А мне был нужен только он. Игорь. Он двигался с нечеловеческой скоростью, не бегом, а скорее мощными длинными толчками, будто горный козёл, скачущий по скалам. Он не оглядывался, не проверял, идёт ли погоня. Он знал. И он шёл к боссу.

Моя чуйка — та самая, что взвыла от прокачки, — теперь выла сплошной сиреной, впиваясь когтями в мозг: остановить его любой ценой. Не убить — убить его должна Катя. Но задержать. Раньше. Сорвать его планы, какими бы они ни были.

Я выжал из «Ускорения» всё, на что были способны мои ноги. Дистанция медленно, мучительно сокращалась. Он был уже в двадцати метрах, когда туннель вывел в огромную сумрачную залу. В центре её, на возвышении из тёмного камня, лежало нечто массивное, напоминающее огромного лежачего голема, покрытого толстыми кристаллическими пластинами, похожими на панцирь.

Вроде и черепаха, а вроде и что-то големское…

Босс.

Игорь, не снижая скорости, рванул прямо к нему.

Я рванул за ним, чувствуя, как мышцы горят от перенапряжения. Он, должно быть, понял, что его преследуют, или, может, чувствовал мой взгляд, впившийся в его спину. За два шага до груды тёмного камня Игорь резко развернулся.

Он не стал ничего говорить — лишь взмахнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

От его движения воздух передо мной сгустился и ударил сплошной невидимой стеной. Это не был взрыв — скорее мощнейший порыв ураганного ветра, рождённый в замкнутом пространстве. Меня подняло с ног и отшвырнуло назад, как щепку. Я ударился спиной о стену туннеля, и весь воздух вырвался из лёгких с хриплым стоном. Боль прокатилась волной по рёбрам, но броня и выносливость взяли удар: ничего не сломано, только звон в голове и временная потеря ориентации.

«Внимание! Ваш Уровень здоровья: 200/250. Рекомендуется покинуть опасную зону!»

Такого уведомления я ещё не получал. Но останавливаться не собирался.

Игорь уже не смотрел на меня. Его внимание целиком принадлежало спящему боссу. Он вскинул руку, и на мгновение в его ладони материализовался длинный, тонкий хлыст из сгущённого, мерцающего света. Не тратя и доли секунды, он нанёс короткий рубящий удар — не по боссу, а по пустому пространству прямо перед его мордой. Раздался звук, похожий на треск разрываемой плотной ткани, только оглушительно громкий.

Там, где прошёл «световой» хлыст, реальность надломилась. Воздух словно исказился, преломился, будто в воду упала капля масла, а затем — разорвался. В том месте, куда он ударил, возникла вертикальная щель, сияющая неестественным ярко-белым светом. Она была узкой.

Белый Разлом. Он открыл его прямо здесь.

И тут же из сияющей щели хлынули твари: массивные, зеленокожие, с клыками, торчащими из перекошенных пастей. Орки. Да, они были похожи на орков из старых фэнтезийных книг, но только уродливее, примитивнее, словно слепленные наспех из глины и злобы.

Первые три тут же бросились на ближайшее движение — на спящего босса.

Массивное кристаллическое существо проснулось не сразу. Первый удар тяжёлой, обёрнутой в рваные тряпки дубины пришёлся по его панцирю с глухим стуком. Затем — второй, третий.

Босс медленно, с неспешностью гиганта приподнял переднюю часть туловища. Из-под складок каменной кожи брызнуло ослепительное синее сияние. Зал озарился вспышкой, и первый орк, замахнувшийся для удара, просто испарился, оставив после себя лишь чёрное дымящееся пятно на полу. Но из Белого Разлома их уже лезло с полдюжины, потом десяток. Они не боялись, не неслись в панике. Они методично, с тупым упорством наседали на кристаллического монстра, отвлекая его, заставляя тратить энергию на защиту.

Боссом всё же был огромный голем. Такой… ледяной, что ли.

Игорь отскочил в сторону, к стене залы, его лицо, теперь видимое в мерцающем свете разлома и вспышках магии босса, было искажено не улыбкой, а холодной, сосредоточенной гримасой учёного, наблюдающего удачный эксперимент. Он даже не смотрел на меня.

