— … согласилась, потому что у меня нет другого выхода, — донеслись до меня слова матушки. — Денег в ближайшее время не предвидится. Тильда провалила выпускной экзамен.

— Это плохо, конечно, но не настолько, чтобы приносить себя в жертву, — проговорил Олифсон. — Откажись, пока не поздно.

— Поздно. Я вчера дала официальное согласие и своё слово обратно не возьму! — с твёрдостью в голосе сказала матушкка.

Ах, вот оно что! Кажется, мистер Олифсон очень расстроен матушкиным предстоящим замужеством. Тут я с ним согласна! Более отвратительного жениха, чем мистер Дожидор, трудно отыскать.

— Эмми, дорогая, ты разбиваешь мне сердце! — в отчаянии воскликнул мистер Олифсон. — Мы же любим друг друга! Почему ты хочешь сделать нас несчастными?

При этих словах я чуть не выдала себя, подскочив на месте. Матушка и мистер Олифсон любят друг друга? Неужели? Как? Когда?

— Ах, милый Илезар, не говори так! Я чувствую себя ужасно! Но у меня нет выхода!

— Есть, любовь моя! Вот, смотри, позавчера я получил письмо с приглашением на работу в Этериалис.

— Тебя приглашают на работу в столицу?

— Да! Меня берут на год смотрителем за королевскими гиппокампусами! Жалованье — более чем приличное! Я буду высылать тебе больше половины каждый месяц, и ты сможешь…

— За гиппокампусами?! — в ужасе вскричала матушка. — За этими беспощадными злобными тварями? Они разорвут тебя в первые же дни!

— Не волнуйся так, любовь моя, — натянуто рассмеялся мистер Олифсон. — Я их не боюсь. Ты же знаешь, что я могу справиться с любой живностью.

Что правда — то правда, мистер Олифсон умел приручать любых животных, даже диких, забредающих иногда в Бримбер из леса. Подозревали даже, что у него есть магические способности, но ни одна проверка это не подтвердила. Думаю, что животные просто чувствуют, что он хороший и добрый человек. Но гиппокампусы — это не совсем животные! Твари из морских глубин, похожие на лошадей, разрывали на куски любого смотрителя, не пришедшегося им по душе. Поэтому жалованье было так велико, и всегда находились смельчаки, готовые взяться за смертельно-опасную работу. По слухам, год смогли продержаться всего двое. И то, один из них стал безруким калекой.

— Откажись от этой работы, Илезар, — сказала матушка, — я выхожу замуж, тебе не стоит так рисковать из-за денег.

— Не откажусь! Я уверен, что вернусь через год с хорошим заработком. Ты сможешь полностью рассчитаться с Дожидором, и мы поженимся.

— Через год, — чуть слышно прошептала матушка, — это слишком долго. Если бы Тильда сдала экзамен — у меня был бы год, а так…

— Он уже свёл в могилу трёх своих жён! Неужели тебе хочется последовать за ними? — продолжал напирать Олифсон.

— Я готова умереть хоть сразу после свадьбы, лишь бы не быть с этим человеком.

— Так в чём проблема? — вскричал Олифсон. — Откажись от замужества!

— Не могу, любимый, — мне показалось, что матушка всхлипнула. — Я делаю это ради будущего Тильды.

— О, Эмми! Я проклинаю себя за то, что не могу ничего сделать прямо сейчас. Я так люблю тебя!

— И я тебя, Илезар! Только не вини себя…

После этих слов из столовой не донеслось ни звука. Я осторожно заглянула в окно и увидела, что мистер Олифсон и моя матушка держат друг друга в объятиях и страстно целуются. Больше торчать под окном было незачем. Я услышала достаточно, поэтому могла отправиться бродить среди зарослей на месте бывшего сада и огорода. За последние два дня я получила столько информации, что мне нужно было немного времени, чтобы всё обдумать.

Итак, матушка и мистер Олифсон любят друг друга, но у них почему-то нет возможности быть друг с другом. Их дела, видимо, обстоят настолько плохо, что мистер Олифсон собирается стать смотрителем гиппокампусов, а матушка — выйти замуж за Дожидора. И то, и другое — ужасно, даже не знаю, какой из этих вариантов хуже. И то, и другое похоже на самоубийство. Радовало меня только то, что матушка терпеть не могла Дожидора, а то я уж было подумала, что она и правда жаждет выйти замуж за эту жирную вонючку. Каким-то образом все предстоящие события связаны со мной. Точнее говоря с тем, что я провалила экзамен и не стала выпускницей академии.

