Внезапно я вспомнил незнакомку с кладбища. С чего я вообще взял, что она приходила на похороны отца? У людей может быть масса причин, чтобы пойти на кладбище, и вполне вероятно, что моего отца и эту женщину никогда ничего не связывало.

– Давай распакуем коробку и взглянем, – предложил я.

– Без меня. Ты наследник этого богатства, вот сам и разбирайся.

Мама принялась мыть посуду, а я отправился в гостиную. Достал ключ, чтобы разрезать клейкую ленту, но не успел – в дверь позвонили.

– Если это миссис Химмел, соседка, скажи, что я легла вздремнуть, – сказала мама.

Я подошел к окну и выглянул из-за занавески.

– Это не она.

– А кто?

Я открыл дверь и впустил на порог детектива Хайленда.

– Сынок, кто там? – спросила мама, входя в гостиную. – Ой, добрый вечер.

– Мама, это детектив Хайленд из полиции. Долго объяснять.

Мне все равно пришлось рассказать ей о том, что произошло вчера вечером, и о смерти Лу Каледонии. Мама выслушала меня спокойно, не особенно удивляясь или пугаясь. Когда я закончил, она взглянула на меня так, как могла взглянуть только она, и произнесла:

– А что же ты вчера ничего не сказал?

– Не хотел тебя будить и беспокоить понапрасну, – ответил я.

– Детектив, присядьте, – предложила мама Хайленду. – Чем мы можем вам помочь?

Хайленд шагнул в гостиную. Его внимание тут же привлекли коробки посреди комнаты, но он аккуратно обошел их, ничего не сказав. Сегодня на нем были свежая рубашка и другой галстук, а вот пиджак он по-прежнему не надел. Волосы выглядели чуть менее растрепанными. Он уселся на диван и закинул ногу на ногу.

– Простите, что беспокою вас в трудную минуту, – начал он.

В его голосе, впрочем, не чувствовалось ни капли сожаления по этому поводу, и, судя по тому, что он расположился на нашем диване как дома, Хайленд явно собирался у нас задержаться.

Мы с мамой поняли, что разговор предстоит долгий, и поэтому уселись в парные кресла по обе стороны от кофейного столика. Коробки стояли между нами и детективом.

– Вчера вечером вы сказали, что не были знакомы с мистером Каледонией, – продолжил Хайленд.

– Верно.

– И не знали, что за дела у Лу Каледонии были с вашим отцом?

– Это я и хотел выяснить, отправляясь к нему в магазин, – ответил я. – Лу сказал, что они не были друзьями. Он хотел познакомиться с папой, но тот был против.

– Твой отец всегда был не слишком общительным, – вставила мама.

– Мистер Каледония написал несколько писем вашему отцу. Как минимум десять. Мы нашли их в его кабинете. Все они вернулись непрочитанными.

– Последние полгода мой муж был прикован к постели, – заметила мама. – Он не смог бы открыть конверт, даже если бы захотел.

– Тогда они попали бы к вам, – возразил Хайленд. – Вы их не читали?

– Не видела никаких писем.

Хайленд прищурился. Я подумал, что он будет давить на маму, но он не стал.

– Прошло пять лет с тех пор, как было написано первое письмо, – объяснил Хайленд. – Последнее отправлено около года назад. Не знаю, почему Лу Каледония больше не писал. Должно быть, отчаялся.

– Что было в письмах? – спросил я. – Чего он добивался, раз обращался к отцу столько лет, не получая ответа?

Хайленд выдержал паузу, оценивающе глядя на меня. Вырезка со стола Лу Каледонии лежала на прикроватном столике в моей спальне наверху. Мое сердце заколотилось. Если детектив решит обыскать дом, то обязательно ее найдет и поймет, что я солгал ему вчера на месте преступления.

А может, он и так обо всем догадался и теперь испытывал меня на прочность.

Наконец он произнес:

– Судя по всему, Лу Каледония очень хотел заполучить одну книгу вашего отца.

– Какую? – удивился я. – Если бы он попросил, я бы принес ее ему.

– А если бы он обратился ко мне, – добавила мама, – то я бы ему вообще все книги отдала.

Хайленд покачал головой.

– Кажется, вы меня неверно поняли, – сказал он мне. – Каледонии не были нужны книги, которыми владел ваш отец. Ему нужна была книга, которую ваш отец написал.

