Всё катится в тартарары. Именно это слово, грубое и точное, вертелось на языке. Утро началось с рутинного вызова в промзону — нестабильный разлом, которые не закрыли вовремя, мобы и босс ликвидированы силами её взвода. Потом — тревога в районе Кречевиц, где род Власовых, вечно балансирующий на грани исчезновения, экстренно запросил подмогу против всплеска активности в их родовой зоне.
Она отправила туда две группы, оголив резервы. И вот, пока эти группы только втягивались в бой на периферии, самый центр города, «пуп» Новгорода, взорвался молчаливым алым пятном на карте. Не случайность.
Закон подлости? Нет, хуже.
Белый разлом. Открытые ворота. Каждая секунда — риск выхода чего-то такого, с чем не справятся даже все местные дворянские роды, вместе взятые. Волынские, Суворовы, Шереметевы — Светлана права, их потолок А-ранг.
Они полезут в драку движимые азартом, долгом или жадностью к добыче, и могут лишь стать разменной монетой. Город уже был на грани: режим ЧП, заблокированные мосты, парализованный центр. Сейчас главное было удержать периметр, не дать панике выплеснуться за оцепление и не пустить на улицы никого лишнего.
«А где же свои?»
Взгляд Анны машинально скользнул по лицам бойцов её группы быстрого реагирования, замерших в ожидании приказа. Молодые, зелёные. Хороши против мобов С-ранга и прочей мелочи, но не против S-ранговой угрозы. Остальные — в пригороде, у Власовых, или рассеяны по городу для поддержания порядка. Группа «Соболь» из Питера… Они были профессионалами высшего класса, но их присутствие здесь, в её оперативной зоне, было как нож в бок. Признание слабости. Признание того, что местные силы не справляются.
И Светлана Покайло уже взяла оперативное командование на себя, даже не потрудившись это озвучить. Анна сжала кулаки, ощущая, как привычный мир, выстроенный субординацией, приказами и чёткими рангами угроз, рассыпается в труху.
Через мгновение к ней подскочил младший сержант, лицо его под маской было землистым.
— Товарищ лейтенант! Предварительные данные по гражданским… На нижнем уровне парковки. Пятнадцать человек. Они были… в самом эпицентре открытия портала. Спасать было некого.
Он говорил, глотая слова, и Анна лишь кивнула, заставив себя воспринять эту цифру как сухую строчку в будущем отчёте. Пятнадцать. Не абстрактные «жертвы», а конкретное число, которое вот сейчас, пока они стоят здесь, уже не изменить.
Позади сержанта другой боец, перевязывающий руку товарищу, добавил, не глядя на неё:
— Люди заблокированы на этажах ТРЦ. «ОГО» уже внутри, эвакуируют, но сил катастрофически не хватает. Не все группы доехали. Всё… всё произошло слишком быстро. Как будто…
Он не договорил, но мысль повисла в воздухе, липкая и ядовитая. Как будто разлом знал, когда появиться. Как будто его появление было не хаотичным всплеском, а ударом по слабому месту, по времени, когда резервы были оттянуты на периферию, а основные силы местных родов связаны другими, меньшими угрозами. Слишком удобная цепь событий, чтобы быть простым совпадением. Этот холодок на спине снова пробежал ледяной иглой.
И тогда Анна Васильева совершила действие, на которое у неё формально не было прав.
Она отступила на шаг от группы Покайло, вытащила личный планшет, и её пальцы, почти не дрогнув, проделали в приложении «ОГО» быстрый, несанкционированный путь, мимо всех уровней одобрения.
Её права лейтенанта оперативной службы давали доступ к рассылке, но только в рамках своего подразделения. Протокол «Охота первого протокола» был другим. Он был пережитком ранних, самых кровавых лет войны с разломами, когда границы между официальными структурами, армией и вольными охотниками были размыты необходимостью выживания.
За его самоуправный запуск могли снять с должности, отдать под трибунал. Особенно, если учесть, что в Новгороде почти не было S-ранговых охотников.
Экстренное сообщение, помеченное алым грифом, вспыхнуло на всех телефонах, где было установлено приложение «ОГО»:
«В связи с ЧП введен специальный режим: „Охота первого протокола!“ Любой охотник поблизости, имеющий лицензию охотника, обязан прибыть к ТРЦ „Ганзейский“ для выполнения своих прямых обязательств. Есть жертвы среди мирных. Разлом — S-ранга.»
