— Ну понимаешь, — вздыхает Саша. — Если вы разведётесь, ты ведь не пойдёшь в монастырь… Ты попытаешься устроить свою судьбу, и мне в конечном итоге придётся делить крышу с каким-то посторонним мужчиной.

— Мне кажется, ты слишком рано стала переживать о подобных вещах, — замечаю я.

— Но я ведь права? — с кривой усмешкой интересуется дочь. — Ты ведь действительно попытаешься найти себе нового мужа. А смысл? Я вот тут почитала, нет никаких гарантий, что твой новый мужчина не будет изменять так же, как и отец. Так зачем менять шило на мыло? Для чего снова наступать на те же грабли? Возможно, тебе просто стоит поговорить с моим папашей, рассказать, что ты всё знаешь, и пригрозить ему, что если он не прекратит, ты от него уйдёшь.

— А ты действительно думаешь, что я хочу продолжить жить с человеком, который уже один раз меня предал? — с самым серьёзным видом спрашиваю я у дочери.

— Но вы ведь уже столько лет вместе. Уже, так сказать, притёрлись друг к другу. И, возможно, тебе всё-таки удастся простить ему эту глупость. Я ведь за тебя переживаю.

— Нет, Саш, — качаю я головой. — Давай по-честному. Сейчас ты переживаешь за себя. Ты переживаешь, что твоя жизнь очень изменится, как только мы с твоим отцом разведёмся. И переживать это нормально. Но я тоже имею право делать выбор. И в данной ситуации я не уверена, что хочу и дальше жить с человеком, который способен в любой момент меня предать.

— Да может он один раз оступился, — качает головой Саша.

— А если не один? — прямо спрашиваю я.

— Ну можно ведь немножко потерпеть, — бурчит Саша, опустив взгляд.

— Милая моя, — тяжело вздыхаю я, взглянув на дочь, которая старательно прячет от меня взгляд. — Я очень советую тебе, когда ты станешь взрослой и начнёшь строить свои отношения, не терпеть никакого предательства, не терпеть побоев, не терпеть пренебрежения. И желаю тебе никогда не стать удобной, чтобы тобой пользовались.

— Мам, ну что ты за глупости говоришь? — закатывает глаза дочь. — Ну ты серьёзно думаешь, что если ты разведёшься, то сделаешь кому-то лучше? Ты ведь понимаешь, что можешь на всю жизнь остаться одна?

— Понимаю, — спокойно киваю я. — И лучше быть одной, чем с кем попало.

Смотрю в глаза дочери и вижу в них несогласие. Она действительно считает, что если поговорит со мной, я попытаюсь сохранить семью, чтобы для нее все осталось как прежде… Но как прежде уже не будет.

— О чём это вы тут шепчетесь? — врываясь в спальню, с улыбкой спрашивает Денис.

— О своём, о женском, — мгновенно среагировав, отвечаю я, стараясь выглядеть дружелюбной.

— Какие вы серьёзные, — фыркает муж и входит в комнату дочери, прикрывая за собой дверь.

— А я пришёл, смотрю, ужина нет, и девочек моих нигде не видно. Сразу понял, что вы тут заперлись, чтобы решать вселенские вопросы. Люд, я поговорить с тобой хотел, — переводит он взгляд на меня.

— О чём? — вздохнув, спрашиваю я.

— По поводу проекта нашего. Слушай, раз ты теперь не на самом хорошем счету у начальницы, я думаю, что я возьму полное шефство над нашей работой. Тебе нужно будет только ставить свою подпись на всяких документах…

— Я не хочу сейчас разговаривать о работе, — тут же произношу я и поднимаюсь.

Выхожу из спальни Саши и иду в сторону кухни. Муж плетётся за мной.

— Люд, ну послушай, так лучше будет, — говорит он. — Я, если честно, тебе теперь не особо доверяю. И думаю, ты понимаешь почему. Я не хочу перепроверять за тобой все документы, опасаясь, что ты в итоге нас подставишь. Люда, можешь ты меня остановиться?

Я как чувствовала, что вся эта концертная деятельность начальницы в итоге обернётся против меня. И муж, конечно же, тут же поспешил воспользоваться моей выдуманной ошибкой в работе, чтобы захапать себе весь проект, лишив меня доступа к нему.

