– Значит, он обманул вас, – старательно перевел толмач.

Ылдыз-наран медленно подняла голову, и золотые искорки фонарей отразились в ее черных глазах.

– Кажется, на языке вашего народа это называется «двоеречием», – ответила она. – Он не обманул, но и не исполнил целиком обещанного. Айанчи взял с него клятву, что он поможет отбросить захватчиков из Тавнан-Гууда и обеспечит безопасность мне, нашему сыну и всему моему народу. Поначалу он так и сделал. Шонхоры подчинились ему. Вместе с ними мы вышвырнули землян из столицы, так что им пришлось довольствоваться базой в Эргале. Но мой муж, видимо, полагал, что Крылатый станет защищать нас и дальше. А они просто снялись одним утром и ушли. Стоило ли жертвовать собственным духом и вселять в свое тело чужака ради того, что произошло после этого?

Гураб напрягся. Жертвовать духом? Вселять чужака? Она о том жалком человеке в драном халате, который никак, ни в каком из миров не мог быть мужем этой гордой красавицы?

– Мунташи говорил, что так будет? Что его тело займет земной двойник?

– Он не знал. Он сам ни разу не проводил ритуал, и никто из наших шан-гри не заходил так далеко, в Миры Смерти.

– И когда шонхоры ушли с Крылатым…

– Еще раньше. Земляне очень испугались, что их выбьют и из Эргала. Иначе я не могу объяснить того, что они сделали. Это отвратительно. Вся их вера отвратительна, но это было святотатственно, противоестественно…

Гураб уже начал догадываться, о чем речь. Говорят, такое случалось перед самой зимой Фимбул, а некоторые даже утверждают, что послужило ее причиной, равно с уходом Астарота/Астарты.

– Они призвали в наш мир, в колыбель Матери Кобылиц, демона во плоти. Его зовут барон Халфас. Я слышала, что его видели в образе быка с красной шкурой или человека с бычьей головой. Они поят его кровью, кормят сырым человеческим мясом и говорят, что он в свою очередь служит великому Бельфегору.

Тут Гураб сжал кулаки. Он боялся шевельнутся, чтобы не треснул сучок под ногой, не зашуршала листва, но при этом имени ему, как всегда, захотелось порвать кого-нибудь на куски, изрезать ножами-перьями. Он добрался бы и до демона… И все же какой идиот его призвал? Держать в реальности Мидгарда чистокровного барона Бездны, даже самого захудалого, почти невозможно, если не скармливать ему ежедневно десятки душ. Когда-то весь Дит превратился в смрадную помойку, а затем и в кладбище, из-за такого безумия…

– Когда шонхоры ушли, земляне, конечно же, атаковали, – продолжила рассказ царица. – Мы сражались доблестно, но совершенно безнадежно.

– Ваш сын…

– Мы не будем об этом говорить, – резко вскинула голову она.

– Однако сейчас вы живете в мире.

– Если это можно так назвать.

Улыбка Ылдыз-наран стала холодной и горькой.

– Халфасу воздвигли великий храм с крышей из золота. Я знаю, потому что множество моих подданных умерли на его строительстве. И они не нападают, верно. Они берут дань…

– Двенадцать здоровых юношей и девушек ежегодно зимой, на праздник Баал-Акиту.

– Так было при моем отце, когда они еще не призвали демона. Но даже этому отец сопротивлялся, оттого его и убили. Теперь – круглый год, кого и сколько им захочется. И я молчу и терплю, меняя кровь своих подданных на спокойствие. Земляне даже помогли отстроить этот дворец и город после боев, вот какие они стали дружелюбные…

Подняв голову, она взглянула в лицо Андрасу. Они были почти одного роста, женщина народа йер-су и полудемон. Лицо царицы светилось в сумраке, как бледные венчики цветов в ее саду.

– Возможно, я ждала тебя, человек, говорящий в сердце. Возможно, я смертельно заблуждаюсь и ты приведешь мой народ к еще большим бедам.

– Твоего сына держат в заложниках? – не отвечая на ее слова, спросил он.

– Я ничего не слышала о моем сыне уже шесть лет.

– Опиши мне еще раз этого Крылатого.

– Он высок ростом, широкоплеч, красив. С темными волосами и глазами. Поначалу мы с мужем принимали его за обычного человека и не верили его посулам, даже когда он привел с собой шонхоров, но потом он развернул за спиной шесть золотых сияющих крыльев. Я подумала в тот миг, что никогда не видела подобного света и красоты и что он наверняка посланник самого Неба и не может солгать.