Она опустила планшет. Воздух вокруг, казалось, сгустился от этого молчаливого поступка. Светлана Покайло медленно обернулась. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по планшету в руке Анны, затем поднялся к её лицу.
Она ничего не сказала. Не одобрила и не осудила. Просто констатировала факт изменения расклада.
Виктория, младшая Покайло, наконец отвела глаза от темноты парковки и впервые за весь вебер посмотрела прямо на Анну. В этом взгляде не было ни поддержки, ни презрения — лишь быстрое, почти машинное сканирование, будто она переоценивала угрозу или полезность нового фактора и заявила:
— Своим нетерпением, лейтенант Васильева, вы, возможно, подписали смертный приговор всем тем, кто придёт чтобы поживиться. Дело пахнет трибуналом, а не попыткой спасти людей.
* * *
Вечер застал меня в кафе «У Прокопия» на Софийской стороне. Сидел один, если не считать Игоря, который, как назойливая муха, уже третий час обрабатывал меня своими планами.
Игорь… был из тех людей, кто считал, будто все проблемы в мире решаются деньгами. Не то чтобы я этого не знал, когда согласился на встречу, но вот его идея меня чертовски сильно смущала.
Он пялился на меня, как на врага народу, упирая ладони в столешницу:
— Ну чего ты, Вова? Ты прикинь, — его тон был уже ближе к истеричному из-за моих отказов, — на завтра проходка в С-ранг, типа, тупо в пачку наберем ешек, и оставим их сразу после входа. Тупо пускай отдыхают, и ничего не делают! Ты спокойно утолишь совй голод порвать босса и мобов, а я и клак получит статус — «завершено без жертв». Ну круто же? Профит всем. Клан наш поднимется в рейтинге! Мой брат…
Я ворочал в пальцах остывшую чашку, глядя в темное окно, где отражались желтые пятна фонарей. Его слова пролетали мимо, упираясь в глухую стену усталости. Клан… Этот разговор о клане, о статусе, о том, чтобы «запилить» что-то.
— Игорь, — попытался я вставить, но он не слушал.
— Да ладно тебе! Тридцать миллионов! Чтобы ты за десять минут тупо всё сделал! Нам даже шахтёры не нужны, как и ресурсы! Это тупо галочка для клана! Прикинь⁈ Мы с ребятами…
— Игорь, — наконец перебил я его, ставя чашку со звоном. — Тридцать миллионов за десять минут. Это звучит здорово, безусловно, но твой клан… — я сделал паузу. — После последнего разлома, куда я ходил под твоим «знаменем», у меня прибавилось головной боли. И ты мне вроде обещал, что я никакого отношения ко всему этому иметь не буду. Но смотри, в чём загвоздка…
Он округлил глаза и сел обратно на стул, понимая, что сейчас по ушам получит.
— Я захожу в свой профиль в «Гидре», в приложении «ОГО», и под своей карточкой «охотника» вижу, что оказывается, я участник клана. Ничего мне сказать про это не хочешь?
— Сбой системы, — буркнул тот. — не знаю, как так получилось…
— Ага, сбой, — парировал я. — Ты понимаешь, что это даже не законно? А понимаешь, что я не собираюсь вступать и быть участником какого-либо клана⁈
Игорь замер, и по его лицу пробежала целая галета эмоций — от показного недоумения до расчетливой виноватости. Он даже рот приоткрыл, чтобы что-то ляпнуть насчёт технической ошибки, но поймал мой взгляд и понял, что этот крючок я уже проглотил, пережевал и выплюнул обратно. Вместо этого он сдулся, как проколотый мячик, и его пальцы забегали по краю стакана.
— Ну, Вова… — начал он, переходя на шёпот заговорщика. — Так вышло исторически. Технически. Для престижа. Клан без сильного охотника — это как «Мерседес» без колеса. Едет, но все пальцами показывают. А так — формальность, бумажка. Ты ж вообще не обязан ничего, кроме того, на что сам согласишься. Это просто… красивый значок в профиле.
Я медленно отпил холодного кофе, давая мозгу танка немного попотеть. В голове, конечно, уже вовсю крутились цифры. Тридцать миллионов за десять минут. За пятнадцать таких «прогулок», которые он мне предложил чуть раннее — целое состояние, на которое можно забыть Савелии, купить домик у озера, решить все мелкие проблемы и спокойно качаться дальше.