Мама рассмеялась. Я бы тоже рассмеялся, если бы не потерял дар речи при одной мысли о том, что мой отец мог написать книгу.

– Что вы, этого не может быть, – проговорила мама и снова засмеялась. – Мой муж не писал книг. Он список покупок-то с трудом мог составить. Он даже записок не оставлял, когда уезжал порыбачить на выходные. Нет, он не мог написать книгу.

– Отец много читал. Но он был простым торговцем, а не писателем, – подтвердил я.

Поерзав на диване, Хайленд достал из заднего кармана брюк блокнотик и перелистал его, пока не дошел до нужной страницы.

– Что ж, – сказал он, – вы могли об этом и не знать, а вот Лу Каледония знал наверняка.

– Правда? – спросил я. – Потому он и пришел?

– Вполне вероятно, – кивнул Хайленд.

– И что это за книга? – поинтересовался я. – Роман или что-то другое?

– Донни, да не было никакой книги, – по-прежнему возражала мама.

Хайленд не стал ей отвечать.

– Роман, – сказал он. – Согласно письмам и документам, найденным в кабинете мистера Каледонии, ваш отец написал роман «Путь одиночки» под псевдонимом Герберт Генри.

– Генри – второе имя отца, – подтвердил я.

Хайленд продолжил:

– Поверьте, Лу Каледония прекрасно это знал. – Детектив сверился с блокнотом. – Роман опубликован в семьдесят втором году издательством «Вудворт букс» в серии «Монарх». По мнению мистера Каледонии, написал его ваш отец. – Хайленд обвел нас взглядом. – В серии «Монарх» выходили романы о жизни на американском Западе. Всего двадцать книг. «Путь одиночки» был девятнадцатой.

«Путь одиночки»? Я вспомнил подпись на газетной вырезке: «Одиночка».

Хайленд опять уставился в блокнот.

– Книги этой серии печатались массовым тиражом и продавались в супермаркетах, аптеках, аэропортах, но с девятнадцатой возникли проблемы. Печатники устроили забастовку, и первый тираж печатали наемные работники – штрейкбрехеры, назовем их так. – Хайленд снова взглянул на нас.

– Ясно, – кивнул я.

– Печать, мягко говоря, не удалась. Обложка оказалась размыта, страницы криво обрезаны – одним словом, настоящая катастрофа. Издательству пришлось уничтожить весь тираж – никто бы не стал такое покупать. Через пару недель забастовка прекратилась, персонал типографии вернулся на рабочие места. Напечатали около сотни экземпляров, чтобы проверить на брак. Все было отлично. Но сроки поджимали, и издательство решило сперва выпустить двадцатую книгу, а затем перепечатать полный тираж девятнадцатой. Догадываетесь, чем это в итоге закончилось?

– И чем же? – спросила мама.

– Ничем, – ответил Хайленд. – Издав двадцатую книгу, издательство «Вудворт букс» обанкротилось и склеило ласты. Девятнадцатый выпуск так и не вышел в свет.

– Сколько экземпляров сохранилось? – поинтересовался я.

– По подсчетам Лу Каледонии, не больше пятидесяти. Пятьдесят дешевых книжек в мягкой обложке, напечатанных почти сорок лет назад. По понятным причинам до наших дней и из этих пятидесяти дотянули единицы. Некоторые были разосланы по библиотекам и зачитаны до дыр, несколько экземпляров было продано на аукционе, но бо́льшая часть безвозвратно утеряна. Сама по себе книга вашего отца не имеет большой ценности. А вот коллекция из всех двадцати экземпляров «Монарха» – безусловно. Комплектом из девятнадцати книг могут похвастаться многие, но собрать все двадцать мало кому удалось. За такой комплект коллекционеры готовы заплатить тысячи долларов.

– Да не писал мой муж эту книгу, – настаивала мама.

– Цена комплекта настолько высока? – удивился я. – Кому нужны эти старые вестерны, да еще в мягкой обложке? Их же пруд пруди!

Хайленд закрыл блокнот.

– Понимаю ваше недоумение. Но «Монарх» – особый случай. Под номером восемь в серии был выпущен роман «Полночные выстрелы» за авторством некоего Ти Джей Такера.

Хайленд посмотрел на нас так, будто мы должны были знать это имя. Он ошибался.