— Ничего страшного! — махнула я рукой. — Годик поживу дома. Хорошо подготовлюсь к экзамену и через год успешно его сдам.

— Если бы только у нас был год, — вздохнула матушка и встала из-за стола. — Спокойной ночи, дорогая. И не волнуйся, всё будет хорошо.

После этих слов матушка пошла к себе в комнату, а я осталась в столовой одна. Странно, и с чего мне вдруг волноваться? Я и так знаю, что всё будет хорошо. Я быстро доела и отправилась спать.

Я бы хотела сказать вам, что проснулась утром, встала, насладилась видом из окна, умылась и пошла помогать матушке по хозяйству, но нет. Я еле заставила себя проснуться, когда солнце ослепительно светило в моё окошко. Это значило, что время перевалило далеко за полдень. Беспрерывно зевая, я заставила себя встать, подошла к окну и так и застыла с открытым ртом. Тролль меня побери! Где любимый матушкин огород? Где наш замечательный сад? Вместо привычного с детства вида, за окном густели непролазные заросли с тёмными оконцами болотистой жижи.

— Ма-ам!

Я сбежала по лестнице и столкнулась в столовой с пожилой сухонькой женщиной, протирающей посуду.

— Познакомься, Тильда, это миссис Врокен, — из кухни вышла матушка и представила мне женщину. — Она приходит через день и помогает мне по хозяйству. Миссис Врокен, вы ведь помните мою дочь Тильду?

— Конечно, помню. Здравствуйте, мисс Ларчик, — женщина кивнула мне, собрала тарелки в стопку и унесла их на кухню.

— Матушка, что происходит? Где миссис Стартон, садовник Мэлвик, Доррис и Флора? Что произошло с садом и огородом? Почему тебе помогает какая-то Врокен? — приступила я с расспросами.

— Потому что мы разорены, — со вздохом ответила матушка. — Мне уже давно нечем платить слугам, а поместье заложено за долги, оставшиеся ещё от твоего батюшки. Миссис Врокен — бедная женщина, согласившаяся со своим племянником-сиротой помогать мне без выплаты жалованья, только за еду. Иногда я прошу их остаться на ночь и они располагаются в бывшей комнате миссис Стартон.

Вот так дела! Оказывается, за три года многое изменилось, а мне об этом ничего не известно.

— Как же так? Я знала про батюшкины долги, но мне казалось, что ты справляешься! Ты же регулярно присылала мне деньги в Арканополь!

— Ты оказалась одна, в большом городе, без помощи родни. Государство взяло на себя заботу о твоём обучении, а мне оставалось только обеспечить твои расходы на еду и одежду. Я хотела, чтобы ты спокойно училась и ни о чём не беспокоилась, — матушка снова вздохнула. — По правде говоря, Тильда, я очень рассчитывала, что ты получишь диплом и найдёшь себе в Арканополе доходное место, а мои долги получат отсрочку.

— А теперь? Как быть теперь?

— Теперь всё тоже будет хорошо, — мне показалось, что голос матушки дрогнул. Она прижала меня к себе. — Мы обязательно справимся. Ты, главное, не волнуйся и не вини себя.

Конечно, не вини себя! Какая же я была эгоистка эти три года! Думала только о себе и своих развлечениях! Завалив выпускной экзамен, я ещё лишила матушку законной отсрочки долгов, которая предоставлялась ближайшим родственникам выпускникам академии. Я совершенно упустила это из внимания, когда с лёгкостью тратила деньги, полученные из Бримбера.

— Матушка, милая, я клянусь тебе, что через год обязательно сдам экзамен! — Я умоляюще сложила руки. — Ты только не сердись на меня.

— Я и не сержусь, — матушка улыбнулась, но мне показалось, что в глазах у неё стоят слёзы. — Давай-ка завтракать и приниматься за работу. Вечером к нам приедет ужинать важный гость. Мы должны его очень хорошо встретить.

— Гость? Это здорово! — я приободрилась в предвкушении весёлого вечера. — А кто к нам приедет?

— Мистер Дожидор.

— Кто?! — воскликнула я в изумлении, — Ты же не имеешь в виду того самого Дожидора из Фрогмора?

— Именно его я и имею в виду.

— Но матушка! Это ведь ужасно противный, жирный тип! У него всё лицо в бородавках, и от него воняет! Зачем он нам на ужин?

