Ещё один взгляд на коробку, и почти сразу Таня ловит ответный, от самого Игнатьева.

— А этот фант, последний, пусть сыграет для нас на гитаре, — говорит мужчина, смотря на неё в упор. — А может и споёт.

Все взгляды, в том числе и Михаила, задержались сейчас на Тане. Максимов, как и остальные, видел, как та едва заметно закусила губу, но всё же мягко улыбнулась и кивнула. И почему-то этот жест вызвал нехилое такое раздражение, но не на девушку, конечно, а на самого Игнатьева. Клиент ведь понимал, кому даёт задание. А ещё видел, что Татьяне неприятна игра на гитаре. Тогда к чему творить подобное и заставлять девушку идти у тебя на поводу? Просто показать, что именно твои желания превыше всего?

Гитара появилась в руках у Тани довольно быстро: примерно в тот момент, когда она передала Сашу в руки няне, сама усаживаясь поудобнее. Игнатьев же покинул кресло ведущего и сел неподалёку от Кузнецова, заняв таким образом самое удобное место, чтобы наблюдать за игрой.

Сперва Татьяна просто взяла аккорд, привыкая к инструменту. Немного подкрутила струны под себя, пальчиками перебрала их ещё раз, а после, кивнув самой себе, начала играть. Вначале — просто перебор, словно ещё не знала, какую из песен выбрать. Но потом… Потом их с Михаилом взгляды столкнулись. Буквально на секунду, и девушка очень быстро отвернулась, как будто устыдилась этого действия. Но видимо хватило даже тех мгновений, чтобы Татьяна наконец решилась и начала играть мелодию.

Эту песню Миша знал, правда не в таком исполнении, а более простом. Бардовском, что ли. Но Таня и не хотела обычный романс — раз уж её заставили играть, то теперь ей необходимо было донести свою историю.

«Ты несла свою Беду

По весеннему по льду.

Обломился лёд, душа оборвалася…»

Голос у девушки оказался на удивление сильным, что плохо вязалось с общей мягкостью образа. А ещё, очень красивым. Понятно теперь, почему в юности её просили играть снова и снова.

«И Беда с того вот дня

Ищет по свету тебя.

Рядом с ней идут молва с кривотолками.»

Михаил перевёл взгляд на Сашу, который с удивлением рассматривал свою мамочку. Это что, отсылка к тому, как много ей приходится выслушивать гадостей с момента появления беременности? Сколько поводов для сплетен вокруг, но в стенах офиса почему-то никак не могут оставить тему рождения Таниного ребёнка. До перевода Максимов даже не догадывался, что разговоры могут не затихать неделями и месяцами, ведь, казалось бы, причина не такая и критичная. Почему же когда дело касается домовой стервы, у окружающих не получается забыть?

«И от страха сам не свой

Он поплёлся за тобой,

А за ним Беда с молвой увязалися…

А за ним Беда с молвой увязалися.»

Это он только и делает, что ставит её под удар, пытаясь находиться рядом? Это она пытается сейчас рассказать?

Красивый переход вроде бы и сбросил градус накала, но не особо. Зато позволил насладиться отличной техникой Татьяны. И, кажется, мало кто среди гостей мог оторвать сейчас взгляд от тонких пальчиков дизайнера компании, опять вернувшей себе пальму первенства.

«Он настиг тебя, догнал,

Обнял, на руки поднял.

А за ним Беда в седле ухмылялася.

Хоть остаться он не мог —

Был всего один денёк,

А Беда на вечный срок задержалася.

А Беда на вечный срок задержалася.»

Кажется, это было слишком сильно. И для самой Татьяны, которая уже давно играла с закрытыми глазами и по щекам которой текли слёзы. И для маленького Саши, ёрзавшего на руках у нахмурившейся няни. И для гостей, казавшихся теперь притихшими. И, разумеется, для Михаила.

Последний аккорд. Музыка затихла, и ненадолго пространство погрузилось тишину. Но — только на несколько секунд.

— Очаровательные пальчики… — выдохнул Антон, смотря на девушку с восхищением. — Прошу прощения, мне нужно отойти.

«Отойти» ему понадобилось, разумеется, к Татьяне, и уже через пару минут они о чём-то мило беседовали. На долю секунды Михаил пожалел, что не умеет читать по губам, но после отвернулся в противоположную сторону. Нечего ему и вовсе смотреть сейчас на Таню.

