— Сюрприз, — повторил Олег, бросив последний задумчивый взгляд на футболку и в упор глянул ей в лицо. — Не знаю, смогу ли я тебя полюбить. У меня внутри все переломано.

— Значит, пришла моя очередь любить за двоих.

— Хорошо, не стану тебе отказывать. Ты же мне когда-то не отказала.

И прежде чем Нина успела осознать смысл его слов, приник к ее губам в осторожном примирительном поцелуе. Ищущие пальцы пробовали как раньше запутаться в ее волосах, но из-за их длинны ничего не получалось, неуверенные губы нежно заскользили на ее губах. Это был поцелуй невинной нежности, обычно дерзкий язык не проникал сквозь преграду искусственных зубов, сейчас Нине меньше всего хотелось вспоминать о том, что они искусственные.

Нина сознавала, что этим поцелуем Олег намеренно хочет испытать и спровоцировать ее, чтобы воочию убедиться насколько стал ей противен после того эпизода на пляже, в машине. Но, вместо того чтобы оттолкнуть его и убежать, как он, очевидно, ожидал, она обняла его за плечи, прижалась всем телом и ответила на поцелуй с сокрушительной нежностью и безграничным раскаяньем, так долго копившемся в сердце, пытаясь убедить его в том, что сожалеет.

Олег вздрогнул, на мгновение замер и напрягся, словно собирался оттолкнуть Нину, но тут же, прокляв себя за свою излишнюю открытость и отзывчивость, сжал ее в объятьях и начал целовать медленно, страстно, с прорвавшейся наконец неутолимой тоской, мгновенно уничтожавшей желание и дальше ворошить прошлое, остатки обид и сомнений и заставившей Нину задрожать от безумной чувственной тоски. Его губы обжигали, поцелуй опьянял и лишал разума, истаскивавшееся и оглушенное неожиданностью их встречи тело прижималось к ней все сильнее, так что Нина невольно ощутила силу его желания и вытянулась в струнку.

Нина пошатнулась и едва не упала, когда Олег наконец поднял голову. Ее слова доносились до него как сквозь дымку. Он был слишком потрясен и взволнован, чтобы сразу понять колкий смысл вопроса.

— Обязательно превращать каждый мой приход сюда в шоу?

Нина вырвалась, отпрянула и окинула Олега полным безмолвного возмущения взглядом.

— Очнись, на нас же все смотрят! — задохнулась она. — Я совсем забыла, что ты без тормозов! Мне пора, если захочешь, позвони вечером!

Около дверей напротив гардероба Нина на какое-то мгновение остановилась. Олегу показалось, что она вот-вот обернется и бросит: «Прости» или «Пока». Он беспомощно сжал руку, желая скользнуть костяшками пальцев по гладкой шелковистой коже раскрасневшейся шеи и щек. Но ладонь уперлась в холодный подклад кармана. И словно почувствовав, что за ней наблюдают, Нина величественно подняла голову, гордо тряхнула тем, что осталось от былой роскошной прически и, не оглядываясь вышагнула на ступеньку крыльца.

Олег стоял у стола за которым она только что сидела, пытаясь в последний раз увидеть потерянную любовь. Тоже сказать ей прости. В какой-то момент ему это надоело и выбежав на улицу, он пошел за ней следом. Деревья гнулись и скрипели на ветру, низко кланяясь Нине, когда та вышла из сквера навстречу осеннему дню, такому же теплому и приятному как настроение Олега. Жаль, что складки ее платья не развивались и ветер не разметал ее волосы по плечам. Как художник он уже представил себе эту милую картину, но реальность была другая.

Медленно, потому что Нинель уже не могла передвигаться с той скоростью, с которой раньше гуляла по парку, они добрались до перекрестка. Синхронно пересекли улицу, вышли к трамвайной линии, которая в этом месте сворачивала, распадаясь на несколько веток. Нина шла тихо, но очень уверенно, не оглядываясь по сторонам. Остановилась на серой, слегка грязной остановке. Нина нашарила в кармане мелочь.

То, что происходило с ней, уже нисколько не походило на парение в облаках. Эта прогулка была для нее словно будничным возвращением украденной вещи.

Посмотрев вдаль, на горизонт и пустые рельсы, Олег молча встал с ней рядом.

— Нина, — с трудом прошептал он. — Если ты думаешь, что я искал замену жене, то нет. Когда-то давно я жил только Мариной, но ты ее выместила.

Она ни капли не удивилась, что он оказался у нее за спиной.

