— Вас это удивляет? — в голосе дипломата прорезалась надменность. — Между тем, флот и армия его величества всегда готовы прийти на помощь даже самому ничтожному из ее подданных!

— В особенности если тот находится на секретной службе королевы.

— Не понимаю о чем вы!

— О том, что вы — болван! И своими глупыми действиями только что дезавуировали собственного шпиона. И уж будьте покойны, достопочтимый сэр, я найду способ довести до вашего начальства сведения об этом промахе! Что же касается вашей армии и флота, то я уже встречался с ними и должен сказать, что они не слишком меня впечатлили!

— Но…

— Разговор окончен, мистер. На хрен, это вон туда!

1856 год стал Рубиконом, окончательно разделившим эпохи парусного и парового флотов. Началось все, как ни странно, с Франции парламент которой принял закон, одним махом исключивший из списков флота все боевые корабли, не имевшие паросиловой установки. Буквально через неделю аналогичный закон приняли в Великобритании, корабелы которой с полным напряжением сил строили новые броненосцы и не желали отвлекаться на оснащение многочисленных парусников машинами и котлами.

Российское морское ведомство, в общем и целом, двигалось в том же направлении. Несмотря на то, что имелось несколько более или менее удачных опытов по переоборудованию чисто парусных линкоров в парусно-винтовые бурное развитие брони и артиллерии ясно показывало, что будущего у этих боевых единиц нет. В связи с чем тратить деньги на подобный «апгрейд» не имеет никакого резона. Еще более бессмысленным было оставлять наши многочисленные парусные корабли и фрегаты в строю, поэтому их начали продавать всем желающим, предварительно, конечно, разоружив.

Обратной стороной этого в целом прогрессивного процесса стало большое количество моряков, оставшихся не у дел. И если нижних чинов можно было относительно безболезненно уволить в запас, то с офицерами, большинство из которых не имели никаких сторонних доходов и жили исключительно на жалованье, нужно было что-то делать.

К счастью, среди моих подчиненных оказалось немало предприимчивых людей старавшихся найти выход из сложившейся ситуации. Одним из таких офицеров оказался капитан первого ранга Николай Андреевич Аркас. Будучи греком по происхождению, он не имел больших связей в высших кругах Петербурга, тем не менее, сделал неплохую карьеру, получив еще в 1852 орден святого Георгия (за беспорочную службу в течении 18 морских кампаний), звание флигель-адъютанта и став членом учрежденного еще моим отцом «Пароходного комитета».

Во время войны занимал в основном административные должности, лишь недолго покомандовав отрядом базировавшихся в Ревеле канонерок. А теперь должен был получить под командование предназначенный к переоборудованию в парусно-винтовой линейный корабль «Ростислав», но… Сначала, проведенное перед постановкой в док освидетельствование показало, что корпус не старого еще корабля успел изрядно подгнить и нуждается в тимберовке. Стоимость которой делало модернизацию корабля нецелесообразной. В общем, когда мне доложили, что Аркас просит аудиенции, я подумал было, что он будет просить о новом месте, но ошибся.

— Здравствуй, Николай Андреевич, — поприветствовал я его, как старого знакомого. — Слышал о твоей беде, вот только…

— А какой беде, ваше императорское высочество? — немного картинно удивился капитан первого ранга. — Если вы о списании моего корабля, то никакой беды в том нет. Напротив, чем раньше мы избавимся от устаревшего и негодного хлама, лишь по недоразумению именуемого «боевым», тем лучше будет сначала для казны, а, в конечном счете, и для отечества.

— Вот как? — немного растерялся я, поскольку точно помнил, что Аркас был горячим сторонником оснащения деревянных линкоров паросиловыми установками. — Отчего же…

— Не отказался от назначения? — ничуть не смутился хитрый грек. — Вы же знаете мое правило, на службу не напрашиваться и от службы не отказываться.

— Похвально. Что же в таком случае привело тебя ко мне?

