Можно было, конечно, попытаться укрепиться в городе, начать строить баррикады, но все эти действия могли лишь затянуть агонию, но не привести к победе. Поэтому Гарибальди приказал покинуть вражескую столицу. Здраво рассудив, что русские гоняться за ним по всему югу Италии не станут. А когда они уберутся восвояси, он вернется и закончит начатое. Оставалось только решить, куда уходить?

На Север пробиваться через Папскую область, чтобы, в конце концов, сдаться властям Пьемонта, на снисходительность которых они всегда могли рассчитывать? Или на Юг, чтобы выйти на носок Апеннинского полуострова и попытаться переправиться через Мессинский пролив в неоднократно восстававшую против Неаполя Сицилию? Последнее было более предпочтительно, но, если проклятый принц Константин на своем бронированном чудовище преградит им путь, дело кончится катастрофой.

Сам Гарибальди хоть и не боялся смерти, но не желал зря губить себя и своих людей. Поэтому он не стал спешить, остановившись лагерем в пяти милях от столицы королевства и выжидая дальнейшего развития событий. И его расчет полностью оправдался. Не прошло и пары часов, как стало известно о смерти короля Фердинанда. Это многое меняло в планах. А когда прискакавший на исходе дня гонец прокричал, что русские корабли покинули порт Неаполя, Джузеппе решил рискнуть…

Новый монарх Королевства Обеих Сицилий оказался худощавым двадцатилетним молодым человеком с немного растерянным выражением на усталом лице. Увы, не слишком лестно охарактеризовавшая его королева была совершенно права. Молодой король не мог похвастаться ни умом, ни решительностью.

И увидев его, я сразу понял, что объединения Италии избежать не удастся. Вокруг него уже толпятся служившие еще его деду старики в блестящих мундирах, практически оттеснив в сторону бравого вояку Зонненбурга и проныру Герардески. Нет, они тоже получили свое, первый уже примеряет генеральские эполеты, а второй по всей видимости возглавит какое-нибудь министерство, но определять политику чудом устоявшего королевства будут совсем другие люди, на полном серьезе решившие, что опасность миновала и время можно повернуть вспять…

Впрочем, мне изначально не было никакого дела до благополучия неаполитанских Бурбонов, поскольку все, что меня интересует, это Россия и ее флот!

— Как все-таки хрупок этот мир, ваше величество, — покачал я головой, с сочувствием глядя на все еще не отошедшего от испуга Франциска. — Один выстрел или предательский удар, и все катится в тартар! И особенно печально, когда в такой ситуации не на кого положиться. Хотите кофе? Или быть может коньяк?

— Благодарю, — вежливо отозвался король. — Для крепких напитков еще рано, поэтому пусть будет кофе. Что же касается прочего, полагаю, мне нужно больше швейцарцев. Синьор Зонненбург обещал набрать необходимое количество.

— Разумно, — хмыкнул я. — Швейцарцы прекрасные солдаты, хотя они не так уж сильно помогли вашему отцу. Помнится, когда я появился на рейде, ваши наемники с трудом удерживали Новый замок.

— Но ваши солдаты вообще не сделали ни одного выстрела, — парировал Франциск, обиженный моим отказом высадить десант.

— Вот именно! — ничуть не смутился я. — Одного их появления хватило, чтобы вышвырнуть наглых островитян, без покровительства которых этот несчастный бунт никогда бы не случился. И уж поверьте, если бы мы начали стрелять, от вашей прекрасной столицы мало что осталось!

— Я всегда буду благодарен вам, Константин, за столь своевременно оказанную помощь, — спохватился Франциск, то ли из-за молодости, то ли из-за пережитых эмоций оказавшийся нечуждым благодарности.

— Не за что, друг мой. В конце концов, то, что я оказался рядом, в известной степени случайность. Русские корабли достаточно редко заходят в здешние воды. Чего, к сожалению, никак нельзя сказать про английские…

— И что же делать? — в глазах короля появилась искра здравомыслия.

— Ну не знаю, — сделал вид, что задумался я. — Если бы у нас была стоянка, скажем, где-нибудь на Сицилии… Это наверняка охладило бы некоторые излишне горячие головы!