Пробыл он, правда, в таком состоянии недолго, а потом едва не навернулся со своего места, получив подзатыльник. Не больно, но обидно. Особенно если учесть, от кого отхватил.

— Кузнец, ты в край берега попутал? — Максимов развернулся, с укором смотря на мужчину. Начальство начальством, но они вроде бы достаточно близко дружили. — С чего это вдруг?

— За дело, разумеется. Миш, какого чёрта?

— «Какого чёрта» что?

— Ты меня прекрасно понимаешь.

Вадим Андреевич уселся на скамейку рядом и толкнул мужчину в бок. По-дружески, или скорее по-отечески, ведь разница в возрасте в двадцать лет давала о себе знать.

— Игнатьев сейчас пойдёт и пригласит её на свидание. А она возьмёт, да и согласится.

— Пригласит и пригласит, какие проблемы? — Максимов потёр затылок и нахмурил лоб. Всё-таки посмотрел в сторону Тани — разумеется, они так и разговаривали. И даже больше: Антон взял Сашеньку, перешедшего на руки к матери, за руку, и тот улыбался ему в ответ. — Она девушка свободная, а он вроде как нормальный мужик.

— Нормальный, — кивнул Кузнецов. — Только ребёнок у неё от тебя.

Миша перевёл на шефа тяжёлый взгляд, но тот только отмахнулся.

— Ты его тогда, на первой презентации, просто на руки взял, и можно никаких генетических экспертиз не проводить. Мальчик же твоя копия. Я задним числом потом думал, как же в первую секунду не сообразил? И радуйтесь, что тогда рядом с тобой были только я да Ларина, которая спит и видит, как на тебя запрыгнуть.

На это отвечать Максимов тоже не стал: он ведь дал слово никому не рассказывать. Но если шеф и без того обо всём догадался, то, наверное, можно просто продолжать молчать?

— Докатались друг к дружке с проектами, получается? Вот только отчего до сих пор не поженились?

— Не хочет она за меня замуж.

Миша ещё сильнее нахмурился и посмотрел на носки своих ботинок. Обещал, не обещал… Он тоже не железный, и ему просто необходимо с кем-то поделиться! А Кузнецов как раз тот человек, который не станет болтать. А может даже и поможет советом.

— Не может баба не хотеть замуж за такого мужика, от которого решилась родить, — наставительно заявил Вадим Андреевич. — У них это, знаешь ли, быстро решается, и раз не скинула мальчишку до срока, значит изначально на что-то надеялась. Признавайся, где ты накосячил?

Кузнец верно подметил — накосячил. Миша всего-то не сразу взял себя в руки. Растерялся, замешкался и упустил время. Ему и нужно-то было просто обдумать ситуацию как следует, и если бы знал, что всё так повернётся, обязательно тогда ответил по-другому.

— Такие, как Игнатьев, не будут приглашать просто приятно провести выходные, — вполголоса продолжил шеф, заметив, как мимо них проходит компания замов клиента. — Не из того теста мужик. Месяц-другой повстречаются, и она выскочит за него замуж. Может он и мальчишку твоего усыновит.

А вот об этом думать не хотелось совершенно. Терять ещё и Сашу, который сейчас улыбается Игнатьеву двумя своими белыми зубками, будет больно до тошноты. Но что он мог сейчас поделать? Просто отойти в сторону, надеясь занять хотя бы небольшую часть в жизни сынишки.

8 августа 202у года. Вечер

— Ещё чаю? Или лучше десерт?

— Ни в коем случае! — улыбается Татьяна, и от этого за столиком словно бы становится светлее. — Я целый год потратила на то, чтобы у меня опять появилась талия, и не собираюсь лишаться её из-за быстрых углеводов после восьми вечера.

— Как скажешь, — покладисто соглашается Антон. — Тем более, твои успехи выше всяческих похвал.

Таня опускает взгляд и прячется за чашкой, делая глоток. Антон же внутренне хмыкает. Интересно, она хотя бы понимает, как действует на мужчин подобная стеснительность? Не наигранная, а натуральная. Естественная. Ровно такая, какая нравилась мужчине, особенно если припомнить его прошлый брак.