Я втолкнул в себя глоток воздуха, сглотнув ком боли в боку, и поднялся. Мои руки уже сжимали рукоять кинжала. Логика была проста и чудовищна: он использовал босса как приманку, как живую мишень для существ из Разлома. Зачем? Чтобы ослабить того? Уничтожить? Или… чтобы слить их в схватке, пока сам он делает что-то ещё?

У меня не было времени гадать. Один из орков, отброшенный взмахом гигантского хвоста босса, шлёпнулся в нескольких метрах от меня, с хрустом ломая кости. Но тут же с рёвом встал на ноги. Его мутный взгляд нащупал меня — следующую движущуюся цель. Он рванулся, неловко, но стремительно, топча груду светящихся осколков.

Инстинкт сработал раньше мысли. Моё тело, прокачанное в бесчисленных стычках, двинулось навстречу. Я не стал уворачиваться от его размашистого удара дубиной. Вместо этого рванулся вперёд, входя под траекторию замаха.

Мой кинжал вошёл в зелёную плоть под челюстью, прошёл насквозь, вырвавшись наружу у темени с хлюпающим звуком и фонтанчиком тёмной, почти чёрной крови. Орк захрипел, его движение превратилось в беспомощное падение.

Я вывернул кинжал и отскочил, уже видя, как ещё двое меняют траекторию, направляясь ко мне. Сзади гремела битва титанов: босс, испуская снопы ледяных осколков, методично давил и испепелял орков, но их становилось только больше. Щель пульсировала, из неё, словно из раны, сочились всё новые и новые силуэты.

Я убивал. Не думал, не анализировал, не испытывал ни страха, ни отвращения. Только холодная, ясная эффективность. Моё ускорение ещё действовало, окрашивая мир в запаздывающие, тягучие тона.

Видел, как медленно, будто в сиропе, заносит дубину очередное зелёное чудовище. Видел брызги слюны, летящие из его пасти. Мои ноги работали сами, выписывая короткие резкие шаги. Уворот, подсечка, удар в колено, чтобы обрушить массивное тело, и тут же — точный колющий удар в основание черепа или в щель между рваными доспехами из кожи и кости.

Это не был бой. Это была уборка. Скотобойня.

Они были сильны, тупы и предсказуемы.

Барон Волков. Лодейное Поле. Охотник А-ранга. Эльдар Борисович Волков

Тёмный фургон стоял в полукилометре от главных ворот имения Громова в Гатчине, на заброшенной лесной просеке. Волков сидел в полной темноте, лицо его освещало лишь холодное свечение трёх мониторов, транслирующих картинку с камер наёмников. Он не доверял чужим глазам. Он должен был видеть всё сам.

В наушниках стояла тишина, нарушаемая лишь редкими чёткими докладами: «Северный пост чист», «Восточный периметр зачищен». Без эмоций, без лишних слов. Профессионалы.

На центральном экране особняк Громова, освещённый прожекторами, напоминал игрушечный замок: помпезный, безвкусный, кричащий о деньгах новоиспечённого хозяина жизни.

Волков с презрением наблюдал, как по газонам бегали тени: остатки охраны, пытавшиеся организовать оборону. Это было жалко. Его люди работали быстро и методично: сначала тихо сняли внешние посты, затем отключили электричество и связь, и только потом началась основная фаза.

Он видел, как из тени деревьев вырвался первый язык пламени. Небольшой, почти робкий. Затем ещё один. И ещё. Через минуту западный флигель был охвачен огнём уже по-настоящему, и чёрный дым начал стелиться по парку. На мониторе, отвечавшем за тепловизор, территория усадьбы постепенно заливалась алыми и белыми пятнами жара.

Волков прикурил сигарету. Оранжевый огонёк зажигалки на миг высветил его каменное неподвижное лицо с прищуренными глазами. Он не испытывал ликования. Это была холодная, почти хирургическая удовлетворённость. Огонь делал своё дело красиво. Нанятые пироманты оказались очень способными.

Это был не просто поджог. Это была инфернальная симфония. Пламя вело себя как живое разумное существо: оно перекидывалось с крыши на крышу, выгрызало окна, отрезало пути к отступлению для тех, кто ещё пытался спастись.

Он видел, как одна из фигур в панике выбежала на подъездную аллею и вдруг, словно споткнувшись о невидимую стену, рухнула, охваченная яркой вспышкой. Воздух, должно быть, там уже был раскалён до предела.