– Этот как раз может, – тихо, почти неслышно пробормотал Андрас, но толмач все же уловил его слова.

– Ты не знаешь, куда он увел шонхоров? Обратно в их дом, на их родную планету?

Ылдыз покачала головой:

– Я не знаю. Но Айанчи что-то говорил о мире под названием Сердолик. Он говорил, это не так далеко, рядом со звездой Лейтена, которую мы зовем Красная Смерть…

Демон встал как вкопанный, будто вместо «Сердолика» действительно услышал звон погребального колокола. Впрочем, он быстро с собой совладал.

– Сердолик – это даже хорошо, – проговорил он.

Ылдыз-наран пристально смотрела на него. Над планетой всходила одна из здешних лун, серебристая ладья в небесах, и сразу за ней карабкался вверх белый карлик Проциона II, известного как Собачья Шерсть.

– Ты поможешь моему народу?

– Я обещал это твоему мужу. Твоему истинному мужу, конечно, а не вселенцу из Миров Смерти. Он просил меня об этом перед смертью, и я дал слово – так что, разумеется, помогу. Правда…

Тут он как-то нехорошо улыбнулся.

– Тебе может не понравиться то, как я это сделаю.

Позже той ночью Гураб распихал пьяного и громко храпящего Бальдра и выволок его из пристройки на воздух. Ему вовсе не хотелось, чтобы лекарь, верный слуга Андраса, подслушал их разговор.

– Шестикрылый серафим?

Бальдр зевал во всю пасть и моргал совой, словно заразился от своей любовницы-богини. Впрочем, проморгавшись, он нахмурился.

– Слушай, а я помню. Сам не видел, но девки-прислужницы судачили, что такой заходил к Громовержцу. В последний раз вроде недавно…

Он сунул пятерню в свои буйные кудри и потянул, как будто это помогало ему думать.

– Знаешь, ты прав. Они видели его ровно в тот же день, когда Паллада заявилась ко мне с новостями о возвращении Андраса. Ну, дела. Ты думаешь?..

– Пока ничего не думаю. Но собираюсь узнать.

Он уже хотел отвернуться и идти в дом, однако Одинсон, непривычно посерьезнев, ухватил его за рукав.

– Руку убери, – тихо предупредил Гураб.

– Давай без твоих ассасинских штучек, брат. Скажи мне – ты ведь тоже заметил, что он не Андрас?

«А ты не так глуп, как прикидываешься, братец», – промелькнуло у Гураба в голове.

– Скажем так, я заметил, что он не совсем тот Андрас, которого мы когда-то знали, – осторожно ответил он.

– Не юли. Все мы давно уже не те. Бледные тени Коцита, как сказали бы на моей новой родине. Только он даже не тень. Он вообще другой.

– Что из этого?

Бальдр уселся на невысокую деревянную ограду, украшенную красивой резьбой, как и почти все здесь. Странно, как изящные столбики и перила выдержали его вес. Его лицо освещали фонари, висящие на веранде, и выражение этого лица было почти таким же неприятным, как у ложного Андраса.

– Все мы лишь тени… – повторил он. – Думаешь, это боги и демоны снова мутят? Организовали с помощью крылатого прохиндея какого-то самозванца, ради чего – чтобы опять затеять войну? Но если он не настоящий Андрас, вряд ли его мечи сдвинут чаши весов.

Тут он снова дернул себя за волосы, а потом посмотрел прямо на Гураба.

– Или тебя беспокоит другое? Скажи, тем вечером у костра – ты, как и я, на секунду поверил, что Фрейя еще жива? Подумал, что вместе мы сможем вырвать ее из лап Бельфегора? А теперь выясняется, что этот парень охотится вовсе не на Бельфегора, а на какого-то Крылатого, и мы снова одни, и не видать нам Пламени Бездны, как своих ушей…

Гураб промолчал, хотя так все и было. Однако именно после этих слов Бальдра у него возникла одна идея.

В такси (за рулем сидел глиняный голем с глупой улыбкой) Мардук обнаружил, что весть о возвращении блудного сына Бездны была сегодня не самой крышесносной. В салоне машины работал вид-кристалл, транслирующий местную новостную программу. Нью-Вавилонская биржа открылась, как и обычно по будням, в семь утра, но уже к восьми торги прервались. Все котировки, чувствительные, как трепетная лань, рухнули из-за того, что какой-то придурок взорвал одну из цепи Благословенных Башен, охраняющих город и окрестности от Мертвых Земель.