— Вы, несомненно, очень привлекательная особа, мисс Ларчик, — поморщился тот, — и наверняка пользуетесь успехом среди не особо привередливых особей мужского пола, но на меня ваши женские чары не действуют. Я жду магических.

Ждёшь? Прекрасно! Сейчас будут! Я чуть слышно проговорила заклинание, тихо хлопнула в ладоши и в ожидании эффекта скрестила руки на груди. В аудитории повисла тишина. Я смотрела на декана, он смотрел на меня, а остальные следили на нами двумя одновременно. Целую минуту ничего не происходило, и я уж забеспокоилась, как вдруг декан громко икнул, а его взгляд затуманился. «Начинается», — подумала я и соблазнительно улыбнулась.

— Ваше магическое превосходительство, как вы себя чувствуете? — поинтересовалась я томным голосом и подошла поближе. — Я ведь сдала пятое испытание, правда?

Декан снова икнул, потом открыл рот, словно ему не хватало воздуха, и медленно проговорил, заплетающимся (наверное, от вспыхнувшей ко мне любви) языком:

— Мисс… Лар-чик… вы… самая… самая…

Он замолчал, оставаясь с открытым ртом, не в силах продолжать, и тяжело задышал.

— Самая какая? — спросила я, ликуя в душе и предвкушая скорое получение диплома — Самая обворожительная? Самая талантливая? Самая удивительная?

Декан вдруг выпучил глаза, поперхнулся, забулькал, и из его широко открытого рта, к моему ужасу, упираясь лапами и громко квакая, выбралась коричневая жаба. Она дважды моргнула и с глухим звуком шлёпнулась на стол. Святые эльфы! А это ещё что за явление?!

— Ква-ква, — сказала жаба и резво прыгнула ко мне на платье.

Я завизжала и стряхнула её на пол. Жаба обиделась и попрыгала в сторону входной двери, жалобно квакая. Но мне было не до её расстроенных чувств. Такого позора я не ожидала и сейчас мечтала провалиться в самую глубокую пещеру троллей. На всю аудиторию хохотал Кайлум, а сидящий рядом с ним Люкан криво усмехался, глядя на меня. Вот оно что! Люкан специально подсунул мне заклинание для вызова жабы, чтобы отомстить за то, что я его отвергла… А я-то думала, что он по-прежнему испытывает ко мне нежные чувства. Вот же долговязый засранец! Эх, если бы мне только представилась возможность отомстить ему! Но, судя по всему, в ближайшее время мне предстоит покинуть Арканополь…

Я боялась взглянуть не декана, только слышала, как он тяжело дышит, и переговариваются члены экзаменационной комиссии. Нетрудно было догадаться, о чём они говорят. Можно было разворачиваться и уходить, но я решила выпить чашу позора до конца в наказание за то, что понадеялась на удачу и не подготовилась к экзамену.

Декан наконец-то отдышался и разразился воплями:

— Самая бестолковая! Самая безалаберная! Самая легкомысленная. Вон из академии! И чтобы духу вашего здесь больше не было!

— Как скажете, ваше магическое превосходительство, — тихо проговорила я и умоляюще сложила руки. — Прошу простить меня за жабу… Я, честное слово, не нарочно!

— Убирайтесь! — декан показал пальцем на дверь. — Советую сидеть в своей грязной деревне на болотах и не соваться в приличные города. Если посмеете явиться через год на пересдачу, я сделаю всё, чтобы вы окончательно утратили возможность получить диплом!

— Большое спасибо.

Опустив голову и стараясь не расплакаться на глазах у довольного своей местью Люкана, я вышла из экзаменационной аудитории. По дороге в свою комнату я дала себе слово вернуться через год и сдать испытания на «отлично». А пока решила тихо уехать из Арканополя, не ставя в известность никого из друзей по весёлым гулянкам. Они знают Тильду Ларчик как задорную неугомонную красотку, ни к чему им видеть меня с размазанными по щекам слезами (я всё-таки не удержалась и разревелась, как только вышла из аудитории).

Этим же вечером, собрав свои вещи и достав из чулка припрятанные на крайний случай монеты, на попутной повозке я отправилась домой, в Бримбер.