— Видите ли, ваше императорское…

— Говори без чинов, — разрешил я, явно обрадовав собеседника, хорошо знавшего, что по имени отчеству меня называют только близкие сотрудники и доверенные лица.

— Благодарю, Константин Николаевич. Все дело в том, что чем больше я думаю о наших делах на Черном море, тем больше прихожу к выводу, что помимо сильного военного флота в этих водах нам просто необходимо ничуть не меньше, а даже и большее количество коммерческих паровых судов под Российским флагом.

— Мысль здравая, — кивнул я. — Вопрос лишь в том, как этого достичь? Сам знаешь, купцы наши не желают вкладывать деньги в строительство торговых судов, считая это дело рискованным и ненадежным.

— Все так. Больше того, по здравому рассуждению, частным арматорам такое предприятие не под силу. Слишком уж сильна конкуренция в этом деле.

— И что же ты предлагаешь? Опять государству вкладываться?

— Ни боже мой! Как раз напротив полагаю необходимым создать коммерческое пароходное общество или если угодно компанию, причем непременно частное или с самым незначительным государственным участием.

— И зачем же это казне?

— Ну как же-с! Судите сами. Во-первых, Россия сможет зарабатывать не только на продаже наших товаров, но и на перевозке оных. Что непременно приведет к увеличению налогов и сборов. Во-вторых, в случае, упаси Бог, военных действий правительство всегда сможет мобилизовать для своих нужд пароходы нашего общества, которые в мирное время не будут стоить ему ни копейки. В-третьих, как вам и самому прекрасно известно, количество боевых кораблей в нашем флоте сейчас сокращается, в результате чего многие моряки рискуют остаться без средств к существованию. Но пароходной компании, коль скоро она будет создана, понадобятся и матросы, и механики, и капитаны, и офицеры рангом поменьше. Так отчего же не взять на службу наших отставников, чтобы они продолжали заниматься делом, которое хорошо им известно, а в случае надобности могли быстро вернуться на флот не тратя время на привыкание к морскому делу?

— Я смотрю, ты все обдумал.

— Старался в меру сил и разумения, Константин Николаевич.

— Остается один вопрос, где на всю эту красоту взять деньги?

— Выпустить акции! — не задумываясь ответил Аркас. — Желательно небольшим номиналом, чтобы приобрести их могли даже небогатые люди.

— И много ли они купят? — хмыкнул я.

— Как говорится, лиха беда начало! Стоит появиться первым пароходам, количество желающих сразу же увеличится. Надежных предприятий не так уж много, а капиталы, пусть и не у всех, но имеются. Взять хоть наших офицеров, которым повезло с призовыми. Многие, конечно, хотели бы приобрести или выкупить из залога имения. Однако грядущие реформы пугают их. Так отчего же не вложить их в торговые суда? Кроме того, я рассчитываю и на купцов. Как только будут получены первые дивиденды, а в прибыльности данного дела нет никаких сомнений, наши коммерсанты тут же начнут вкладываться. Рисков ведь будет гораздо меньше, чем при единоличном владении, а доходы за счет увеличения оборотов могут быть вполне сопоставимы или даже выше.

— Что ж, в первом приближении все звучит довольно разумно. Правда, хорошо бы еще подкрепить их цифрами.

— Все есть, — распахнул прихваченную с собой папку из красного сафьяна Аркас. — Извольте видеть, вот хлебная торговля, вот лен, кожи, сало…

— А это что, пассажиры⁈ Помилуй, но откуда такой оптимизм?

— Паломники, Константин Николаевич. Народ у нас, что ни говори, набожный и поклониться святым местам желает каждый. Так почему бы не дать людям возможность побывать в Палестине, Афоне и других святых местах? Да в том же Египте…

— К тому же скоро наши крестьяне станут свободны! — сообразил я, едва не стукнув себя по голове.

— Вот именно-с! Ни один полицейский не откажет вольному человеку в паспорте, если тот заявит что желает совершить паломничество! И пусть денег не много, на такое дело найдут. А если на каждом богомольце, прости меня Господи за меркантильность, заработать хотя бы по рублю…