– Нам придётся её бросить, – сказал я.

– Отменить миссию? Ты серьёзно?

– Эдди, у нас нет другого выхода.

– Лейтенант, – произнёс Эдди твёрдым, сдержанным тоном, – никаких больше пораженческих речей.

– Эдди, я…

– Капитан, с твоего позволения!

– Охо-хо, – протянул я и отвернулся к окну, уставившись за ворота.

За ними не было видно ни зги. Ни приближающихся фар, ни даже габаритных огней, если бы наши друзья не стали включать фары.

– Ты меня слышал, лейтенант?

Есть три правила, которые следует неукоснительно соблюдать в жизни: не пытайся поднять диван по лестнице в одиночку, не связывайся со Скорпионами, если только на свой страх и риск, и никогда не спорь с сумасшедшими.

– Так точно, сэр, – отозвался я.

 В одиннадцать тридцать, спустя час после срока, когда должны были появиться Фил и Джерри, Эдди, стоящий всё это время по стойке «вольно» у окна, выходящего к воротам, обернулся и произнёс:

– Ну что ж, хорошо. Придётся импровизировать.

Ага, импровизировать. На автобус мы опоздали. Единственный выход с базы – главные ворота, а наши удостоверения не настолько убедительны, чтобы пройти через главные ворота с этой чёртовой смертоносной коробкой. Через полчаса придут менять часового, которого мы оставили связанным, и тогда будет объявлена тревога, а всю базу прочешут частым гребнем. И не просто прочешут: будут задействованы джипы с прожекторами, масса людей с винтовками и пулемётами, собаки-ищейки и, возможно, даже вертолёты. Нас непременно поймают – меня и моего безумного друга – не позже, чем через час. А когда поймают – вцепятся в нас мёртвой хваткой. Само наше проникновение на военную базу являлось куда более серьёзным преступлением, чем отсутствие в исправительном учреждении. А если вспомнить незаконное ношение формы, фальшивые удостоверения личности, грандиозное похищение всего этого барахла в коробке и нападение на часового…

В моём сознании настойчиво всплывала одна картина из времён, когда я был подростком. Однажды во время летних каникул мы с родителями отдыхали в съёмном коттедже у озера в штате Мэн. Разумеется, всю неделю лил дождь, но дело не в этом. В доме был камин, и мы разводили там огонь, чтобы было немного теплее. Как-то раз отец бросил в камин плоский обломок доски, и я заметил на нём муравья. Доска была шириной около четырёх дюймов, образуя своего рода мост над пламенем, и муравей бегал взад-вперёд по этому мосту, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь выход. Импровизировал. Так и мы, подобно этому муравью, будем вынуждены импровизировать.

– Думаю, единственное, что нам остаётся, – произнёс я без особой надежды, – пройти через главные ворота. Может, если мы пойдём без коробки, охрана не станет слишком приглядываться…

– Мы не станем отступать, – строго сказал Эдди. – Выброси это из головы раз и навсегда, лейтенант.

– Так точно, сэр, – сказал я.

Когда не знаешь, что делать, ты можешь делать то, что проще всего. В данный момент мне проще всего было плыть по течению вслед за бредовыми идеями Эдди. Одной из них было убеждение в том, что он настоящий капитан, а я – лейтенант. Не говоря уж о его уверенности, что существовал некий способ соскочить с этой горящей доски.

– Где коробка? – спросил Эдди.

– Вот она, – ответил я, похлопав по коробке, стоящей на столе, ладонью. – Может, нам попробовать перебросить лазер через ограду и вернуться за ним завтра…

Но Эдди меня не слушал. Он открыл коробку и принялся в ней рыться.

– Отлично, – сказал он, извлекая что-то из коробки. – Вынеси её наружу, лейтенант.

– Что ты задумал? – Я внезапно ощутил сильное смятение. Что Эдди достал из коробки?

– Меняем план отхода, – сказал он и вышел из сторожки. – Возьми коробку и идём.

Я взял коробку и пошёл.

На улице Эдди ткнул пальцем в ту сторону сторожки, что была обращена к «батальному полотну».

– Поставь коробку там, вплотную к стене. Сядь рядом с ней, прижмись к стене.

– Эдди, что ты собираешься делать?