— Тильда Ларчик! — в голосе матушки зазвучали стальные нотки. — Мистер Дожидор — уважаемый и достойный господин! Сегодня вечером он наш гость, и ты сейчас пообещаешь вести себя с ним вежливо, как подобает хорошо воспитанной девушке!

— Хорошо, — буркнула я, — обещаю вести себя вежливо. Пусть ужинает и поскорее убирается к себе во Фрогмор.

— Вот и договорились. После завтрака пойдёшь на кухню помогать миссис Врокен. Хотя нет, — матушка взглянула на меня с опаской. — Пожалуй, обойдёмся без твоей помощи на кухне. Не будем шокировать мистера Дожидора твоим кулинарным мастерством. С приготовлением еды я помогу сама, а ты приберёшь в столовой и украсишь её к ужину.

— Ладно, как скажешь, — вздохнула я.

Это был тот самый случай, когда я сильно жалела, что меня отстранили от готовки. Уж я бы сварганила для мистера Дожидора что-нибудь «особенное» и отбила бы у него навсегда охоту приезжать к нам ужинать.

В семь часов вечера заявился мистер Дожидор. Он сам правил грузной тёмной лошадью, запряжённой в гремящую открытую повозку. К этому времени в столовой был накрыт стол, горели свечи, а стены украшали лубочные картины, вытащенные из чулана и протёртые мной от пыли. Племянник миссис Врокен по имени Пит оказался очень смышлёным и проворным мальчишкой. Он притащил охапки веток и тростника и соорудил из них довольно милые композиции, слегка пахнущие болотцем. Я очень надеялась, что запах еды и этих композиций заглушит запах, исходящий от мистера Дожидора, но мои надежды разбились вдребезги, лишь только этот «достойный господин» вошёл в наш дом.

За три года, которые я имела счастье не видеть мистера Дожидора, он стал ещё жирнее и отвратительнее, а воняло от него так, словно он носил за пазухой пару десятков сдохших лягушек.

— Добро пожаловать, мистер Дожидор, — приветствовала его матушка, церемонно поклонилась и натянуто улыбнулась, протягивая руку. — Я и моя дочь несказанно рады, что вы согласились отужинать с нами.

— Ну-у, Эмилия, дорогая, — противно загудел в нос мистер Дожидор. Красными, толстыми губами он громко чмокнул матушкину руку и прищурился, оглядывая меня цепкими маленькими глазками, — к чему такие церемонии между нами, старыми добрыми соседями? Как я мог отказаться от твоего приглашения? Это ведь крошка Тильда, не так ли? Помню, помню, какая милая была девчушка, а теперь и не узнать её в этой красотке. Позволь обнять тебя, деточка, на правах близкого матушкиного друга.

Не дожидаясь ответа, мистер Дожидор обхватил меня и прижал к себе. Его лоснящееся бородавчатое лицо оказалось совсем близко, и я чуть не задохнулась от вони. Но ещё больше я чуть не задохнулась от негодования, ощутив, как «близкий матушкин друг» совершенно бесцеремонно щиплет меня за зад. Я чуть было не врезала ему кулаком по ноздреватому носу, но вовремя вспомнила обещание, данное матушке, и стерпела.

— Как жаль, деточка, что твой покойный батюшка не видит, как ты изменилась и похорошела, — мистер Дожидор чуть отстранил меня и с ног до головы ощупал похотливым взглядом. — Мы с ним были в приятельских отношениях, а теперь сдружились с твоей матушкой, женщиной весьма обходительной и достойной во всех отношениях.

С этими словами мистер Дожидор отпустил меня и перевёл взгляд на матушку. Она скромно потупилась и затеребила завязки прозрачной пелеринки, накинутой на плечи, открытые платьем с глубоким декольте.

— Эмилия, ты выглядишь сегодня особенно аппет… обворожительно. Не перестаю любоваться твоей красотой, — произнёс с придыханием мистер Дожидор и приосанился, насколько ему позволил живот. — Ужин в компании двух очаровательных дам — что может быть прекраснее? Тем более для одинокого, неутешного вдовца, коим я являюсь уже четыре года.

Матушка мило улыбнулась и протянула соседу руку. Как у неё вообще хватает сил улыбаться ему?

— Пойдёмте в столовую, мой дорогой друг, — произнесла матушка, увлекая соседа за собой.

— С превеликим удовольствием, Эмилия, — облизнул толстую нижнюю губу мистер Дожидор.