Мы с папой уверены — это их рук дело. Они наняли кого-то, чтобы испортить тормоза. Вызвали сына к себе, чтобы он не пострадал, но не смогли предусмотреть того, что он пошлёт их и поедет с тобой. Итогом аварии стала амнезия, которую родители Демиса решили поддерживать при помощи препаратов. Они дали слово, что с тобой больше ничего не случится, пока ты не помнишь. Пока вы оба принимаете таблетки, ты в безопасности. Они поспособствовали тому, чтобы вас быстро развели и заменили паспорта на новые, без печати о заключении брака.

— И вы так просто согласились на это? — не верится, что это мои родители. Что они могли так со мной поступить!

— А что нам оставалось? — в разговор встревает папа, вернувшийся из кухни. — У меня нет таких связей, как у Бронислава. Мы пытались подавать заявление в полицию, пытались привлекать общественность, но всё всегда приводило к встрече с его родителями. Они ясно дали понять, что тебя не будет в жизни их сына. И им за это ничего не будет. Мы боялись за тебя, поэтому вынуждены были согласиться. Нам нужно было восстанавливать тебя, возить на реабилитации, заниматься твоим здоровьем, чтобы ты могла ходить!

Встаю с дивана, не чувствуя ног, иду к двери. Вижу как тяжело родителям, поэтому возвращаюсь к ним в зал. Обнимаю папу, затем маму. Обещаю им что все будет хорошо, настраиваю чтобы не волновались. Даже улыбаюсь, чтобы поверили.

Потом, еду в городской парк, быстро нахожу ту самую скамейку среди берез. Сажусь на неё и позволяю себе заплакать.

Я до сих пор ничего не помню.

Но чувствую, что всё, что сказала мама, — чистая правда. Я любила Демиса и сейчас люблю.

Стираю слёзы с глаз.

Нахожу в кармане пару засохших печенюшек, бросаю рыбам в пруд.

Мне просто нужно помочь ему вспомнить. Решено. Я не уволюсь из компании. Я буду находиться там с утра до вечера, буду мозолить ему глаза наперекор требованию и угрозам его отца, буду ждать, напоминать, ходить за ним по пятам, преследовать — и когда-нибудь мы оба всё вспомним.

От автора:

Дорогие мои читатели!

Вот и подкрался Новый год — тихо, почти незаметно, как герой в тапочках на кухню за мандаринкой в три часа ночи.

Год был разный: где-то драматичный, где-то нервный, где-то с эффектом «ну что за пиздец», но мы его прожили. А значит — мы молодцы. Официально.

Спасибо вам за то, что читаете, сопереживаете героям, ругаетесь на них, иногда хотите их встряхнуть (а иногда — автора), но всё равно остаетесь рядом. Без вас истории были бы просто буквами. А с вами — они живые, дышат, любят и иногда даже плачут.

Желаю вам уютных вечеров, вкусных историй, тёплых людей рядом и веры в то, что даже если сюжет вдруг закрутился не туда — автор жизни точно знает, как всё разрулить к хэппи-энду.

С Новым годом вас! С новым счастьем!

Обнимаю, ваша Саша

Демис

Поговорить с отцом на празднике не удалось. Он весь вечер был занят болтовнёй с будущим сватом. Сложилось впечатление, что специально избегал любого контакта со мной, даже зрительного. Я не стал портить маме праздник и требовать уединения с отцом другим способом, хотя нервы свербили под кожей и даже подташнивало от злости.

Мама в своём репертуаре: задувая свечи на торте, во всеуслышание загадала своё заветное желание, после чего наши с Беатрис родители перешли к планированию МОЕЙ свадьбы. Коллективно решили, что ждать предложения от меня нет никакой необходимости, ведь всё было спланировано ещё много лет назад, в роддоме, когда у семьи друзей родилась девочка.

Беатрис всегда была где-то рядом. На всех семейных торжествах, в отдыхе за границей, в летних лагерях.

Девушка младше меня на два года — почти как младшая сестра, приглядывать за которой обязывают родители. Она всегда бесила меня избалованностью, капризами и тем, что задирает нос, считая себя выше других только потому, что её одежда стоит больше, чем жильё простых людей. Но, зная её немного лучше других, могу сказать, что ней есть то за что можно полюбить. Она умная, начитанная, смелая. Дерзкая. С отменным вкусом и высокими требованиями ко всему, что её окружает.