– Шевелись, лейтенант. У нас мало времени.

– Я и правда хочу знать, Эдди, – настаивал я.

Очень спокойным тоном он произнёс:

– Уже второй раз ты обращаешься ко мне с нарушением субординации. Это мятеж, лейтенант?

Я никак не мог ответить «да» на этот вопрос, учитывая, что у Эдди был пистолет.

– Нет, – сказал я. – Никакого мятежа.

– Что-что?

– Нет, сэр, – сказал я.

– Тогда выполняй приказ, лейтенант.

Убеждая себя, что у меня всё равно нет будущего, так что не имеет значения какое безумие задумал Эдди, я отнёс коробку за сторожку, поставил её на землю, сел рядом, прислонившись спиной к стене, и с горечью и отчаянием уставился на мрачную картину перед собой.

Эдди вынырнул из-за угла сторожки, сжимая что-то в руке.

– Занял позицию, лейтенант? Хорошо.

Я понял, что он держит в руках ручную гранату, в ту же секунду, как Эдди выдернул чеку.

– Господи Иисусе! – завопил я и попытался вскочить на ноги, когда Эдди, размахнувшись, швырнул гранату в сторону ворот. Затем он шагнул ко мне и небрежным толчком вынудил меня потерять равновесие и упасть на землю.

– Восемь, девять… – тихонько произнёс Эдди, присев рядом со мной.

Взрыв заставил землю содрогнуться, словно от неожиданного удивления. Красно-жёлтая вспышка пробилась сквозь окна сторожки. Стёкла с нашей стороны уцелели, но я слышал звон стекла, сопровождающий грохот взрыва гранаты, на стороне, обращённой к воротам.

Пока я старался прийти в себя, Эдди поднялся на ноги и выглянул из-за угла сторожки.

– Хорошо, – с удовлетворением заметил он.

Это и был его способ пройти через ворота. Безумный, но, чёрт возьми, действенный. Если мы побежим немедля, и будем бежать как угорелые, прячась в лесу при виде любого приближающегося человека, то, может, нам и повезёт. Забегая вперёд – мы не стали так делать, хотя и могли бы.

Я встал, цепляясь за стену сторожки, и завернул за угол, чтобы взглянуть на ворота. На месте ворот осталась лишь дымящаяся воронка, по обе стороны от которой искрили и шипели провода, крохотными быстро гаснущими огоньками вспыхивали сухие листья. Исковерканные остатки створок свисали на погнутых петлях.

– У тебя получилось, Эдди! – воскликнул я в приступе нелепого восторга. Затем поспешно поправился: – У вас получилось, капитан.

Повернувшись к нему, я увидел, что Эдди вновь копается в коробке.

– Давай я возьму её, – сказал я. – И уберёмся отсюда поскорее!

Эдди невозмутимо протянул мне один из автоматических пистолетов 45-го калибра. Взяв его – подчинение уже становилось моей второй натурой – я напомнил:

– Капитан, у нас мало времени. Охрана будет здесь с минуты на минуту.

– Ни в кого не стреляй, – бросил Эдди. – Пистолет не заряжен.

Затем он выпрямился, держа в руке собственный пистолет, и посмотрел в сторону базы.

– Вот и они, – сказал он, всё так же сдержанно, тихо и чётко.

Я тоже их увидел – между рядами танков мчался как ошпаренный один джип, а позади, ярдах в пятидесяти – второй. Они петляли и виляли, словно находились под обстрелом и старались уклониться. Два объекта посреди застывшей сцены битвы вдруг ожили и пришли в ярость.

– Эдди! Капитан! – закричал я. – Нам нужно сматываться отсюда!

– Следуй моему примеру, – спокойно сказал Эдди, встав возле сторожки, лицом к приближающимся джипам и держа пистолет у бедра.

Следовать его примеру? Вступить в бой с военными полицейскими в двух джипах, имея лишь незаряженный пистолет? Я застыл на месте, дрожа; мои губы безмолвно шевелились, пытаясь выдавить фразы, которые донесли бы до Эдди мысль, что мы творим нечто неразумное.

– Это неразумно! – взвыл я, когда первый джип резко затормозил рядом с нами.

Внутри сидели трое военных полицейских в белых касках и с белеющими в темноте белками широко раскрытых глаз.