Поздним вечером через два дня я добралась до родной деревушки. Для этого мне пришлось (за дополнительную плату) уговорить совершить небольшой крюк почтовый тарантас, заодно доставивший пару писем жителям Бримбера.

В Бримбере я не была целых три года. Как уехала учиться в академию, так и не приезжала к матушке даже на каникулы, предпочитая проводить свободное время в городе, а не среди унылых болот с комарами и лягушками. И те, и другие уже встретили меня дружным ликованием. Комары — назойливым писком и желанием отведать моей кровушки, а лягушки — квакающим на все лады хором.

Матушка как раз собиралась ложиться спать, когда я постучала в ворота родного поместья.

— Тильда! Неужели это ты? Так поздно! Почему не написала заранее?

Матушка сама открыла мне ворота, стиснула в объятиях и забросала вопросами. В свете ночной лампы она показалась мне уставшей и немного постаревшей. Через двор она потащила меня в дом, велела бросить вещи в гостиной и завела в столовую, освещаемую двумя светильниками.

— Негодная девчонка! Три года не показывалась на глаза матери! — Матушка поставила светильник на стол и взяла меня за руки. — И на письма отвечала редко! Но я не сержусь, я всё понимаю. Наверное, была поглощена учёбой? Но теперь-то уже всё? Получила диплом? К нам надолго приехала?

Ой, ну что за неприятные вопросы прямо с дороги!

— Ещё не знаю, — ответила я уклончиво и зевнула. — Спать очень хочется. И поесть бы чего-нибудь сначала.

— Ну конечно, милая! — матушка всплеснула руками. — Пойдём, проведу тебя в комнату и принесу тёплой воды умыться с дороги. А пока будешь переодеваться — разогрею еду.

Матушка подхватила мои вещи и пошла впереди меня вверх по лестнице. Странно, почему она не позвала на помощь кого-то из прислуги? Есть же горничная, миссис Стартон, садовник Мэлвик или кухарка Доррис с дочерью Флорой. Кто-то из них мог бы взять мои вещи, а кто-то принести воды.

В моей комнате всё оставалось так же, как и три года назад. Я чуть не расплакалась, увидев свою узкую деревянную кровать с тряпичными куклами, сидящими в изголовье. После Арканополя и кровать, и куклы выглядели такими жалкими. Надо будет выбросить их утром. Из окна открывался вид на огород и сад, граничащий с болотом, а за ним на густой лес. Но сейчас за окном была темнота, хоть глаз выколи.

Пока я раскладывала вещи в ящики комода, матушка принесла мне два кувшина воды в маленькую туалетную комнату. Я спросила про слуг, но матушка вместо ответа велела мне поскорее спускаться вниз, в столовую.

Только умывшись и переодевшись, я поняла, что жутко устала и хочу спать, но всё-таки нашла силы спуститься в столовую, чтобы немного перекусить. На столе меня ждала разогретая скромная еда и кувшин с водой.

Матушка успела переодеться в домашнее платье и причесаться, и я восхитилась, какая она у меня всё же красавица в свои тридцать семь лет. Ещё совсем молодая, с пышными пшеничными волосами и приятными округлыми формами. Такие формы очень нравятся мужскому полу. И кожа у матушки светлая, без изъянов, а большие серые глаза лучатся в обрамлении густых длинных ресниц. Жизнь в Арканополе добавила мне знаний о мужских предпочтениях. Живи матушка в городе, она бы недолго пробыла вдовой и могла бы неплохо устроиться, выйдя замуж. Но она практически не выезжала из родового поместья, в котором жили ещё её прапрапредки, поэтому красота матушки была скрыта от широкого общества и могла зачахнуть среди болот Бримбера.

— Тильда, милая, я очень скучала по тебе, — сказала матушка, усевшись напротив меня за столом. — Как твои успехи, дочка? Где думаешь работать после академии? Покажи-ка скорее диплом. Мне не терпится его увидеть

Как мне не хотелось, но пришлось всё-таки ей рассказать о своём провале на выпускном экзамене. Без лишних подробностей, конечно. Про жабу, вылезающую изо рта декана, я благоразумно умолчала, как и про то, что явилась на экзамен в аккурат после свадебной пирушки.

— Значит, академию ты не закончила и в ближайшее время у тебя не будет высокооплачиваемой работы? — уточнила матушка и помрачнела.