Все имена и события, изложенные в книге, являются вымыслом автора, любые совпадения с реальными событиями случайны

За три недели до похищения Ивана. Краснодар.

– Ветер поднимается, – мужчина в черной куртке с сомнением посмотрел на небо. Он стоял у старенькой «Тойоты» и неторопливо курил. – Связь опять будет барахлить.

– Не будет.

Второй мужчина, сидевший на пассажирском кресле, поежился и зевнул. Взглянул на часы: через тринадцать минут подъедет Марс. Стряхнув дремоту, он пробормотал:

– Скоро начинаем.

Мужчина в темной куртке кивнул: дело предстояло плевое – влезть в здание, вынести компьютеры, взломать сейфы. Все, что в сейфах, можно оставить себе, системные блоки отдать заказчику.

– Маркер взял? – первый повернулся ко второму.

– Естественно, – второй похлопал по внутреннему карману куртки.

Маркеры были нужны, чтобы пометить системники и потом не перепутать, какой из какого отдела вынесен. Так захотел заказчик.

У «Тойоты» появился худощавый парень в удлиненной куртке, постучал в окно водителя, поманил за собой.

– О, Марс, – протянул первый. – Все норм?

Они пожали друг другу руки. Парень сверкнул толстыми линзами на очках, сунул в рот пластинку жевательной резинки.

– Само собой. Выдвигаемся. Я первый, вы за мной. ОК?

Водителю было без разницы, адрес объекта он знал, так что в какой последовательности ехать не имело никакого значения. Для него. Марс храбрился и нервничал. Еще бы, первое дело.

Грузовик Марса двигался уверенно, на границе превышения скорости.

Первый мрачно отметил:

– Спалится Марс.

Тот, что сидел в полумраке салона, подался вперед, положил локти на подголовники переднего ряда кресел, устремил взор через лобовое стекло. Кивнул, соглашаясь:

– Не успеет. Тут постов ДПС нет и камер. А на патруль, надеюсь, не напоремся.

Он снова откинулся на спинку кресла, положил голову на подголовник и прикрыл глаза, прокручивая в голове операцию: войти в здание, быстро, не теряя времени, подняться на второй этаж, уйти вправо, по боковой лестнице наверх. Не задерживаться, количество жертв не имеет значения. Нужны кабинеты номер триста три, триста пять и триста восемь. Бухгалтерия триста десять, ею займутся ребята Марса, что трясутся сейчас в кузове. Его задача – системники. Вынести два, остальные – в окно. На всю операцию – восемь минут: на девятой появится полиция. Так что действовать придется быстро.

– Готов?

Машины припарковались в тени, у входа на КПП. Вместо ответа мужчина вышел из салона и направился к плохо освещенной будке. Он усмехнулся: когда умные люди поймут, что важные секреты стоит охранять не сельским секьюрити, он останется без работы. Он слышал, как за его спиной выгружаются ребята Марса из грузовика, как тягуче и в то же время уверенно устремляются за ним.

Он потянулся за пояс, вытащил из-за спины пистолет. Снял с предохранителя. Четкими, отточенными годами движениями, с ноги распахнул дверь будки и сделал два выстрела – охранники, не успев даже подняться со стульев, завалились на бок, рухнули с грохотом. Ребята Марса уже стремительно проскочили через КПП и побежали на второй этаж.

Шаг один…

Тело одного из охранников съехало со стула и повалилось на затоптанный пол. И тут же КПП и все здании разрезал пронзительный вой сирены.

– Черт…

Мужчина дернулся было вперед, к сработавшей тревожной кнопке, которую успел нажать охранник, успел придавить весом собственного тела. Но вовремя остановился – полиция уже едет. Надо уходить. Взбешенный, бледный как полотно Марс, матерился на улице, загоняя своих парней в кузов грузовика. Вскочив в водительское кресло, он ударил по газам.

«Осечка», – мужчина с болью представил, как сегодня будет отчитываться перед заказчиком. Он уже взял аванс, а значит, свою работу придется выполнить. С сожалением убрал пистолет назад в карман, направился к машине.

