– А сам ты видел труп?

– Видел.

– И что скажешь?

– Мой начальник думает, что это несчастный случай.

– А ты?

– Я думаю так же, как и он.

– Все правильно, – похвалил я. – Если объявится кто-то из покупателей или знакомых хозяина, проводи их в магазин.

– Будет исполнено.

Я зашел внутрь. Со времени моего последнего посещения магазин не изменился: ни покупателей, ни продавцов, паутина на кассовом аппарате, и что особенно печально, кофейни в нем тоже не было. Зато чертова куча книг.

Потолок в магазине был на высоте третьего этажа, витая чугунная лестница вела к открытой площадке лофта. Наверху, возле перил, стоял сержант Трипани.

– Иди сюда, – крикнул он, заметив меня.

Я прошел мимо таблички «Посторонним вход воспрещен» и начал подниматься по спирали, пытаясь припомнить подробности своих встреч с мистером Отисом Паркером в этом магазине. Паркер был бородатым дядькой, чуть старше пятидесяти, хотя мог бы выглядеть и моложе, прикупи он флакончик «Греческой формулы»[77]. Одевался добротно, и я, помнится, по полицейской привычке подумал, нет ли у него других источников дохода. Магазин вполне мог оказаться прикрытием для каких-то более выгодных дел. Но, может быть, я просто начитался детективных романов.

Еще мистер Паркер был грубоват. Правда, однажды я услышал, с каким жаром он рассказывал покупателю про коллекционные издания, которыми занимался прежде, и понял, что книги ему нравились намного больше, чем люди, которые их покупали. Короче говоря, он был типичным хозяином книжного магазина.

Наверху размещался большой кабинет, обшитый деревом. Там собрались патрульный Рурк, два врача «скорой», доктор Хайнс, одетый в тот же самый черный костюм, в котором щеголяет уже лет двадцать, и сержант Трипани, встретивший меня словами:

– Доброе утро, детектив.

– Доброе утро, сержант.

Со служебной иерархией в полиции строго, и сержант Трипани распоряжался здесь до тех пор, пока не появился детектив Кори. Конечно, не было никаких причин считать смерть мистера Паркера убийством – по крайней мере, их не было у сержанта Трипани, – но мне дали задание это проверить, и Трипани с радостью спихнул всю ответственность на меня.

– Это по твоей части, Джон.

– Руис просто попросил меня заскочить на минутку, – уточнил я. – Видишь, я даже плащ не снял.

Он предпочел не отвечать.

Я отобрал у одного из врачей латексные перчатки и осмотрел место преступления или несчастного случая. Это был очень симпатичный кабинет с восточным ковром на полу, теперь заваленным книгами в кожаных переплетах, и большим письменным столом из красного дерева. Ножки стола сломались под тяжестью упавшего книжного шкафа, равно как ножки и подлокотники кресла. Покореженный шкаф подняли и прислонили к стене, открыв взорам расплющенное тело мистера Паркера, лежавшее на столешнице и частично на полу. Телефон, картотека от «Ролодекс» и подставка для карандашей каким-то чудом уцелели, как и бухгалтерская книга, испачканная кровью из разбитой головы покойника. По счастью, содержимое черепа осталось на месте. Не люблю смотреть на разбрызганные мозги.

Еще на столе была фотография в рамке. Стекло потрескалось, но я все-таки разглядел темноволосую женщину приблизительно сорока лет. Если это жена Паркера, значит фотография старая. А если не старая, значит жена Паркера намного моложе его. А может, это вообще его дочь. В любом случае выглядела дамочка недурно.

Первым делом я отметил, что на Отисе Паркере были дорогие ботинки, брюки и белая рубашка. Модная спортивная куртка висела на вешалке. Трудно сказать, носил ли он галстук, потому что труп лежал лицом вниз. Похоже, Паркер работал, когда шкаф по неведомой причине бесшумно отделился от стены и накрыл его вместе со столом и креслом. Возможно, несчастный увидел или услышал, как падают книги, но явно не подозревал, что его сейчас прихлопнет. Отчего, скажите пожалуйста, мог рухнуть шкаф весом в тысячу фунтов? Что ж, дерьмо случается. Ирония еще и в том, что Отис Паркер погиб из-за своих любимых книг. Да, разумеется, на самом деле его похоронил под собой этот мебельный колосс, но «Нью-Йорк пост» напишет именно так: «Его убили книги, которые он любил».