— Э… вы хотите завести военно-морскую базу?

— Я⁈ Помилуйте, Франциск, зачем мне это? Кораблей у нас немного, а океан большой. К тому же здешний климат слишком жарок для русских людей. Не говоря уж о том, что базу надо охранять. А вы знаете, сколько стоит содержание хотя бы одного батальона морской пехоты вдали от Родины? Вот если бы ваше правительство взяло на себя расходы по содержанию базы, тогда дело другое.

— Даже не знаю, что вам сказать, — промямлил незадачливый потомок Генриха IV. — Его святейшество Папа будет против. Вы ведь схизматики…

— Да, наши матросы и солдаты православные, что помимо всего прочего гарантирует, что они никогда не присоединятся к мятежникам. Впрочем, вам ведь все равно это не интересно?

— Нет, отчего же, — прикусил губу король.

— Хорошо, давайте пока отложим этот разговор. И вернемся к нему после разгрома мятежников.

— Помогите мне, Константин, — взмолился Франциск. — Смерть отца и этот несчастный бунт случились так не вовремя. Я еще молод и не готов царствовать. Вы уже избавили нас всех от верной погибели, но стоит вам покинуть Неаполь, бандиты вернутся, и тогда нас уже ничего не спасет! Останьтесь с нами, возглавьте мою армию!

— Но я чужак в вашей стране и не могу отдавать приказы вашим солдатам.

— Это ничего, я немедленно издам указ, наделяющий ваше высочество всей полнотой власти в Неаполе и его окрестностях!

— Но…

— Не отказывайтесь, умоляю вас! Взамен можете выбрать на свое усмотрение любой порт в моем королевстве, разместите там свою базу, постройте дворец, делайте что хотите, только не бросайте меня!

Судя по всему, «Король-Лазанья» [2] находился в отчаянии и воспринимал меня кем-то вроде новоявленного мессии. Пророком, от звука труб которого падут стены Иерихона и разбегутся враги. Наверное, мне все-таки не следовало слишком глубоко влезать в местные дела, но…

Ближе к вечеру «Цесаревич» покинул порт Неаполя, после чего по все еще взбудораженному городу поползли слухи, один другого нелепее. Одни говорили, что русский броненосец собирается догнать ушедшую утром английскую эскадру и совершенно ее уничтожить. Другие уверяли, что принц Константин принял на борт две тысячи неаполитанских егерей и собирается доставить их в Паолу [3], чтобы преградить «краснорубашечникам» путь на Юг. Третьи вообще считали, что русские устали от жары и решили вернуться в свою заснеженную даже летом страну. Все сходились только в одном, принц Константин и его страшные морские пехотинцы больше никому не угрожают. И именно это доложили Гарибальди.

Утро следующего дня как будто подтвердило информацию соглядатаев. Из Неаполя выступил довольно крупный отряд правительственных сил и отправился на поиски инсургентов. Если шпионы не ошиблись, значит вскоре в тылу сторонников Рисорджименто высадятся враги, и патриоты окажутся между двух огней. Своевременно извещенный о случившемся Гарибальди не сомневался ни минуты. Раз его противники были так безрассудны, что решили разделить свои силы, надо этим воспользоваться и разбить их по частям!

Отправившись лично на рекогносцировку, глава карбонариев вскоре своими глазами увидел двигающиеся по пыльной дороге колонны неаполитанских солдат в синих мундирах. Несколько рот швейцарцев в красных и егерей в зеленых куртках. В арьергарде двигался небольшой обоз. Ни артиллерии, ни моряков, ни вообще русских среди них не было. По крайней мере, так утверждали воевавшие в его отряде поляки и венгры.

— Сегодня мы либо победим, либо погибнем! — решительно заявил своим соратникам Гарибальди и приказал готовиться к бою.

Нельзя не отметить, что на фоне единообразно обмундированных и вооруженных правительственных войск «краснорубашечники» выглядели сбродом. Они плохо умели маршировать, не слишком хорошо держали строй и вообще не отличались дисциплиной. С другой стороны, гарибальдийцы бесспорно обладали высоким боевым духом, отвагой и предприимчивостью. А также умели хорошо стрелять и воевать в рассыпном строю.