– Что-то ты не торопишься, – отметил водитель, плавно трогаясь.

Его пассажир хмуро отвел глаза: что ж, придется зайти иначе. Хорошо, что объект уже был в разработке у другого заказчика, и он начал работу. Сейчас это очень кстати.

Автомобиль неспешно двинулся по дороге, выехал с парковки уже под приближающийся звук полицейской сирены. Водитель невозмутимо посмотрел в зеркало заднего вида:

– Что будешь делать, Анубис?

Мужчина скользнул по затылку водителя взглядом, но отвечать не стал – уставился в окно, за которым мелькали черные деревья, а тени пугливо метались по обочине. Может, оно и к лучшему, что так вышло – топорный план, он ему с самого начала не нравился.

– Домой? – спросил водитель, не дождавшись ответа.

Анубис кивнул: с заказчиком он будет говорить со своей территории.

В доме было непривычно тихо. Не работал телевизор, не шумел чайник. Родители говорили в полголоса, с тревогой вглядываясь в полумрак детской. Танька заболела. Пришла из школы квелая, отказалась от обеда – родители забеспокоились; отказалась от чая с конфетами – родители забили тревогу, мама поцеловала в лоб и всплеснула руками – горячий. И понеслось! Тепленький чаек, медок, лимонная водичка, согретый в ладонях градусник…

Алиса смотрела на все с ненавистью – с Танькой всегда носились, как с хрустальной вазой. «Обедать не будем – Танечку подождем!», «В кино не пойдем – у Танечки концерт», «Конфеты оставим на ужин, когда Танечкка освободится». Такое впечатление, что у них одна родная дочь, а Алиса – приемыш, случайно оказавшийся на одной жилплощади с обожаемым чадом.

Алиса даже как-то набралась наглости, спросила отца – не приемная ли она, предложила, если она так мешает, вернуть ее в детдом, откуда взяли.

– Не говори глупостей, Алис, – помрачнел отец. – Это у тебя подростковая вредность и ревность проснулась, что ли?

Ничего у нее не проснулось. Так случилось, что для родителей Танька всегда оказывалась на первом месте. Веселая, улыбчивая хитрюга, вечно придумывающая шалости, от которых умилялись родители. Алисе нечего было на это возразить – она не была ни веселой, ни улыбчивой, не располагала к задушевным разговорам, а больше всего любила тишину и одиночество. Вот как сейчас, когда о ней все забыли из-за Танькиного ОРВИ.

Алиса соскользнула с кровати, вышла в коридор, чтобы не видеть озабоченных, направленных на сестру, взглядов родителей. Спряталась в кухне, налила себе огромную кружку чая и достала из холодильника банку со сгущенным молоком. Достала из буфета столовую ложку и, устроившись на углу стола, принялась есть. Сгущенка была приторно-сладкая на вкус, но приятно обволакивала язык, стекала молочными ручейками по горлу и тепло оседала в желудке, разбавленная чаем.

– Ты бы хоть отлила себе в вазочку, – посетовала появившаяся на пороге мама.

Алиса не стала спорить, проигнорировала: все равно мысли матери заняты Танькой, и о своем замечании она не вспомнит. Так и случилось – взяв очередную порцию лекарств для младшей дочери, мама вышла в коридор. Алиса закатила глаза и запустила ложку в банку, однако есть расхотелось. Допив чай, девочка поставила чашку в раковину и вышла в коридор.

Примерно через полчаса в детскую заглянула мама. Найдя взглядом Алису, поманила за собой. Та поднялась и послушно вышла.

– Пойдем…

Мама направилась в кухню. Судя по ее раздраженно сомкнутым в ниточку губам и прямой спине, она была снова чем-то недовольна.

– Это что? – она указала пальцем на забытую посреди стола банку со сгущенным молоком с торчащей из нее столовой ложкой.

– Прости, сейчас уберу, – пробормотала Алиса.

Взяв со стола банку, выдернула ложку – молочно-белая сладкая нить выскользнула из жестянки, пролилась на стол, капнула на пол.