Я поздоровался с патрульным Рурком и спросил, где его напарник Симмонс.

– Он внизу, на складе, вместе со Скоттом Биксби, тем самым продавцом, что обнаружил труп, – ответил Рурк. – Биксби пишет показания.

– Хорошо.

Вроде бы все были при деле, так что я подошел к доктору Хайнсу и пожал ему руку.

– Как, по-вашему, он мертв?

Хайнс глазом не моргнув ответил на мой дурацкий вопрос:

– Патрульные, – он указал на Рурка, – с помощью продавца подняли шкаф, и жертва на тот момент не подавала признаков жизни. Врачи «скорой помощи», – Хайнс махнул рукой в их сторону, – приехали тремя минутами позже и тоже не отметили признаков жизни. Из этого я заключаю, что он мертв.

– И поскольку сам мистер Паркер не высказал никаких возражений, решение можно считать окончательным, – в тон ему продолжил я.

Доктор Хайнс, так и не уяснивший для себя, что без черного юмора в нашей работе не обойтись, недовольно фыркнул.

– Причина смерти? – поинтересовался я.

– Даже не знаю, как сказать, – ответил он и тут же уточнил: – Придавило шкафом.

– Смерть наступила мгновенно?

– Видимо, да. Признаков борьбы нет. – Хайнс на секунду задумался. – Будь он чуть покрупнее, мог бы и выжить.

Я посмотрел на Отиса Паркера и кивнул. Если бы он правильно питался и ходил в тренажерный зал…

– Думаю, у него сломана шея или позвоночник, – развивал свою мысль доктор Хайнс. – Или же смерть наступила вследствие обширной черепно-мозговой травмы. Не исключаю также и сердечный приступ. К обеду я сделаю вскрытие, – добавил он, – и сообщу результаты.

– Договорились.

Если человек умирает без свидетелей – пусть и дураку ясно, что это несчастный случай, – налогоплательщики должны раскошелиться на вскрытие. Потому что медэксперт обязан указать в свидетельстве причину смерти, а «придавило шкафом» – это не медицинский термин. Кроме того, иногда все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Поэтому я и здесь.

– Время смерти? – спросил я Хайнса.

– Недавно.

Я оглянулся на труп.

– Его часы остановились в семь часов тридцать две минуты. Вот вам и время смерти.

Хайнс удивленно покосился на меня, а затем уставился на часы мистера Паркера. Потом вдруг посмотрел на свои и заявил:

– У меня еще один вызов. Если обнаружите что-нибудь такое, что не укладывается в версию о несчастном случае, сообщите мне, пока я не начал вскрытие.

– Как всегда, док, – пообещал я и добавил: – Не вызывайте труповозку, пока я не отзвонюсь.

– Как всегда, детектив, – пообещал он и добавил: – Но постарайтесь недолго. Я хочу, чтобы труп как можно скорее оказался в холодильнике.

– Все будет в порядке.

А порядок у нас такой: «скорая помощь» не может забрать труп. Этим занимается спецфургон из морга, любовно прозванный в народе труповозкой. Но если я, детектив Джон Кори, заподозрю, что здесь нечисто играли, то нужно вызывать бригаду экспертов-криминалистов, которая возьмет на себя заботу и о трупе, и о месте преступления.

Впрочем, эксперты могут и не понадобиться. Я должен принять решение – и сделать это быстро. Понимаете, в чем дело… Если крикнешь «Волки!», а на самом деле никаких волков здесь не было, ты будешь выглядеть идиотом. Даже еще хуже – идиотом, который разбрасывается деньгами налогоплательщиков. Но если заявишь о несчастном случае, а окажется что-то другое, тебе опять же придется оправдываться. Так и слышу ехидный голос Руиса: «Знаешь, от какого слова произошло звание „детектив“? От детектора. Ты должен работать безошибочно, как детектор». И пошло-поехало.

По ходу моего мыслительного процесса доктор Хайнс успел куда-то испариться, а вместе с ним и оба врача «скорой помощи». В кабинете остались сержант Трипани и патрульный Рурк. А еще мистер Паркер, который наверняка сказал бы, если бы мог: «Какого черта, ребята? Откуда мне знать, что здесь случилось? Я просто сидел за столом и размышлял о делах, а потом выясняется, что из меня сделали отбивную».