— Таня?..

Она не понимала, что говорить и делать. Оправдываться? Требовать отчёта самой? А, впрочем, всё равно, потому что её маленькое сокровище встрепенулось на руках отца и громко проговорило «мама».

Секунда, и малыш был у неё на руках. Татьяна прижимала его к себе, целовала мягкие щёчки и повторяла, что никогда больше так не поступит. Как ей вообще в голову могло прийти, что в год он уже достаточно большой, чтобы провести без неё целую ночь? Что справится без неё и не заскучает. Что кефирчика перед сном и безусловно любимого, но всего лишь папы хватит, чтобы заснул спокойно. Да пропади они пропадом, все эти свидания! Тем более, что толку с них никакого. Обойдётся как-нибудь без этой личной жизни, ведь ещё много месяцев, а то и лет только один человечек останется для неё самым важным.

— Тань…

Ох, мамочки! Она начисто забыла о том, что Миша вообще-то стоит сейчас рядом. И если сыну хватит объятий, поцелуев и того, что она просто с ним, то его папочке придётся дать ответ как минимум на несколько вопросов.

— Мама, ам!

Оба взрослых застыли. Маленький, волшебный, просто замечательный Сашенька оказался маминой палочкой-выручалочкой, позволяя ещё на несколько секунд отсрочить свой ответ и тайком вытереть мокрые от слёз щёки.

Сынишка пальцем указал на диван, и Таня устроилась сама, усаживая сына на колени и прикладывая к груди. Надо же… А ведь совсем недавно был таким крошечным. Сейчас же еле умещается на её коленях попой, ноги и вовсе ставя в сторону. Большой мальчик, но при этом ещё и очень маленький.

Михаил присаживается рядом, и Таню накрывает волна смущения. Она не кормила сына при нём уже очень давно, оставляя этот процесс на время вокруг снов. Сейчас, разумеется, было не до стеснений — Саша требовал свою порцию внимания, но близость мужчины всё равно сбивала с толку. А ещё, позволила вновь осознать, что там, в номере, она бы просто не смогла. Даже просто обнимая сына после прикосновений постороннего человека, Татьяна чувствовала себя странно, и искренне радовалась, что приняла душ. Как-будто в их мирок едва не проник кто-то посторонний, кого пускать ни в коем случае нельзя. Что было бы с ней, зайди они с Антоном дальше? И как бы чувствовала себя, смотря Мише в глаза?

Несколько минут Саша ещё казался перевозбуждённым, но постепенно успокоился, находясь в привычном тепле материнских рук. Глазки мальчика начали закрываться, и вот он уже мерно посапывает, уходя в глубокий сон.

— Такой забавный, когда спит, — прошептал Миша, а у Татьяны пробежали по телу мурашки. Как у него получается произносить слова, что она на них так реагирует? — Забрать его в кроватку?

— Дай ему минуту или две, чтобы заснул покрепче, — в тон ответила девушка. — Иначе может проснуться, и придётся начинать всё сначала.

Максимов кивнул, и пару минут они действительно просидели в тишине, стараясь даже не двигаться и изо всех сил делая вид, что им не неловко в обществе друг друга. Впрочем, о неловкости Татьяна быстро позабыла. От Миши исходило какое-то тепло, и температура за окном тут не играла никакой роли. Скорее это было ощущение на уровне инстинктов, и они твёрдо указывали, что на сидящего рядом мужчину можно положиться. Надёжный и заботливый самец, который до сих пор будоражил её мысли и вызывал чёткое желание уткнуться в его грудь. Другое дело, что здравый смысл Таню не покинул окончательно. Вот что бы Миша сказала, сделай она это? Она — женщина, в ночи вернувшаяся со свидания с другим. Теперь дело уже не в ней и её гордости. Это Михаил достоин более честной и порядочной женщины.

— У тебя всё в порядке? — словно подслушав эти мысли, негромко спрашивает Максимов, и поправляет её выбившийся из хвоста локон. Так нежно и так… интимно, что ли.

— А что со мной может быть не в порядке? — она постаралась ответить максимально невозмутимо. — Поможешь отнести его в спальню?

Мужчина осторожно перехватил сына, прижимая к себе, и уже через минуту мальчик посапывал на большой кровати.

— Ты ляжешь вместе с ним?

