. Ты нужна мне. Вы нужны мне.

Она молчала, и я видел, как в её глазах борются счастье и страх.

— Ты уверен? — спросила она шёпотом. — Вдруг я не справлюсь? Вдруг Лиза... вдруг твои друзья... вдруг я буду тебе мешать?

— Катя, — я прижался лбом к её лбу. — Ты уже справилась. Ты уже часть нас. Всё остальное — ерунда. Главное — ты. Мы. Соглашайся.

Она выдохнула. И улыбнулась. Так, как умела только она — солнечно, тепло, ослепительно.

— Да, — сказала она. — Да, чёрт возьми, я согласна.

Я поцеловал её, и ночь стала бесконечной.

Роман

Мы решили не тянуть со свадьбой.

Не хотели пышных торжеств, толпы гостей, репортёров и прочей мишуры. Только мы, Лиза, Катина мама — и всё. Тихий семейный праздник в доме, где всё началось.

И всё шло идеально, пока за два дня до свадьбы мне не пришло сообщение от Вики.

Фотография.

На ней были Катя и какой-то мужчина. Они сидели в кафе, Катя смеялась, мужчина протягивал ей что-то. Снимок был сделан так, что казался почти интимным.

Подпись: «А твоя невеста, оказывается, не такая уж и паинька. Проверь, с кем она встречается, пока ты на работе».

Я замер.

Первая мысль — ударить. Разбить телефон об стену. Найти Вику и придушить.

Вторая — проверить.

Я не поверил. Ни на секунду. Но гнилое зерно сомнения уже упало в душу. А вдруг? Вдруг она что-то скрывает? Вдруг я чего-то не знаю?

Я поехал домой, сжимая руль так, что побелели костяшки.

Катя встретила меня в прихожей. Счастливая, в футболке с единорогами (теперь это была её домашняя форма), с мукой на щеке.

— Рома! Ты рано! Мы с Лизой печём торт на свадьбу, представляешь? Сами, первый раз в жизни! — она засмеялась и потянулась поцеловать меня.

Я отстранился.

Она замерла.

— Что случилось?

Я достал телефон, показал ей фотографию.

Катя посмотрела, и её лицо изменилось. Сначала удивление, потом понимание, потом... обида?

— Ты следишь за мной? — спросила она тихо.

— Это прислала Вика, — ответил я. — Кто это?

Катя смотрела на меня. Долго. Потом вздохнула.

— Это мой однокурсник. Антон. Мы встретились в кафе на прошлой неделе, когда ты был в командировке. Он предлагал мне работу — иллюстрировать детскую книгу. Настоящее издательство, нормальный гонорар.

— Почему ты не сказала?

— Потому что хотела сделать сюрприз! — в её голосе появились злые нотки. — Я хотела подписать договор и прийти к тебе с готовым предложением, чтобы ты гордился мной! А ты...

Она замолчала, сжала губы.

— Ты мне не веришь, — сказала она тихо. — Ты думаешь, я способна на такое. После всего.

— Катя, я...

— Нет, — она отступила на шаг. — Ты правда думаешь, что я могу с кем-то встречаться? Что я ради денег? Что я...

— Катя, я не думаю! — рявкнул я. — Но эта фотография! Этот мужик! Ты должна была сказать!

— Я должна была? — она вдруг усмехнулась, но в глазах блестели слёзы. — А ты мне всё сказал? Ты рассказал про Вику до того, как она пришла в офис? Ты рассказал, что она твоя бывшая и может появиться? Или я узнала обо всём post factum?

Я замолчал. Потому что она была права.

— Мы оба не идеальны, Рома, — сказала Катя устало. — Мы оба боимся. Я боялась, что ты выгонишь меня, узнав правду. Ты боишься, что я предам. Но если мы не научимся доверять друг другу — всё это не имеет смысла. Ни свадьба, ни любовь, ничто.

Она развернулась и пошла на кухню.

Я стоял в прихожей и чувствовал себя последним идиотом.

— Катя, — позвал я.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Прости. Ты права. Я дурак.

— Знаю, — ответила она тихо.

— Я не должен был сомневаться. Ни секунды.

— Не должен был.

Я подошёл к ней, обнял со спины, прижался лицом к её волосам.

— Прости меня. Пожалуйста.

Она молчала. Долго. А потом её рука легла поверх моей.

— Если ты ещё раз так сделаешь, — сказала она. — Я уйду. Честно. Просто соберу вещи и уйду.

— Я знаю, — ответил я. — И больше никогда не дам тебе повода.

Она повернулась ко мне. Слёзы уже текли по щекам.

— Я люблю тебя, дурака.

— Я люблю тебя, моя хорошая.

Мы стояли в прихожей, обнявшись, и я чувствовал, как напряжение уходит. Как сомнения тают. Как остаётся только она — тёплая, настоящая, моя.

— Пап! Катя! — заорала Лиза из кухни. — Там торт подгорает!

Мы рассмеялись и побежали спасать свадебный ужин.

--

Свадьба была через два дня.

Маленькая, тёплая, дурацкая. Катя была в простом белом платье, которое мы купили в обычном магазине, потому что она отказалась от дизайнерского со словами «я не хочу быть как все эти светские штучки». Лиза была подружкой невесты, в таком же смешном венке из цветов, как у Кати. Мама Кати плакала в углу и промокала глаза платком.