Мы, Пушкина подняв на пьедестал,
Не знаем прочих, кто бы рядом встал…
А Лермонтов, гуляка и бретёр?
Он вольнодумец, на слова остёр,
Писал стихи, поэмы, прозу тож
И чем-то был на Пушкина похож.
Закончил жизнь трагически, как он.
Достоин быть зачислен в пантеон.
Других таких не помним, не сочтём,
Пусть даже целый мир перевернём.
Поэтов и до них, и после много —
У каждого была своя дорога.
Стихи одних забыты насовсем,
Другие – песни, что известны всем.
Но всё не то. Не тот размах пера,
Хоть многих принимали на ура,
Их власти награждали, знал народ.
А кое-кто взошёл на эшафот
За слово, за правдивую строку,
Которую писал не на бегу,
И знал, что неприемлем был тот слог…
А кто теперь сказать всю правду смог,
Несломленный, остался прям и крут?
Таких в поэты больше не берут
И песни не слагают на стихи,
Хорошие они или плохи…
В «ТикТоке», Интернете, на тиви
Их просто не увидишь… не зови…
Где ж слово, неподсудное властям?
Попробуй поищи, расскажешь нам,
Коль не рискуешь высказаться сам,
По всем читая перлы «стихарям»…
И тишина… ответов вовсе нету…
Поэзия «прогнулась под монету»,
И каждый, кто пытается писать,
Немало денег где-то должен взять —
Достать и заплатить за стих, за слово,
Неважно, пустозвонно иль толково,
От сердца, от души иль просто свист…
Здесь главное – печатают! Артист!
Поэт! Слова доверили бумаге!
Признанье!
Путь открыт!
Поднимем флаги!