Татьяна бросила на Мишу быстрый взгляд и помотала головой.

— Лучше ты. Из нас двоих именно тебе не уместиться ни на одном из диванов: ни в кабинете, ни в гостевой.

Мысль о том, что гостя можно и вовсе отправить домой, казалась кощунственной. Максимова вообще не хотелось никуда отпускать. Он был островком спокойствия в её полуразрушенном мире, хотя ещё недавно Таня была уверена, что тот может рухнуть от одного его присутствия.

— Не бойся, он проспит всю ночь, — улыбнулась она, поймав скептический взгляд мужчины. — К тому же, вам всё-таки надо потренироваться быть вместе.

Потому что как бы ни старалась, из головы не выходили взгляды Лариной на Михаила, и её ладонь на его плече. И размышления секретаря о том, что Миша с кем-то явно встречается. Когда же у него появится своя семья, вряд ли новая супруга окажется рада, что он так часто наведывается к ним, а значит Сашу придётся отдавать папе на день или выходные.

Он медленно кивнул, и девушка воспользовалась этим, чтобы поскорее сбежать. Вытащив из шкафа в гардеробной подушку и плед, она направилась в свой кабинет и постаралась устроиться там с максимальным комфортом. Улеглась на один бок, потом перевернулась на другой. Сон не шёл, что в принципе логично — уж слишком нервным и волнительным получился вечер.

Промучившись ещё минут десять, девушка поднялась с дивана и направилась на кухню. Кажется, где-то там был мятный чай, который Зинаида Петровна всегда рекомендовала при расстройствах, и сейчас он придётся как нельзя кстати.

На цыпочках пробравшись в коридор, Татьяна юркнула в сторону кухни, но замерла на пороге. Там, за столом, уже сидел Михаил. По правую руку от него стояла рация радионяни, а слева дожидался своего часа чайник с явно только что заваренным чаем.

— Привет, — негромко проговорил мужчина, встречаясь взглядом с хозяйкой дома. — Чай готов, я как раз ждал тебя.

8 июля 202у года. Ночь

— Эм… — такой прозорливости Татьяна не ожидала. — Спасибо.

Сбегать назад в кабинет теперь было бы неловко. И, если честно, не хотелось этого делать.

Устроившись за столом, девушка смотрела, как Михаил наливает ей в кружку чай, а после взяла ту в руки, грея ладони. Не то, чтобы в июле существовала такая необходимость, но ночь выдалась не слишком жаркой, а важным казался сам ритуал.

— О, чуть не забыл!

Миша по-хозяйски открывает один из верхних шкафов на кухне и достаёт оттуда бутылку коньяка. Кажется, его для выпечки использует Зинаида Петровна… Хотя может и в кофе себе добавляет, с этой старушки станется. Но больше удивляет не осведомлённость мужчины, а то, как плещет немного напитка вначале в свою кружку, а потом и ей.

— Это же алкоголь! — возмущается Таня, неверяще глядя в получившуюся жидкость. — Мне ведь нельзя, я кормлю.

— Здесь граммов семь в лучшем случае. Они выветрятся из тебя уже через полчаса, а к следующему кормлению и вовсе ничего не останется. Зато с коньяком ты хотя бы перестанешь быть такой напряжённой.

Девушка прикусывает губу и взглядом утыкается в стол. А ведь и правда, ничего с ней из-за такого количества не случится. И Миша никогда не оперировал отдельными категориями, всегда рассматривая картину целиком.

Несколько минут они просто сидят, каждый наслаждаясь своим напитком. Татьяна чувствовала разливавшееся по телу тепло, но вряд ли дело исключительно в коньяке. Скорей уж тут сказывалось присутствие Максимова.

— Вы поругались?

Она вскинулась, не сразу сообразив, о чём её спрашивают. Поругались? С Антоном? Да вроде бы нет — просто расстались, и потому мотает головой, не проговаривая словами ничего.

— Он сказал что-то не то? Или сделал? Повёл себя грубо?

— Миш, да всё в порядке! — Таня никак не ожидала сейчас подобной реакции. Миша волновался за неё. Не высказывал претензий, не ругался, а просто беспокоился. Искренне и в открытую. — Просто мы сошлись на том, что больше не стоит видеться друг с другом.