Я помню её до амнезии и после. Она могла бы сказать, что мы встречались до аварии, — и я бы поверил. Но Беатрис не стала мне врать. Она просто поддерживала, была рядом. Мы поменялись ролями, и в больнице она защищала меня от всех, в ком видела угрозу. Даже от чрезмерного внимания наших родителей. А я всё ждал… сам не знаю кого и зачем. Просто ждал, что главный человек в моей жизни скоро появится. Что всё встанет на свои места. Что я вспомню. Но кроме Беатрис никто не приходил. Даже если я с кем-то встречался, то, узнав об аварии, моя девушка дала заднюю и ни разу не навестила.

Сегодня суббота, и у всего офиса выходной. Родители поехали на дачу — так они называют особняк, набитый прислугой, в пригороде, окружённый трёхметровым забором. Часто уезжают туда на пару дней, а иногда и на несколько месяцев. Сегодня к ним присоединились родители Беатрис и сама девушка. Будут заниматься планированием свадьбы, решив, что дача подходит по всем параметрам для этого мероприятия.

А я еду в пустой офис под предлогом срочной неотложной работы, которую нельзя доверить никому из сотрудников.

В итоге уже полчаса сижу за выключенным компьютером, испытываю кресло для гостей и свои способности на телекинез.

Не выдерживаю. Встаю. Снимаю пиджак, набрасываю его на спинку своего кресла. Снимаю давящий галстук, расстёгиваю манжеты, закатываю рукава.

Кресло для посетителей более лёгкое, почти невесомое. Сажусь в него. Отталкиваюсь ногами о пол, врезаюсь спиной в шкаф.

С первого раза непонятно, что в этом прикольного.

Повторяю манёвр. Затем ещё раз.

Нет, это не весело. И даже не прикольно.

Ещё раз — последний, и хватит. Со всей силы толкаюсь от пола, поднимаю ноги и лечу через весь кабинет.

Дверь неожиданно открывается. В кабинет заходит Ассоль и тут же сбивается с ног летящим без тормозов креслом. Падает ко мне на колени. Интуитивно обнимает за плечи, смеётся.

Вот теперь прикольно. Даже весело.

— Сегодня выходной, ты зачем пришла? — улыбаюсь.

— Вчера возникли неотложные дела, пришлось уехать. Думала, здесь никого нет и никто не помешает доделать уборку. А ты?

— Я тоже не успел.

Она убирает руки с моих плеч, встаёт.

Толкаю креслом её ноги, и она снова падает ко мне на колени.

— Тебя подвезти?

— Будьте любезны, — улыбается, вернув руки на место. — В санитарную комнату, пожалуйста. — Обхватывает покрепче, заменяя объятиями ремни безопасности.

Выкатываемся в коридор, отталкиваюсь руками от стола секретарши со всей силы, и мы несёмся вперёд, но тяги хватает не на долго— кресло постепенно тормозит.

— Бензин закончился? — спрашивает с серьёзным видом.

— Реактивная тяга на нуле, нужна дозаправка, — отвечаю, погрузившись с ней в интересную игру.

Внезапно её губы касаются моей щеки. Лёгкий, невесомый поцелуй в щёку, с оттенком запаха ванильной мяты, отзывается резким уколом под рёбрами и холодящим мятным жаром, который мгновенно растекается по телу до самых пальцев ног.

— Этого достаточно? — интересуется с невинной нежной улыбкой.

— До санитарной комнаты доедем, — киваю и отталкиваюсь ногами от пола.

Ассоль встаёт и выходит на своей остановке. Скрывается за дверью, оттуда гремят вёдра и доносится звук льющейся воды.

Выходит.

— Давай помогу, — вскакиваю с кресла, беру ведро с водой из её рук.

— Ты? — Рыбка округляет глаза в недоумении. — Ты же босс! Забыл?

— Это будет наш с тобой секрет, — шепчу заговорщицким тоном, приблизившись к её лицу, едва не касаясь своим носом её, слегка вздёрнутого кверху.

— Думаешь, я позволю просто так отбирать у меня работу? — с вызовом, обнимая швабру двумя руками. — За это придётся заплатить.

Целую её щёку. Немного дольше, чем она меня. И более интимно, потому что не могу оторваться: внутри будто что-то щёлкает, натягивается, требуя продолжения, а по спине пробегает короткая, острая дрожь.