И ведь он по сути прав. Если бы я действительно так сильно накосячила, он бы имел право злиться и требовать от меня полного подчинения. Но я-то знаю, что, во-первых, я ни в чём не виновата, а во-вторых, он задумал против меня настоящую подлость. И сейчас мне лучше не терять бдительности и не думать, что всё рассосётся само собой. А, ну да, и в-третьих, мне ни в коем случае нельзя, не глядя, подписывать никакие бумаги, которые передаёт мне Денис. Пожалуй, это даже один из самых главных аспектов в моей истории.

— Значит, ты мне не доверяешь? — прошипела я, уставившись в глаза Дениса.

— Что ж, я могу тебя понять, — кивнула я и присела за кухонный стол. — Но давай сделаем проще, чтобы ты, бедный, не страдал и не мучился от подозрений. Я просто брошу проект и оставлю тебя одного.

— В смысле, бросишь проект? — Денис дёрнулся, как будто я его ударила. — Нет, Люд, не надо бросать.

Ну конечно, он не хочет, чтобы я бросила его в такой ответственный момент. Ведь ему нужен козёл отпущения, на которого он повесит все ошибки и обвинит в краже достаточно большой суммы денег. А если я уйду, то всё пропало. У него не останется никого.

Даже смешно наблюдать, как он морщится и бледнеет перед тем, как присесть рядом со мной и накрыть рукой мою ладонь.

— Люд, ну не обижайся. Я не хочу, чтобы ты уходила из проекта. Мы ведь уже прошли такой огромный путь. Было бы странно, если бы ты всё бросила прямо в середине.

— Точнее, когда мы уже у финала, — скривившись, напомнила я.

— Ну да, — он широко улыбнулся и приобнял меня за плечи. — Не надо тебе уходить. Прости меня. Просто я перенервничал, и вся эта ситуация на работе, ещё коллеги масло в огонь подливали. Сказали, вот, все Людмилу считали непорочной, идеальной, а она так накосячила, что Елена Викторовна чуть с катушек не слетела.

— Денис, я не обиделась и хочу прямо сейчас сказать, чтобы ты потом не обижался, что я не стану участвовать в проекте, к которому меня не допускают из-за недоверия. И я не хочу ставить свои подписи под документами, которых я не видела.

Он снова дёрнулся, но продолжил удерживать на лице улыбку, которая теперь больше напоминала оскал.

— Люд, мне кажется, ты меня в чём-то подозреваешь, — состроил он обиженное лицо, отстраняясь от меня. — Я ведь не давал тебе повода.

— Я тебе тоже повода не давала, — вздёрнув подбородок, отвечаю я.

— Да с тобой невозможно разговаривать! — внезапно взрывается он, всплеснув руками и поднимаясь, чуть не опрокинув свой стул. — Я ведь делюсь с тобой тем, что для меня важно, и сейчас у меня действительно ощущение, что тебе нельзя доверять какую-то ответственную работу, потому что у тебя все мысли только о Сашке и о её надуманных проблемах. Я ведь тебе предлагаю немного отдохнуть. Ну что я сделаю с этим проектом? Почему ты не можешь поверить, что я доведу его до конца самостоятельно?

— Потому что, если что-то пойдёт не так, вся ответственность ляжет на меня, — спокойно отвечаю я.

Денис замолкает. На его лице появляется глупая улыбка.

— Про какую ответственность ты говоришь?

— Денис, все мои проекты были завершены просто идеально. Именно так я добилась той репутации, которая теперь работает на меня. И если этот проект окажется косячным, угадай, кого во всём этом обвинят?

— А, ты об этом, — вздыхает он.

— Да, именно об этом. А ты о чём подумал? — спрашиваю я, сделав удивлённое лицо.

— Да ни о чём, — машет он на меня рукой, а затем поднимается, замирая напротив меня.

Муж понимает, что загнал себя в ловушку всем этим разговором о том, что меня необходимо отстранить от работы, но при этом оставить в команде.

— Я вообще не понимаю, с чем связаны твои претензии, — замечаю я. — Неужели ты настолько плохо обо мне думаешь, что сегодняшняя вспышка гнева Елены Викторовны натолкнула тебя на мысль о том, что я совершенно некомпетентный работник?

— Но она ведь не просто так взорвалась, — разводит он руками. — И от этого проекта зависит наша годовая премия. Я не хочу потерять в деньгах.

— Вот как ты заговорил, — хмыкаю я.