— Какое несчастье, Олег! Сколько тебе пришлось вынести, — простонала она, обернувшись и рывком притягивая его к себе. — Сколько пришлось вынести!

Олег прильнул к ней, прижавшись к виску влажной щекой, не в силах сдержать боль и скорбь даже в ее объятьях.

— Я… броситься в море и уплыть это был полностью выбор Марины. Именно в ту ночь было ветрено, слишком высокие волны, а я с тех пор постоянно смотрю на часы, просто помешан на времени. Но Нина почти не слышала его, мозг терзали ужасные картины: Олег один в зимнем подъезде, напрасно ожидавший отпуска.

— Не надо больше проверок, — молила она судьбу, прижимая бывшего мужа к себе все крепче, зарываясь лицом в его волосы, — пожалуйста, хватит.

— Я испортил жизнь этой девчонке Ире, — хрипло бормотал Олег, — потому что увез из родного города, а любить ее не было сил… Я до сих пор себя виню. Обещал о ней позаботиться, а в итоге подвел.

Мучительная боль, охватившая Нину при этих словах, острым клинком резала сердце, кромсала душу, едва не бросила ее в слезы.

— Я все заштопаю, зацелую. Буду каждый день печь тебе торты или сам выбирай, что пожелаешь, — выдавила она, судорожно стискивая плечи, стараясь загородить его от всех собственным телом, беспомощно пытаясь исцелить раны, которые другие люди и она в том числе, причинили ему много лет назад. Олег поднял к ней искаженное мукой лицо, умоляя ее о поддержке и утешении.

— А ей ведь еще двадцати не было. Я сказал себе, будь что будет, сам за Иру отомщу. Я был в бешенстве, а также уверен, что все равно сяду в тюрьму.

— Забудем! — яростно пробормотала Нина. — Забудем об этом!

— В данном случае зло вышло за границы, и я посчитал своим долгом его разрушить, — сказал он как можно более обтекаемее, чтобы не возбуждать психику уставшей беременной женщины такими словами как «убийство».

— О, пожалуйста, дорогой, — запинаясь пробормотала Нина. — Пожалуйста, не надо. Не надо.

Сквозь туман собственной печали, Нина распознавала невыносимую вину и травму Олега, увидела единственную скупую слезу скатившуюся по щеке, и нежность, давно забытая легкая нежность затопила сердце, пока оно не заныло.

— Ладно. Ладно! Эта твоя страшная черта лишь одна часть многогранного бриллианта, который ты из себя представляешь, — шепнула она, быстро взглянув на приближающийся трамвай, и осторожно коснулась пальцами жесткой щеки. — Теперь все кончилось. Я открыла правду. Поэтому я и приехала сюда. Я должна была убедиться, что по-прежнему люблю тебя. Должна была увидеть, что и ты меня по-прежнему любишь…

Олег откинул голову, закрыл глаза и судорожно сглотнул, впервые за свою жизнь пытаясь избавиться от застрявшего в горле комка слез.

— Да, — выдохнул он. — Это невозможно скрывать и пора мне перестать бояться говорить о чувствах открыто. Нина, я всегда тебя любил. Всегда, с тех пор как впервые увидел.

Сердце Нины сжалось от безапелляционной преданности, которую она увидела в глазах Олега. Он всегда ей казался таким пугающим, таинственным, что Нина считала его неспособным на сентиментальные чувства. Может быть она тогда была слишком незрелой и неопытной? Но как бы то ни было, теперь она была готова на все, чтобы утешить и ободрить его.

— Все просто. Прошлое это прошлое. От слова «прошло». Кстати ты проводишь меня до дома? — с улыбкой попросила она, выпуская Олега из объятий и забираясь в трамвай.

Олег улыбнулся сквозь нахлынувшие чувства в ответ.

— Попробуем начать заново?

— Конечно. Чего нам стоит еще раз пожениться.

Он зашел в трамвай следом.

— С чего начнем?

— Не знаю, — сказала она. — Например, девушка вы случайно встретились мне на улице. Давайте познакомимся?

ЭПИЛОГ

Золотистый песок закрутился по длинному пляжу, где она проводила лето; докатился до Средиземного моря, потянулся на скалы сквозь яркую сиреневую тучу цветков лаванды, затем полетел опять на лес, через сосны, согретые солнцем, через палатки с сувенирами, назад к грациозной инфраструктуре отеля и, наконец вернулся под крыло моря, рваной линией вытянулся у самого края.