Что ж, за будущие отношения мистера Олифсона с гиппокампусами я не отвечаю. Пусть сам разбирается со злобными морскими тварюками. А вот расстроить матушкино замужество могу! И сделаю это сегодня же вечером! Осталось только придумать как.

Весь день я не подавала виду, что знаю про матушкин разговор с мистером Олифсоном, и придумывала, как отвадить от неё Дожидора. То, что матушка не отступится от своего слова, я уже поняла, значит, нужно было сделать так, чтобы мистер Дожидор передумал на ней жениться.

Чем ближе подходило время вечерней встречи с мистером Дожидором, тем сильнее нервничала матушка. Думаю, она была совсем не рада своему обещанию наградить того поцелуями и объятиями взамен на подписанную бумагу о моём годичном содержании в Арканополе. Сегодня на ужин она сама готовила рагу, без помощи миссис Врочек, и то и дело забывала вовремя помешать блюдо или добавить нужные специи. Рагу чуть было не пригорело, и, глядя на расстроенную матушку, я придумала способ заставить мистера Дожидора отменить свадьбу.

«Жених» приехал на своей гремящей повозке около семи вечера. Он быстро поприветствовал нас с матушкой и сразу же, по-хозяйски, расселся в столовой во главе стола. Чувствовал он себя нагло и уверенно, видимо, чары от очарования вчерашнего матушкиного выступления развеялись. Маленькие поросячьи глазки мистера Дожидора деловито поблёскивали, когда он достал из-за пазухи свёрнутую трубочкой бумагу.

— Ну вот, дорогая Эмилия, здесь прописано, что сразу после нашей свадьбы Тильда отправится в Арканополь. Ежемесячно я буду отправлять с нарочным пять монет серебром для оплаты ей жилья, — мистер Дожидор недовольно пошлёпал губами. — Пустая затея и дурные расходы, но я пообещал тебе.

— Ах, мой дорогой друг! — воскликнула матушка и прижала руки к груди. — Вы самый благородный человек во всём мире!

— Ну-у, — протянул мистер Дожидор, — это и так всем известно. Иди же, теперь, обними меня, моя милая невеста!

С этими словами мистер Дожидор поднялся из-за стола и раскрыл объятия. Моя бедная матушка была вынуждена приблизиться к нему и позволить обхватить себя жадным ручонкам. Растопыренными пальцами, похожими на свиные колбаски, мистер Дожидор вцепился в матушкину талию и прижал её к себе.

— Пока довольно, мой друг, — матушка поспешно высвободилась из рук «жениха». — Давайте сначала поужинаем…

— Я совсем не против подкрепиться, — мистер Дожидор снова уселся за стол, — прежде чем провести вечер… — он прищурился и самодовольно ухмыльнулся, — в компании моей дорогой невесты. Ты ведь вчера обещала уделить мне вечером немного внимания.

— Конечно, мой дорогой друг, — кивнула матушка. — А теперь позвольте положить вам рагу.

— Конечно, конечно, и побольше, — облизнулся мистер Дожидор. — Я ужасно голоден. М-м-м, — он шумно потянул носом, забирая у матушки тарелку с рагу, — пахнет… оно что, немного пригорело?

— Ну что вы! Это запах необычных специй. Я готовила рагу, думая о вас, мой дорогой друг, — матушка посмотрела на «жениха» взглядом умиления.

— Тогда ладно, — мистер Дожидор зачерпнул полную ложку и отправил её в рот, испачкав соусом губы. — По вкушу ижумительно, — проговорил он, чавкая.

— Да-да, — решила я встрять в разговор. — Это фирменное блюдо матушки. Она иногда готовила его покойному батюшке.

— Повежло твоему батюшке с женой, — промычал мистер Дожидор, не переставая жевать.

— Тот так любил это рагу, что мог сам съесть почти всё. Правда, потом… — я многозначительно замолчала и принялась сосредоточенно ковыряться вилкой в своей тарелке.

— Что потом? Штрадал животом от обжорства? — хохотнул мистер Дожидор. — Мне это не грозит. Я могу очень много съесть и даже не наесться!